Григорий Ревзин: Велосипед — это не путь на Запад, а средство передвижения

Ксения Чудинова и Лика Кремер обсудили с архитектурным критиком и партнером КБ «Стрелка» Григорием Ревзиным, как превратить московские улицы в театр, развить в горожанах требовательность к пространству и сочетаются ли модернизация города и консервативные ценности

Фото: Валерий Мельников/Коммерсантъ
Фото: Валерий Мельников/Коммерсантъ
+T -
Поделиться:

Москва как глобальный город

Лика Кремер: Шесть лет назад в интервью «Снобу» вы сказали, что через 30 лет Москва станет Стамбулом. Одна пятая этого срока уже прошла. Вы по-прежнему согласны со своим прогнозом?

Нет, мне придется его скорректировать. Мы, конечно, не дотянем до Стамбула. Мы заявили, что у нас будет международный финансовый центр, и одновременно то же самое сказали в Стамбуле. Они построили, а мы по-прежнему где-то в полях. Мы решили, что у нас должна быть диверсификация экономики и собственное производство, но кроме нефти и газа пока ничего не произвели. А в Стамбуле целые улицы с универмагами торгуют только турецким, и это массово раскупается. Да, в Турции все подделывают, но у них это выходит прекрасно. У Турции, если ее не сломит исламизм, отличные перспективы. Это бурно развивающаяся страна, очень пассионарная. С умеющими работать людьми. И успехи Стамбула в реконструкции города, в экономике и так далее производят большое впечатление. Москва, при нынешних темпах развития, не превратится в Стамбул, нам до него просто не дотянуться.

Л. К.: Как поменялась за эти шесть лет Москва?

Сама по себе Москва стала гораздо ближе к глобальному городу. Раньше она была соединена с миром только финансовыми и товарными потоками, а сегодня цивилизационные стандарты здесь гораздо ближе к Европе. Пока не ввели продуктовые санкции, было совсем похоже. Когда находишься в Гараже, Парке культуры, на Красном Октябре — ты не понимаешь, где ты? В России или в Европе? Кроме среды… Ну, у нас поменялась медицина, продолжительность жизни в Москве увеличилась на два с половиной года, теперь почти 77 лет, а в остальной России — 71. Мы в три раза реже мрем от инфарктов. Если говорить про образование, то у нас отличные детские сады, не очень плохие начальные школы, средние школы — средние, ну а вузы у нас провалились. И заметьте — мы начали с реформы детских садов, сейчас идет реформа  школы. А дальше, я думаю, в повестке дня довольно сильные изменения высшего образования. В этом смысле Москва движется в сторону глобального города довольно активно, отдельно от России. Как двадцать седьмая экономика мира, как город-государство. Как столица России она при этом — центр мирового мракобесия или фундаментализма, я не знаю, как это правильно назвать. Центр консерватизма, давайте культурно назовем. В этом есть некоторое противоречие, потому что город активно модернизируется и при этом идеологически является центром консерватизма. И пока не очень понятно, куда из этой развилки вырулит. 

Старый Арбат vs street fashion 

Ксения Чудинова: Что конкретно вы и КБ «Стрелка» сейчас делаете для московского правительства? И зачем нужен проект «Моя улица»?

Проект «Моя улица» начался задолго до «Стрелки». У московского комплекса ЖКХ еще в лужковские времена была программа «Мой двор». После дворов они занялись парками и общественными пространствами, теперь дело дошло до улиц. Комплекс ЖКХ ежегодно ремонтирует и благоустраивает порядка 150 километров улиц. И поскольку все равно приходится это делать, то решили не просто отремонтировать улицы, а что-то улучшить, придать этому какой-то смысл, новое качество. Сначала клали плитку, теперь позвали «Стрелку». Наша работа проходит на фоне бешеной деятельности комплекса ЖКХ, они строят, высаживают, реконструируют, красят фасады, а их все проклинают, что нигде не поехать и не пройти. Не то чтобы я уверен, что если примут наши решения, то на следующий год никто не будет проклинать нас. Но в этом году мы за это не отвечаем. Это произошло без нашего участия. У нас спрашивали каких-то советов по тем улицам, которые уже начали ремонтировать, но ничего не учли, естественно, потому что документы с этими советами нельзя быстро провести через бюрократическую систему.

Л. К.: Означает ли это, что через год все опять будет перекопано, но уже с учетом ваших рекомендаций?

Я не думаю, что в ближайшее время по улицам, которые сегодня реконструируют, будут учтены наши рекомендации и мы заново запустим весь этот процесс. Это довольно бессмысленно и слишком дорого. Главная идея и у нас, и у них в том, что улицы в центре должны стать общественным пространством. Подчеркиваю — и у них, и у нас. Просто представление московского комплекса ЖКХ о том, что такое общественное пространство, выросло из Старого Арбата, реконструированного в 1980 году к Олимпиаде. И на Пятницкой, и на Кузнецком мосту можно увидеть, что весь набор — фонари, лавочки, покрытия, отремонтированные фасады — генетически восходят к Арбату. Чуть перерисовали, но в принципе даже стилистику особо не поменяли. «Вот старая московская улица, и мы знаем, как ее делать, мы же делали Арбат». С тех пор прошло уже 35 лет и дизайн общественного пространства несколько изменился. Но именно дизайн, а не суть.

Л. К.: В чем разница между вашими рекомендациями по Мясницкой и тем, что сейчас делают?

Этого я не могу сказать, это неэтично в отношении заказчика. Рекомендации — это вещь эфемерная, когда рядом начинает работать экскаваторы.

Л. К.: Хорошо. В чем тогда ваши рекомендации?

Общественное пространство — это места, где люди общаются. На улице возникают самые разнообразные институты общения. Например, для меня сегодня высший качественный показатель европейской улицы — становится ли она местом street fashion. Если там появляются модели, девушки фотографируются и выкладывают снимки в инстаграм, то это и есть самая лучшая улица в городе. Москва — богатый город, но такой улицы у нас нет. Мы знаем, где это делается в Париже, в Лондоне, в Милане, но не знаем, где это делается в Москве. Это довольно важное обстоятельство. И я бы сказал, что если нам удастся запустить эту программу для журналов, было бы правильно выбрать такую улицу. Для нее есть довольно понятные характеристики: она должна «работать» как сцена, как театр. В ней должно быть фойе, зеркала, люди должны себя видеть все время. Причем там должны быть и отражающие поверхности, и разнообразные электронные вещи, могут быть большие экраны. Там должны быть партеры — место, откуда вы на людей глядите, должна быть сцена, то есть место, где вам удобно пройти.

Для качественной бутиковой улицы вполне понятно, как это делается. Вопрос — где? Изначально мы думали о том, что реконструкция бульваров была бы очень полезна, но покрытие у бульваров такое, что совершенно невозможно пройти на каблуках. Хотя у нас было предложение сделать на бульварах деревянные настилы.

К. Ч.: А какие идеи по бульварам, например?

Опять же, предложения пока не приняты. Там есть очевидные вещи. Бульварное кольцо реконструируют уже лет двадцать, но все равно остаются нерешенные проблемы. Во-первых, разорванность. На эту тему делали проект коллеги из Wowhaus, и они тоже собирались его соединять. Я кстати очень высоко оцениваю работу Wowhaus, и считаю реконструированную Крымскую набережную лучшим новым общественным пространством Москвы. Но в деталях наши проекты сильно отличаются. Wowhaus собирались насыщать бульвар временными сооружениями. А нам показалось, что на Бульварном кольце не нужны временные киоски, а надо превращать в пассажи здания, которые стоят в концах бульваров, и запускать внутрь и торговлю, и питание, чтобы люди могли пройти сквозь здание и это создавало бы единство бульвара. Мне очень хочется, чтобы у этих зданий были «зеленые» крыши — с деревьями, кустарником и т. д., чтобы бульвар продолжался. Но пока непонятно, возможно ли проектирование в этом направлении.

Еще одна огромная проблема — серьезный, порядка 700 метров разрыв кольца в районе Гоголевского бульвара и Нового Арбата — решается либо мостом, либо переориентацией движения и уходом бульвара в туннель. У нас есть несколько вариантов, как там все соединять. Читать дальше >>

Читать дальше

Перейти ко второй странице

Читайте также

 

Новости наших партнеров