Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Государственный вальс России

Иллюстрация: Corbis/East News
Иллюстрация: Corbis/East News
+T -
Поделиться:

Журналист Олег Кашин, впечатлившись тем, как Олег Сенцов вместо последнего слова в суде пел гимн Украины, задался вопросом, что же мы станем петь, если совершится, к примеру, и над нами неправый суд или если придется стоять на площади, или в других каких-нибудь случаях патриотического подъема. Ну, не про орла же петь, который что-то там осеняет. Не переделанный же в третий раз гимн Советского Союза. Тут Кашин прав. Безусловно всенародной патриотической песни у нас нету. И бывший гимн Советского Союза никогда не станет такой песней, ибо не только в 91-м году, но и прежде Россия Советскому Союзу противостояла.

Кашин заметил, что в советское время у всех союзных республик были свои гимны, а у РСФСР гимна не было. Но Кашин не первым это заметил. Первым обратил на это внимание Алексей Кузнецов, секретарь Ленинградского горкома ВКП(б), человек, реально руководивший с 1941-го по 1944 год обороной Ленинграда, в то время как Жданов все больше отсиживался в бункере.

Еще Кузнецов заметил, что и национальной партийной организации у РСФСР не было, в то время как в любой союзной республике была своя национальная партия большевиков.

Еще Кузнецов заметил, что и столицы у РСФСР не было. У любого народа Советского Союза была столица, отличная от Москвы, а у русских столицы, не совпадающей со столицей СССР, не было.

В 40-е годы Кузнецов был лидером и символом национального (если не сказать националистического) возрождения. И возрождение это связывал с Ленинградом. Всерьез обсуждалось создание российской партии большевиков со штабом в Ленинграде. Всерьез обсуждался перенос столицы РСФСР в Ленинград, чтобы Москва осталась только союзной столицей. Еще до конца войны многим центральным улицам Ленинграда были возвращены исторические названия вместо революционных. Проспект 25 октября, например, был переименован обратно в Невский, а площадь Урицкого переименована была обратно в Дворцовую площадь.

А после войны Кузнецов, будучи народным любимцем, пошел на повышение в ЦК, но занимался там не московской карьерой, а именно что отделением России от Советского Союза, переносом столицы в Ленинград, созданием русской большевистской партии. В одной из пламенных своих речей Кузнецов сравнил битву за Ленинград с осадой Трои. Не «Каховка-Каховка» какая-нибудь, не «волочаевские дни», а бери выше — Троя, битва, рождающая цивилизацию.

Национальное возрождение 40-х годов связано было именно с Ленинградом. Москве тогдашними идеологами русского национализма отводилось весьма скромное место —  координатора союзных государств, крупнейшее из которых было бы государством русских и имело бы столицу в Ленинграде.

Разумеется, Сталин не мог позволить ничего такого и в 49-м году расстрелял Кузнецова, Кубаткина и других высокопоставленных ленинградцев, грозивших увести из-под Сталина страну. Ленинградское дело следует понимать как решительный разгром русского национального движения. Тем более глупо, что сейчас потуги русского национального возрождения связываются с именем Сталина. Ни гимна русским не досталось, ни партийной организации, ни столицы. И даже музей блокады в Ленинграде уничтожен был по приказу Сталина, чтобы стерлась память о великой жертве, позволявшей городу претендовать на роль столицы.

Взамен гимна начавшееся в Ленинграде и жестоко подавленное Сталиным русское национальное возрождение сотворило несколько великих вальсов. В частности «Ленинградскую застольную» Исаака Любана и Павла Шубина. И много позже «Болота Невы» Бориса Гребенщикова.

Это странные тексты. В них говорится об осязаемом присутствии мертвых рядом с живыми. У Шубина «семья ленинградская молча сидит у стола», у Гребенщикова «неотпетый мертвец сел на плечи ко мне», «души мертвых солдат», «пепел в руке»...

У Шубина каждый куплет начинается со слова «выпьем», то есть песня является тризной, поминками. У Гребенщикова песня кончается словами: «Отпустить их домой, всех их, кто спит на болотах Невы».

Я верю, что поэты чувствуют такие вещи. Как-то надо отпеть этих мертвых, как-то отпустить с миром. Тогда будет и гимн.

Теги: как жить