Анна Карпова /

Украина, Сирия и эффективная Россия. О чем Путин рассказал в интервью CBS

Владимир Путин редко дает интервью, но перед выступлением на Генассамблее ООН он почти полтора часа отвечал на вопросы американского журналиста Чарли Роуза: о позиции России в разрешении сирийского и украинского кризисов, о потенциале российско-американских отношений, о своих мечтах и политических планах. «Сноб» собрал самые важные ответы президента России и обсудил с политологами Дмитрием Орешкиным и Павлом Салиным, чем это интервью отличается от других и почему Путин стал для Запада предсказуемым политиком

Фото: Михаил Климентьев/РИА Новости
Фото: Михаил Климентьев/РИА Новости
+T -
Поделиться:

О легитимности Башара Асада

В Сирии есть только одна обычная легитимная армия — армия президента Сирии Асада. И ему противостоит, по интерпретации некоторых наших международных партнеров, оппозиция. Но на самом деле, в жизни, реально, армия Асада борется с террористическими организациями. Нет никакого другого способа решения сирийской проблемы, кроме укрепления действующих легальных государственных структур, оказания им помощи в борьбе с терроризмом и побуждения их к позитивному диалогу со здоровой частью оппозиции, к проведению политических преобразований.

О военной операции против «Исламского государства»

Кроме армии Асада сегодня с ИГИЛ на территории Сирии вообще никто не воюет. Незначительные удары авиации, в том числе американской, не решают вопроса по существу. После этих ударов работа должна идти на территории, это все должно быть строго скоординировано. Нужно понять, какие удары, куда наносить и кто за этими ударами будет дальше двигаться на территории.

Но Россия не будет участвовать ни в каких войсковых операциях на территории Сирии или в других государствах. Во всяком случае, на сегодняшний день мы этого не планируем. Но мы думаем над тем, как интенсифицировать нашу работу и с президентом Асадом, и с нашими партнерами в других странах. Это означает, что в боевых действиях непосредственно наши военнослужащие принимать участия не будут, но мы будем поддерживать армию Асада.

О мотивах России в борьбе с «Исламским государством»

Более двух тысяч боевиков, выходцев из бывшего Советского Союза находятся на территории Сирии. Есть угроза, что они к нам вернутся. Так чем ждать, пока они к нам вернутся, лучше помочь Асаду бороться с ними там, в Сирии. Вот это самый главный побуждающий мотив, который подталкивает нас к тому, чтобы оказать Асаду содействие.

О гордости за Россию

Нам есть чем гордиться: и российский культурой, и российской историей. У нас есть все основания верить в будущее нашей страны. Но у нас нет какого‑то фетиша по поводу супердержавности России на мировой арене. Мы занимаемся только одним — защитой своих коренных интересов.

О Бараке Обаме

Я не считаю себя вправе давать оценки президенту США. Это дело американского народа. У нас с Обамой хорошие личные отношения, достаточно откровенные и деловые. Этого вполне достаточно для того, чтобы исполнять наши функции.

О способности очаровывать людей

Если так сказали в ЦРУ, то так, наверное, оно и есть. Они специалисты неплохие.

О международном сотрудничестве

Чрезвычайно важным направлением взаимодействия сегодня для миллионов людей на планете является объединение усилий и борьба с терроризмом, с наркотиками, с распространением оружия массового уничтожения, с голодом, борьба за экологию, за сохранение разнообразия мира, борьба за то, чтобы мир был более прогнозируемым, более стабильным.

Об общем с россиянами

Есть нечто, что объединяет меня и других граждан России, это общее, что нас объединяет, — любовь к Родине.

О наказании убийц Бориса Немцова

Убийство Немцова — позорная страница в нашей современной истории, и преступники должны быть найдены и изобличены, наказаны. Может быть, это не сразу делается, но у нас есть и другие примеры преступлений подобного рода. И в конечном итоге, несмотря на то что расследование длится достаточно долго, оно приходит к своему логическому завершению.

Об американской демократии

Если бы в США все было решено с точки зрения демократии, то не было бы проблемы Фергюсона, правда? Не было бы других проблем подобного рода, не было бы произвола полиции. Но задача заключается в том, чтобы видеть все эти проблемы и вовремя и должным образом на это реагировать. То же самое касается России. У нас тоже много проблем.

О необходимых России лидерах

Хотя сильный человек нужен во власти, вопрос только в том, что понимать под понятием сильного человека. Если это человек с диктаторскими наклонностями — это одно. А если это просто справедливый руководитель, который действует в рамках своих полномочий, в рамках закона и в интересах подавляющего большинства общества, действует последовательно и принципиально, то это совершенно другое. Я считаю, что Россия нуждается в людях второго типа гораздо больше, чем просто в людях с диктаторскими замашками.

Об отношении россиян к президенту

Думаю, люди меня не боятся. Я исхожу из того, что большинство людей мне доверяет, если голосуют за меня на выборах. А это самое главное.

О правах сексуальных меньшинств

Проблема сексуальных меньшинств в России нарочито раздута извне по политическим соображениям. Никакой проблемы у нас нет. В четырех штатах США гомосексуализм считается уголовным преступлением. Хорошо это или плохо — мы знаем сейчас по решению Конституционного Суда, но эта проблема еще полностью не изжита, она не вытравлена из законодательства Соединенных Штатов окончательно. Считаю, что никакого уголовного преследования, и любого другого преследования, ущемления в правах людей по национальному принципу, по этническому принципу, по сексуальной ориентации быть не может в современном мире. Вот у нас этого и нет.

У нас люди нетрадиционной ориентации спокойно живут, работают, продвигаются по службе, получают государственные награды за свои достижения в науке, искусстве, в каких‑то других областях, ордена им вручают, я лично вручаю.

Речь шла о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Я ничего недемократичного в этом правовом акте не вижу. Считаю, что это просто целенаправленно раздуто с целью какой‑то группы людей создать, сделать из России образ врага. По политическим соображениям – как одна из линий атак против России.

О разнице украинского и сирийского кризисов

В Сирии мы не хотим дезинтеграции, не хотим заполнения террористами, не хотим возвращения тех людей, которые сейчас там воюют на стороне террористов, в Россию. Там целый комплекс проблем.

Что касается Украины — это особая ситуация. Украина — самая близкая к нам страна. Что я считаю абсолютно неприемлемым для нас? Решение спорных внутриполитических вопросов в республиках бывшего Советского Союза с помощью так называемых «цветных» революций, переворотов и неконституционных способов смещения действующей власти. Вот это абсолютно неприемлемо.

О роли США в событиях на Украине

Мы знаем, кто, где, когда встречался, работал с теми людьми, которые свергали Януковича, как их поддерживали, сколько платили, как готовили, на каких территориях, в каких странах и кто были эти инструкторы. Мы все знаем. Наши американские партнеры этого уже и не скрывают, прямо говорят, что, да, мы поддерживали, готовили, денег истратили сколько. Называют большие цифры — до 5 миллиардов, там счет идет на миллиарды долларов.

О несоблюдении минских соглашений

Главное, что нужно сделать для того, чтобы ситуация на Украине изменилась кардинальным образом, — провести политические преобразования. Первое: нужно принять изменения в Конституции, так записано в Минских соглашениях. И теперь самое главное — в Минских соглашениях написано, что это должно быть сделано по согласованию с Донецком и Луганском. Это принципиальный вопрос. На Украине сейчас принимаются изменения в Конституции, первое чтение прошло, но никакого согласования с Донецком и Луганском не было и нет, и никто даже не собирается с ними ничего согласовывать.

Пункт два: нужно — так в Минских соглашениях записано ­— имплементировать закон, уже принятый на Украине, об особенностях местного самоуправления на этих территориях. Закон принят, но его введение отложено. Минские соглашения не выполнены.

Третье: нужно было принять закон об амнистии. Как можно вести диалог с людьми из Донбасса, из Луганска и Донецка, если все они находятся под уголовным преследованием, против них возбуждены уголовные дела? Поэтому в Минских соглашениях написано: принять закон об амнистии. Он не принят.

О трагедии распада СССР

В одночасье за границами Российской Федерации оказались 25 миллионов русских людей. Они жили в рамках единого государства, и всегда традиционно Советский Союз назывался Россией, Советской Россией, но это и была большая Россия. Потом неожиданно состоялся развал Советского Союза и оказалось, что в бывших республиках Советского Союза проживают люди, русские люди, в количестве 25 миллионов человек. Они жили в единой стране, но вдруг оказались за границей. Это повлекло за собой бытовые вопросы, разъединение семей, экономические проблемы, социальные проблемы — всего не перечислить. Русские оказались самой большой разделенной нацией в мире сегодня. Для вас это не проблема, а для меня — проблема.

О военном присутствии России на Украине

В Европе находится тактическое ядерное оружие Соединенных Штатов, не будем об этом забывать. Это что означает, что США оккупировали Германию или не отказались от оккупации Германии после Второй мировой войны, а только преобразовали оккупационные войска в войска НАТО?

Об отношениях со странами Балтии

Там проживает очень много русских людей еще после времен Советского Союза. Там ущемляются их права. В прибалтийских республиках изобрели нечто новое: негражданами называют людей, которые проживают десятилетиями на территории прибалтийских государств и лишены целого ряда политических прав. Они не могут принять участия в выборных кампаниях, они ограничены в своих политических и социальных правах. И все об этом помалкивают, как будто так и надо.

О санкциях

Это незаконные действия, разрушающие принципы международной мировой экономики, принципы ВТО и ООН. Санкции могут вводиться только по решению Совбеза ООН, а в одностороннем порядке — это нарушение международного права.

От них даже есть определенный плюс. Он заключается в том, что многое — особенно это касается высокотехнологичных сфер — мы раньше предпочитали просто покупать, используя нефтедоллары. Сегодня, поскольку введены санкции, мы или уже не можем купить, либо опасаемся того, что нам что-то будет закрыто. Мы вынуждены были развернуть целые программы развития своей собственной высокотехнологичной экономики, промышленности, производства и научной сферы. Теперь, когда санкции введены и наши партнеры добровольно ушли с нашего рынка, это дает нам шанс на развитие.

О причинах спада в российской экономике

Санкции вредят, конечно, но они не являются главной причиной снижения темпов роста российской экономики или других проблем, связанных с инфляцией. Для нас главная причина — снижение цен на мировых рынках на наши традиционные товары экспорта, прежде всего на нефть, газ, некоторые другие товары. Санкции добавляют сюда свою часть негатива, влияют так или иначе, хотя такого капитального, принципиального значения для нашей экономики вряд ли имеют.

О четвертом президентском сроке

Есть правила, предусмотренные Конституцией, и они точно не будут нарушены с моей стороны. Но я и не уверен, что я должен полностью воспользоваться этими конституционными правами. Это уже будет зависеть от конкретной ситуации в стране, в мире и от моих собственных настроений.

О своих желаниях

Я хочу, чтобы Россия была эффективной, конкурентоспособной страной с устойчивой экономикой, с развитой социальной и политической системой, гибкой к изменениям внутри страны и вокруг нее. Вот это самое главное мое желание. И чтобы люди здесь были счастливы, а наши партнеры во всем мире хотели и стремились бы развивать отношения с Россией.

Дмитрий Орешкин, политолог:

Путин утратил драйв. Его фирменной штучкой всегда были выступления с чем-то неожиданным, как для своих сторонников, так и для своих оппонентов. Но Путин стал предсказуемым. По понятным причинам: он проиграл Украину – Украина уходит в Европу, содержать Крым становится все дороже, а еще надо каким-то образом выходить из конфликта на Донбассе, что воспринимается как слив и предательство.

Путин вынужден перетягивать центр внимания на Сирию, создавая ощущение, что он инициативен, что США и другие страны Запада вынуждены с его позицией считаться. Если читать и смотреть только Путина, то в это, конечно, можно поверить. Но ведь есть и другие источники информации. Обама прекрасно осознает, насколько узок коридор возможностей Путина, и холодно возвращается ко вторым минским соглашениям: будьте добры позаботиться о соблюдении своих обязательств по отношению к Украине — прекратите вооружать боевиков Донбасса, допустите украинцев к контролю своих границ и не позволяйте боевикам проводить выборы вопреки законам Украины. Путин этого признавать не хочет и сваливает невыполнение минских соглашений на Украину.

Из украинской повестки Путин хочет вырваться на сирийскую, но там ему ставят блок и говорят: не беспокойтесь, пожалуйста, по поводу Сирии, вам тут не рады. Предложение Путина создать коалицию хорошо только в пропагандистском смысле. Все, кто разбирается в ситуации, понимают, что у Путина нет никаких козырей: две тысячи военнослужащих не та сила, которая поможет разобраться с кризисом. А что еще важнее — натовские структуры с российскими взаимодействовать просто не могут, как патрон одного калибра не подходит к стволу другого калибра. Они могут существовать друг с другом только в виртуальном пространстве, но не в реальном. Да и сам Путин говорит, что воевать в Сирии Россия не хочет, что совершенно правильно. Но это все приводит к слишком очевидному отрыву пропагандистской реальности от политической, экономической и социальной действительности. Нет у путинской России ресурсов, чтобы играть существенную роль в сирийском конфликте.

Запад это понимает, поэтому Путин предсказуем. А когда он предсказуем, он скучен. Он говорит как советский лидер: даже на Генассамблее ООН выступал по бумажке и не произнес ничего неожиданного. А это признак усталости. Раньше в его словах присутствовал легкий бандитский драйв, мол, я всех вас кину, обману, разведу. А сейчас ему никто не верит. Есть такая вещь — репутация, она у Путина на Западе уже сложилась. Теперь ему если кто и верит, то только по нашу сторону границы.

Павел Салин, политолог, директор Центра политических исследований Финансового университета:

Своими ответами Путин пытается сформировать имидж человека более уравновешенного: он был гораздо менее резок, чем обычно. Единственное новое и интересное в интервью — ответ на вопрос о планах на четвертое президентство. Путин ответил уклончиво, в этом чувствуется тень сомнения. Раньше в таких рассуждениях было больше уверенности. С чем связаны сомнения, неочевидно — с внутренними причинами или это просто игра на внешнюю публику. Ведь ясно, что Штаты будут делать ставку на то, чтобы элиты выступили против Путина, когда он выдвинется на следующий президентский срок.

Отношения с США, которые достигли низшей точки за последние 30 лет, только-только начали с этого дна подниматься. Путин хочет изменить образ радикального человека, которым его представляют в западных СМИ, на образ человека более умеренного, но в то же время уверенного в себе.