Здравомыслящий молочник

Ксения Собчак побеседовала с владельцем компании «Молочная культура» Андреем Ионовым о сельскохозяйственном фанатизме, живом кефире и больших коровьих глазах

+T -
Поделиться:
Фото: Ксения Бабушкина
Фото: Ксения Бабушкина

Мифология отрасли

В начало >>

СМногие системы питания солидарны в одном утверждении: после определенного возраста прием любых молочных продуктов становится очень тяжелой нагрузкой для организма. Все согласны с тем, что после 30 лет лучше к молочным продуктам не притрагиваться. Что вы можете на это сказать?

Я изучал этот вопрос. Это неправда. Более того, молочные продукты абсолютно необходимы людям.

Существует примерно 20% людей, у которых нет этого белка, который расщепляет молочный сахар. Это так называемая лактозная непереносимость. Всем остальным молоко в высшей степени показано, как и продукты из него. Более того, многие считают, что надо пить маложирное молоко и молочные продукты, а жирные — плохо. Это еще один миф, потому что, во-первых, молочный жир — это вкус молочного продукта. А во-вторых, один из самых полезных элементов, которые есть в молоке, — это кальций. Причем кальций очень доступный для организма. Как раз его полезно бы употреблять пожилым людям. Но все дело в том, что кальций усваивается организмом только с молочным жиром. Если вы пьете обезжиренное молоко, он не усваивается. Он там есть, но ты его забрать не можешь. Еще молочный жир архиважен для выработки определенных гормонов. После 30–40 лет это могло бы быть очень показано.

СЯ бы вам посоветовала организовать какие-то дискуссии на тему полезности молочных продуктов, потому что в той среде, где я общаюсь, — а я, безусловно, ваша целевая аудитория — принято считать по-другому. Было бы хорошо, чтобы была представлена другая точка зрения.

Я сам давно об этом думаю, но это крайне сложно организовать. Мы вообще сталкиваемся с гигантским количеством мифов. Например, существует миф о том, что маложирная продукция очень дорога в изготовлении. Поэтому кефир 1% и кефир 4% стоят одинаково. Это полная неправда, то есть прямое вранье. Сепаратор стоит на любом заводе — ты забираешь от молока самое дорогое, что там есть, жир. Нам многие говорят, что мы не делаем маложирку, потому что сэкономили на оборудовании. А это просто выгодно большим производителям, понимаете? Делать плохо и говорить, что это хорошо и дорого и что это полезно.

То есть это абсолютно полный бред — все, что касается молока. Я смотрю передачу по исследованию продовольственного рынка, и там говорят: если вы ставите молоко в теплое место и оно за день или за два не скисло, значит, в молоко на заводе добавлен антибиотик. Я должен сказать, что, если молоко не скисло, это значит, там мало молочнокислых бактерий, потому что это чистое молоко. На заводе могут что угодно добавлять, но антибиотики никто никогда не добавляет. Это просто полный бред, какое-то тотальное невежество. Да, мы хотим заняться подобного рода просвещением.

Люди должны понимать, что кефир, сделанный на сухой закваске, должен называться кефирным напитком. Но все пользуются сухой закваской, хоть это и незаконно. С грибами много возни, надо иметь специального человека — микробиолога. Не каждая партия кефирных грибов нормально оживляется, и тогда не получается кефир.

СКефирный гриб такой капризный?

Страшно капризный. Он такое же живое существо, как корова. Если бы вы слышали, как микробиолог о них говорит! Кажется, что человек немножко с ума сошел: «Сегодня кефира не будет, у грибов плохое настроение». Мы пишем на некоторых продуктах — на простокваше, на ацидофилине и на кефире — такую надпись: «Возможно вздутие на стакане». Мы получаем массу писем от ретейлеров, что поставляем испорченный продукт, потому что у нас вздувшаяся упаковка. А это как осадок в хорошем вине — признак качества, потому что, если кефир не вздувается, это не кефир. То есть это живой напиток. Живой!

СА вы не хотите настоять на том, чтобы производители были обязаны писать о том, что это «кефирный напиток», а не кефир?

Очень хочу, но это глас вопиющего в пустыне, и немножко не до этого, и нет трибуны. Это должно быть предметом публичного интереса. Не невежественная ерунда о том, что антибиотик добавляют в молоко, а обсуждение действительно важных для отрасли вещей.

Фото: Ксения Бабушкина
Фото: Ксения Бабушкина

СВы довольно давно работаете в сельскохозяйственной отрасли. Как вы считаете, российские «антисанкции» принесут плоды? Это будет эффективная мера для развития сельского хозяйства?

Я считаю, что это деструктивная акция. Я ездил за границу к нашим конкурентам, я все это изучал. Я видел у них вещи, которые казались сумасшедшими по сложности. А сейчас мы делаем лучше, и они сами это признают. Конкуренция всем движет. Сейчас, когда ничего этого нет на прилавке, неизбежно снижаются требования молочных заводов к себе, к сырью, которое они получают с ферм.

Излишки молока мы до сих пор поставляем на «Вимм-Билль-Данн». Они сейчас меняют формулу расчета цены. В общем, они сделали цену практически одинаковой что для супермолока, что для молока, которое по финским нормативам надо выливать в канализацию. И честно говорят, что им все равно. Им не было все равно год назад, когда еще не было антисанкций. А сейчас им стало все равно. Они нам прямо говорят: «Не делайте такое хорошее молоко».

СНо разве это не породит, на ваш взгляд, конкуренцию внутри отрасли именно в России?

Нет, мне кажется. Потому что для этого должны быть и какие-то другие условия: кредитование, получение энергетических мощностей. Вот у нас, по меркам агробизнеса, маленькое хозяйство. При этом у нас работает 25 вахтеров. У нас на заводе столько не работает.

СПотому что крадут?

Много разбросанных объектов, не поставишь вахтера — там просто все унесут. Здание на кирпичи разберут. Но, простите, это вообще не наша работа. Мы платим налоги, а этим должны заниматься соответствующие органы, понимаете?

Нет, те, кто у нас работает, не воруют. Воровство проистекает от окрестных жителей. Человек мимо едет — что-то взял. Картошку выращивают — почему не набрать мешок картошки? Пришлось вышку ставить, там сажать человека. А ведь это затраты, да? Это к вопросу о том, что, кроме эмбарго, много других условий должно соблюдаться.

СА как отразились санкции конкретно на вашем бизнесе? Стали ли сети, например, более лояльны к российскому производителю?

На нас это никак не отразилось. Ни в плюс, ни в минус.

Фото: Ксения Бабушкина
Фото: Ксения Бабушкина

СПосле введения санкций Россия увеличила закупки пальмового масла. Что это значит, можете нам объяснить?

Я могу это объяснить. Растительное пальмовое масло используется как заменитель животного жира, который очень дорог. Поэтому изымается животный жир и используется пальмовое. Я вот читал исследования: эксперты ходят по магазинам и отбирают 20 образцов. Не будем называть бренды, но выясняется, например, что в сливочном масле 95% растительного жира, и только 5% животного. В сметане, которая называется сметаной, а не «сметанный продукт» — 0% животного жира, а весь жир растительный. И тут у меня есть вопрос к думающему потребителю. Ты хочешь и хороший, и дешевый продукт. Не может хороший продукт столько стоить! Пусть сметана с использованием пальмового масла стоит, условно, 100 рублей, а с использованием только молочного жира — 500 рублей.

СНу так она и есть дешевле.

Да, но не надо называть это сметаной, не надо вводить в заблуждение, потому что иначе получается некорректная конкуренция.

СМожно ведь законодательно провести инициативу касательно названий?

Можно законодательно зафиксировать названия, но дело в том, что очень многое уже зафиксировано. Просто никто этого не соблюдает. И после таких исследований, как я вам рассказываю, заводы не закрывают, ничего не происходит.

СВы планируете в ближайшее время начать собственное производство сыров?

У нас это есть в планах. Я сам очень люблю сыр. Что-то, мне кажется, даже в нем понимаю, но для этого надо восстановить эти развалины.

СНа молоке введение санкций не сильно отразилось, а сыр подорожал вдвое. Очень многих видов сыров нет, появляется какой-то очень смешной  Брянский пармезан, сейчас должен появиться какой-то бри из Черноземья. Скажите, может в России быть пармезан или бри?

Может. Для этого нужно сырье. Что такое сырье? Вот мы, например, бьемся  над составом трав, которые выращиваем для коров. Это важно для придания нашему молоку определенных вкусовых качеств, которые, мы считаем, хороши. Так вот для сыра —  и для бри, и для пармезана — нужно то же самое. Нужно делать сырье специально под эти продукты. А для этого надо об этом думать, исследовать.

СВы готовы в России делать сыр — бри, пармезан, рокфор?

Для настоящего рокфора надо разводить овец, но в принципе да. Конечно, мы займемся изготовлением сыров. Пока я думал о мягких белых сырах. То есть это не пармезан. Рокфор — да, это интересно, это совсем не исследованная область.

Фото: Ксения Бабушкина
Фото: Ксения Бабушкина

Блиц

СНазовите трех самых талантливых, на ваш взгляд, бизнесменов в России.

Гусинский, который сделал «НТВ+». Я не очень хорошо понимаю историю вопроса, но был организован какой-то альтернативный вариант телевидения, которым мы все пользуемся. Безусловно, Аркадий Волож, который создал «Яндекс» и до сих пор выдерживает конкуренцию. Третий… Очень трудно назвать.

СЕсли бы у вас был всего один миллион долларов, в какой бизнес вы бы его сегодня в России вложили, с точки зрения прибыльности?

В сельское хозяйство. В овощеводство.

СПредставьте, что у вас есть волшебная палочка и уникальная возможность изменить любые три закона в российском законодательстве. Какие это будут три закона?

«О судебной системе», «О выборах». Очень плотно поработал бы с антимонопольным законодательством.

СЕсли бы вы могли сделать так, чтобы какого-то одного бренда больше не существовало, что бы это был за бренд?

Есть много несимпатичных мне брендов, но, даже имея такую палочку, я бы не стал его убивать. Если бренд есть, значит, он кому-то нужен. Надо побеждать без волшебной палочки.

СНо вы сами говорите, что люди пьют молоко, которое в канализацию можно сливать?

Значит, они этого хотят.

СНу вы же гуманист, как вы можете?

Я не гуманист. Вы понимаете, я хочу делать хороший продукт. Это мое желание. Я хочу, чтобы люди захотели его пить. Я хочу их убедить его пить. Но если они хотят пить плохой продукт, то что же делать?

СУ меня мама очень любит одну историю: мне было шесть лет, мы пошли с ней на вокзал, и там продавались, как сейчас помню, жвачки «Дональд Дак». Это был тогда большой дефицит. Я купила жвачку, и оказалось, что это не жвачка, а карамелька. Тогда я поставила ящик, встала на него и стала говорить: «Люди, не покупайте! Это обман! Это карамельки! Это не жвачки!» Я час стояла, пока мы ждали поезда — мы летом ездили к бабушке в Брянск. Я помню это ощущение, у меня было такое негодование: ладно бы я съела конфету, но ведь людей обманывают! Это же вранье! Вот вы не хотите встать на ящик и сказать: «Люди, это надо выливать в канализацию!»?

Хочу.

ССкажите тогда: мы будем убивать этот бренд.

Нет, бренд убивать нельзя. Люди хотят есть плохое — это их право. Я хочу, чтобы они ели хорошее. Но это мое «хочу».

СКак это их право? Вы можете об этом сказать.

Могу. Я бы советское телевидение закрыл. Я бы закрыл Останкинскую телебашню.

СПонятно. Сделать так, чтоб Дмитрий Киселев стал фермером?

Не возьму ни в каком качестве! Да вы что! Мне даже страшно подумать!С

Назад

Перейти странице