Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Нереволюционная ситуация

Участники дискуссии: Марина Романенко
Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Случилось то, что должно было произойти. «Несистемная» оппозиция, некоторые представители которой совсем недавно убеждали серьезных экспертов и политиков как в России, так и за границей, что они примут активное участие в новом избирательном цикле и сумеют провести своих представителей как в региональные, так и в общероссийский парламент, столкнулись с очевидной отечественной реальностью. Состоящей в том, что демократии в стране нет и не в планах власти даже создавать иллюзию ее присутствия. ПАРНАС Алексея Навального и Михаила Касьянова был снят с выборов из-за того, что число забракованных подписей в общем количестве поданных в его поддержку несколько превысило допустимую долю; «Гражданская инициатива» Андрея Нечаева, как выяснилось, принесла в калужский избирком все 100% фальшивых автографов. Представляется, различие в подходах к этим политическим силам определяется тем, что в первом случае ПАРНАС показался «жуликам и ворам» все же немного «своим», так как совсем недавно Касьянов и Немцов поступили в лучших традициях правящей элиты, «уйдя» Владимира Рыжкова из партии; к предпочитающему более приличные методы борьбы Нечаеву отнеслись с бóльшей жесткостью.

Однако эти мелкие моменты не меняют общей ситуации. Для самых непонятливых власть повторила: забудьте о политической борьбе, займитесь своими частными проблемами, не мешайте мне и далее экспроприировать страну, а я, возможно, не буду мешать вам суетиться на этой грешной территории или даже покидать ее восвояси в любой подходящий для вас момент. На мой взгляд, для того чтобы не услышать этого сигнала ранее, надо было быть практически совершенно глухим и слепым — в противном случае мотивация несостоявшихся участников «выборов» мне совершенно непонятна. Можно, конечно, было убеждать себя и пребывающих в детском энтузиазме волонтеров, что «лучший мир возможен»; можно было даже поучаствовать в самих выборах и получить заслуженные 1,9% голосов, не найдя в урне бюллетеня в свою поддержку даже на участке, где голосовал сам кандидат, но, простите, зачем? Зачем «демократическим» силам участвовать в выборах, которые не являются таковыми, зачем активно помогать авторитарной, постоянно меняющей «правила игры» власти легитимизировать саму себя?

Я не активист «несистемной» оппозиции, не знаком с ее тактикой и поэтому не могу ответить на этот вопрос (хотя было бы любопытно узнать мотивы подобных действий от самих их участников). Однако, как относительно объективный наблюдатель российских политических процессов, я замечу, что сама по себе легальная политическая борьба между партиями и/или общественными движениями в том виде, в каком мы наблюдаем ее в западных странах и в каком видели ее в России с начала 1990-х до второй половины 2000-х годов, сегодня невозможна. Для власти политические партии новой России — это варианты карьерного лифта для тех или иных, но все же сторонников проводимой ей линии, а никак не для оппозиции. На приближающихся выборах 2016 года мы увидим эпическое противостояние «Единой России» и ОНФ, немного оттененное дебатами коммунистов и жириновцев. Первые будут сшибаться, выясняя, прав в том или ином вопросе президент В. Путин «абсолютно» или «совершенно», а вторых придется разнимать из-за склоки о том, каков правильный тариф на капремонт в Москве — 13 руб./ кв. метр или 12 руб. 75 коп. Мы запутаемся в том, является ли Херсонес священным для России или сакральным, и в том, что важнее для нашей внешней политики — ШОС или ЕАЭС. В итоге все те, кто сервильностью или деньгами зарезервировал места в парламенте, займут их, переводя дух после перипетий «предвыборной» кампании, и все пойдет по-прежнему.

Почему?

По двум причинам.

Во-первых, для функционирования демократии в обществе должны существовать большинство и меньшинство, граница между которыми подвижна и которые могут в силу изменения предпочтений населения меняться местами. В России на протяжении многих веков сформировалась совершенно иная культура — культура доминирующего большинства и диссидентствующих несогласных, которые без революционных потрясений изменить свои статусы не в состоянии. Сам по себе термин «несистемная оппозиция» — оксюморон: оппозиция в нормальном обществе всегда является составной и неотъемлемой частью политической системы. Если она выпадает из такой системы, она превращается именно в то, чем является сегодня, — в группу вполне достойных людей, исповедующих неприемлемую для консолидированного большинства позицию, т. е. в диссидентов.

Сила диссидентского движения велика, но, как показывает история, не в демократических обществах, где они маргинализируются. Диссиденты могут «раскачать» систему в полностью авторитарных государствах, где они выступают единственным голосом, пробивающимся сквозь хор согласных, и где в случае дестабилизации они могут стать (sic!) не новой политической элитой, а «властителями дум» на короткий исторический период, который знаменует собой смену правящей верхушки и изменения общественного порядка (прекрасным примером тому выступает история позднего СССР и его республик, а также, например, Чехии или Польши). Диссиденты — не политики и вряд ли когда смогут ими стать, как бы ни сложилась в будущем российская история. Политические фигуры, присоединяющиеся сегодня к «несистемной» оппозиции, растворяются в этом диссидентском кругу и утрачивают свою политическую субъектность (что, собственно, и является целью власти).

Во-вторых, потому что свержение авторитарных режимов имеет свою логику, и логика эта по преимуществу революционна. Именно через революции — верхушечные и общенародные, мирные или кровавые — развивалась Европа на протяжении последних нескольких столетий, и события 1989–1991, а потом и 2011–2014 годов показали, что потенциал революционного движения не будет исчерпан, пока в политике сохраняются авторитаризм или предпринимаются попытки его насаждения. Постоянно заявляя, что они не выступают апологетами революционного движения, сторонники российской «несистемной оппозиции» по сути расписываются в собственном ничтожестве и в том, что они останутся удобной тряпочкой, о которую власть будет вытирать ноги сколь угодно долго.

Подчеркну: я не выступаю в данном случае сторонником свержения режима, но по очень простой причине. Для его падения нет никаких предпосылок и оснований. Ровно сто лет назад, в работе «Крах II Интернационала» (1915) В. Ленин отметил, что «большей частью для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для нее требуется еще, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде». Сегодня в России нет ни одного из двух основных элементов революционной ситуации. «Низы», хотя и почувствовали определенный дискомфорт от кризиса, живут в материальном отношении лучше, чем в любое время, еще сохранившееся в памяти любого из наших современников (о чувстве гордости за свою страну я и не говорю). «Верхи» только «вошли во вкус» созданной ими системы управления и «хозяйничанья» и не видят никаких причин не то чтобы от нее отказываться, но даже как-то ее реформировать. Режимы не рушатся при практически тотальной поддержке электората. Сегодняшней России нужны еще долгие годы, если не десятилетия, для того чтобы прийти к той революционной ситуации, с которой столкнулся четверть века назад Советский Союз.

* * *

В своей пронзительной книге «Утро было зимой» Янина Бауман, жена великого польско-британского интеллектуала Зигмунта Баумана, а во время Второй мировой войны — жительница Варшавского гетто, писала об одной из оказавшихся в гетто еврейских женщин, которая, чтобы поддерживать в себе стремление бороться, поставила личную цель: пережить Гитлера. Несчастной это не удалось. Приблизительно такую же цель — пережить нынешний персоналистский режим и затем предложить народу программу дальнейшего развития страны — следует поставить перед собой новому российскому диссидентскому движению. Потому что все остальные задачи в условиях отсутствия как демократии, так и революционной ситуации выглядят нереалистичными. Или, пусть коллеги не обижаются, смешными.

Комментировать Всего 1 комментарий
в условиях отсутствия как демократии, так и революционной ситуации

Но ведь и революция 1905-1907 годов началась с демонстрации лояльности двум основным институтам царской России - самодержавию и церкви. Не озлобленные, а уставшие от несправедливости, нарядно одетые люди с хоругвями пришли просить у царя заступничества, признавая его высший авторитет. И это неэффективная власть, опираясь на неадекватный анализ ситуации и предпринявшая неадекватные меры, превратила мирное шествие в Кровавое воскресенье. Многим казалось, что нет революционной ситуации, однако, закончилось все трансформацией в конституционную монархию. Странно выглядит попытка закрыть глаза на то, что истерика(пусть и патриотическая) - это тоже симптом недовольства ситуацией.