Сегментирующий геморрой

В этой колонке Константин Кропоткин узнает от своего приятеля, что одна поклонница сбалансированного питания от фасолевого супа чуть не двинула коней. Но ведь если не вести здоровый образ жизни, может быть еще хуже?

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
+T -
Поделиться:

Принципы сегментации можно выдумывать бесконечно. Есть левши и правши, рыжие и все остальные. Есть толстые и худые. Есть филателисты и те, кто к маркам равнодушен.

—...Писателей, например, можно поделить на тех, кто получил Нобелевскую премию, и тех, кто ее не получил, - делился я своими соображениями с приятелем Джонни.

Мы снова двигали тяжести, и я снова думал вслух. Заметил, что во время занятий спортом мне приходят в голову самые неожиданные мысли. Не сказал бы, чтобы они были особенно приятны, — объявлять о приходе благословенных эндорфинов пока рановато, спорт остается для меня занятием не очень любимым, спасает лишь то, что свое тело в его нынешнем виде я люблю еще меньше.

— А ты попробуй, — пыхтя, продолжал я, — поделить людей на тех, кто занимается спортом, и тех, кому не нужен этот геморрой.

— Кто? — вытаращился Джонни. - Что?

Немецкого эквивалента этой русской идиоме я не знал, а потому сделал вид, что не расслышал.

— Еще так можно поделить: есть писатели с геморроем, и есть такие, кто трудолюбив не менее, но сказочным образом этой гадости избежал.

— Фасолевый суп нужно варить на медленном огне несколько часов, — заявил вдруг Джонни. Ход его мыслей кого угодно поставит в тупик. На днях случайная соседка по барной стойке рассказала про какого-то знаменитого певца, который пьяным грохнулся со сцены. В ответ Джонни вспомнил прекрасный гэдээровский пылесос, который достался ему в наследство от предыдущего квартиросъемщика.

— ...Лектин, содержащийся в бобовых, отличается жаростойкостью, — торжественно говорил Джонни. - Даже через 45 минут фитогемагглютинин все еще сохраняет свою активность.

— Какой ужас, — сказал я из вежливости.

— Если кормить им крыс, то у них начинается понос. Одна женщина чуть не умерла. У нее был то понос, то запор. Оказалось, что она вегетарианка и очень любит бобы. Когда женщине запретили их есть, то уже через два дня она была абсолютно здорова.

— ...Из чего следует, что люди от крыс недалеко ушли, — резюмировал я. — А одна девушка написала книгу о девушке и ее геморрое. И теперь человечество делится на тех, кто знает про страдания сочиненной девушки, и тех, кому они do fonarja.

— Хорошая книга?

— Физиологический роман воспитания, — остудил я его пыл.

К беллетристике Джонни равнодушен. Он читает только полезную литературу. Надумав во имя похудания поменять свой рацион, толстяк Джонни не стал ограничиваться одной лишь специальной поваренной книгой — теперь он изучает теорию питания. Мне эти знания do fonarja, а у Джонни объявился светоч. Зовут гуру Удо Польмер, независимый эксперт, директор Европейского института питания. Недавно в раздевалке Джонни грозил мне зеленым томиком, в котором рассказывается о головокружительном мире вкусовых добавок.

— Но ты представь! — мне хотелось договорить собственную дельную мысль, — Все, абсолютно все, кого я спрашивал, занимаются спортом. Хотя бы чуть-чуть. На работу на велосипеде ездят. Или ходят на курсы аргентинского танго. Такое чувство, будто все вокруг являются членами тайной масонской ложи, а я только сейчас об этом узнал, когда сам в нее вступил...

Дальше я вспомнил про студента Влада, который записался в фитнес-клуб и, вместо того чтобы похудеть, потяжелел на пару килограммов; про менеджера Волю, который накачал себе атлетическую грудь, а ноги как были спичками, так и остались; про сумасшедшего архитектора, имени которого я не помню — он ходит в спортзал пять раз в неделю; про инженера Виленьку, который взял в персональные тренеры девушку, чтобы она его, гомосексуально ориентированного, не отвлекала от занятий. Самой приятной в этом импровизированном опросе была жалоба банкира Филиппа, который вспомнил о своем абонементе в спортзал, когда стал читать мои фитнес-записки.

— Полтора часа крутил педали, устал, а завтра с утра у меня высокоинтеллектуальная встреча, — сказал мне Филипп не без упрека.

А больше всего удивила моя мать.

— А ты как думал? — сказала она мне по телефону. — Каждый день, это как закон.

— Что же ты мне раньше не говорила?

— Говорила. И не раз. Ты меня не слушал.

Может, и говорила. Новый опыт меняет наше восприятие. Нам рассказывают что-то, мы говорим «ага», но факты пролетают мимо ушей, потому что отзвука в наших собственных жизнях не находят. И нужен случай — например, придурь толстяка-приятеля, уговорившего записаться в спортзал, — чтобы близкие люди открылись в другом качестве. Мать вон делает дыхательную гимнастику Стрельниковой.

— А Саша, ну, ты помнишь ее, черноглазая, записалась на лечебную гимнастику и не ходит, — рассказывал я Джонни. — У нее мало свободного времени из-за командировок. И теперь она говорит, что ей стыдно. Вообще это похоже на промывку мозгов. Почему должно быть стыдно, если ты не занимаешься физкультурой? Почему?

— Мне не стыдно, — сказал Джонни, — мне тоже удаляли. А среди стариков он есть у каждого второго.

— Кто? — растерялся я. — Что?

— Геморрой. В качестве одной из причин называют малоподвижный образ жизни. Это распространенная болезнь.

— Так вот почему на свете так много писателей, — буркнул я. —Странно, что нет еще тайной ложи масонов-геморроестрадальцев.

— Откуда ты знаешь? — возразил Джонни.

И правда, откуда?

 

Предыдущий выпуск фитнес-неофита – тут.