Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Колючий мяч

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Однажды на Южном Урале мне описали местный способ охоты на медведей. С ножом и колючим мячом. Охотник сворачивает из телогрейки плотный мяч и протыкает его насквозь двадцатью зазубренными иглами, каждая длиною сантиметров по двадцать. Получается что-то вроде ежа — шар величиной с человеческую голову, из которого во все стороны торчат зазубренные иглы.

С этим колючим мячом в левой руке (нарочно пришивается петля, чтобы можно было нести) и с ножом в правой охотник отправляется в тайгу на поиски медведя. А когда медведя находит, то бросает ему колючий мяч с криком: «Лови!»

Медведь вообще-то идет по своим делам и никаких колючих мячей ловить не собирается. Но странная сила инстинкта заставляет медведя встать на задние лапы и действительно мяч поймать. Лапы зверя натыкаются на длинные зазубренные иглы, и на несколько секунд иглы увязают в них. Этих нескольких секунд охотнику должно хватить, чтобы подбежать к медведю, ножом распороть ему живот от паха до горла и потом отбежать метров на триста, потому что, разодрав колючий мяч и освободив лапы, медведь еще пройдет это расстояние, оставляя внутренности на кустах. И только потом издохнет.

Про этот способ охоты я часто думаю в последнее время, потому что чуть ли не каждый день ощущаю себя этим несчастным медведем и коллег своих журналистов воспринимаю не иначе как медведями, ежедневно ловящими колючие мячи.

Я еще помню те времена, когда работа наша заключалась в том, чтобы разобраться в чем-нибудь. Разузнать какую-нибудь историю и рассказать ее со всеми сложностями и хитросплетениями. Говорить о том, что знаешь. В чем разбираешься. Я вот, например, двадцать лет уже рассказываю о том, как устроено здравоохранение для детей, и о том, как оно должно быть реформировано. А последние полгода тщательно разбираюсь в реабилитации детей с церебральным параличом. Про что-либо другое спрашивать меня бессмысленно. Я не знаю ни про что другое. Ну, разве что про Флоренцию XV века, про классическую русскую литературу и про блокаду Ленинграда — это мои хобби.

Ну, вот, казалось бы, и рассказывай про то, что знаешь. Иди, как медведь в тайге, по своим делам. Но то и дело прилетают в меня информационные колючие мячи, а странный инстинкт тянет встать на задние лапы и поймать их, раня и обездвиживая себя двумя десятками зазубренных иголок.

Террорист Джохар Царнаев приговорен к смерти — как ты относишься к этому? Ты же против смертной казни? Ты же ставишь американскую судебную систему в пример российской? Ну, и что ты скажешь на этот раз?

Я стараюсь молчать. Поскольку, что бы я ни сказал, слова мои никак не могут повлиять ни на судьбу Царнаева, ни на решение массачусетского жюри присяжных, ни на отмену смертной казни, ни на террористов. Я стараюсь говорить только о том, в чем разбираюсь. Не выступать в этом модном и безумном, единственно оставшемся журналистском жанре безответственного дилетантского комментирования всего на свете.

А что ты думаешь о двоеженстве? Ничего не думаю.

А вот Сергей Корзун ушел с «Эха Москвы», не выдержав выходок Леси Рябцевой, ну? Молчу.

А вот подруга твоя Чулпан Хаматова сказала, что готова опять агитировать за Путина, если тот построит еще одну детскую больницу, как ты к этому относишься? Молчу и об этом.

Потому что это все колючие мячи. Чужая информационная повестка. Опасный соблазн говорить про то, в чем ни черта не смыслишь.

Потому что пора бы догадаться, что если в тебя летит колючий мяч, если встаешь на задние лапы и ловишь его, если зазубренные иглы застряли хоть на мгновение, то к тебе обязательно подбежит охотник.

И выпотрошит тебя, как медведя.