Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: День белых шариков

+T -
Поделиться:

Вы входите во дворик с одного из таганских переулков, и там — очень красивый сад. Взрослые березы растут прямо из тротуарной плитки. Яблони в огромных кадках, похожих на корабли. И стоит в глубине двора кирпичный флигель, на котором написано «Студия театрального искусства».

Вы заходите в эту самую студию, а там все в слезах. Женщины в слезах, мужчины в слезах. И при входе в зал стоит большой стенд, на котором наклеены детские фотографии. Моя четырехлетняя дочка, которую я взял с собой, подходит к этому стенду, тычет пальцем в одну из детских фотографий и говорит: «Посмотри, какой смешной малыш!» И женщина, стоящая рядом и слышащая реплику моей дочери, заходится в рыданиях. Потому что это мертвый малыш. И все дети, чьи фотографии развешаны на этом огромном стенде, мертвы. А в глубине зала есть еще телевизионный экран, и на нем сменяют друг друга фотографии детей, которые тоже мертвы. И тихонько звучит детская песенка про то, что нас позвал в дорогу далекий Млечный путь.

Это День памяти. Раз в году фонд помощи хосписам «Вера» устраивает День памяти — встречу родителей, чьи дети умерли. От рака или от других каких-то неизлечимых заболеваний — умерли. Многие из них лечились у лучших врачей, многие в Германии. В большинстве случаев нам не в чем упрекнуть себя, было сделано все, что возможно. Но они все равно умерли, эти дети. Так бывает. И родителям теперь нужно по умершим детям горевать. И очень хорошо, если есть кто-то, кто может горевать вместе с тобой. Но никто не может горевать вместе с человеком, потерявшим ребенка, — это слишком. Это невыносимо. Нет правильных слов, которые можно сказать людям, потерявшим детей. Но они сидят и слушают.

Начальница фонда «Вера» Нюта Федермессер говорит им что-то. И главный врач первого московского хосписа Диана Невзорова что-то им говорит. И писатель Людмила Улицкая говорит что-то невпопад. Нет таких слов, которые могли бы их утешить. Но говорить все равно нужно, потому что рано или поздно их прорвет.

Рано или поздно к микрофону выйдет молодой мужчина и скажет: «Я всегда боялся избаловать сына. А когда он умирал, фонд надарил нам столько игрушек, что Даня начал их дарить. Он не жадничал, понимаете. Он дарил игрушки перед смертью. Так что балуйте своих детей. Вы их не испортите этим, не бойтесь».

И выйдет женщина и скажет, что смирилась с неизлечимой болезнью сына. Расскажет, как молилась: «Господи, если Ты забираешь его у меня, просто дай мне знак, что он не умирает в никуда, а что это Ты забираешь его». Она говорит: «Когда мой мальчик умер, икона, которую мы принесли в больницу, заплакала. Я просила знака, и Господь дал мне его».

Здесь нет атеистов. На войне есть атеисты. Даже в Русской православной церкви есть атеисты. А здесь — нет.

Нюта Федермессер только просит прощения у мусульман, что вот мы все время говорим про христианского Бога, тогда как…

«Э-э-э! — кто-то из родителей-мусульман отмахивается как от ерунды. — Какая разница, как зовут Бога!»

Здесь нет атеистов. Но и блюстителей чистой веры здесь тоже нет. Перед лицом смерти — ни иудея, ни эллина. Все, о чем спорите вы, не потерявшие детей, не имеет значения. Зато выходит еще одна женщина и рассказывает, как сын, умирая, велел маме с папой горевать не дольше сорока дней, а потом отремонтировать квартиру, завести собаку, родить нового ребенка и взять ребенка в детском доме.

И еще здесь — гвалт. Со второго этажа слышится гвалт. Там играют дети этих людей, каждый из которых потерял ребенка. Братья и сестры умерших играют с больничными клоунами и очень громко галдят.

А потом они спустятся вниз, наедятся пирожков, возьмут белые шарики и выйдут в очень красивый сад отпускать эти шарики в память об умерших.

Сотня белых шариков взлетит одновременно, подхваченная и закрученная ветром. И мужчина рядом со мной, отпуская в небо свой шарик, прошепчет:

— Лови, малыш.

А моя четырехлетняя дочка, увидев, как все эти шарики летят в небо, закричит:

— Ура!

Теги: как жить