Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Константин Зарубин: Постсоветская. Нобелевская. Наша.

Фото: Борис Бабанов/РИА Новости
Фото: Борис Бабанов/РИА Новости
+T -
Поделиться:

«Меня всегда мучило, что правда не умещается в одно сердце, в один ум. Что она какая-то раздробленная, ее много и она рассыпана в мире».

Тридцать лет белорусский писатель Светлана Алексиевич, автор этой цитаты, собирала раздробленную правду на территории Советского Союза — сначала настоящего, потом бывшего. Первая книга пятитомной серии «Голоса утопии» вышла в 1985 году; последняя — в 2013. Вчера Шведская академия дала Светлане Александровне Нобелевскую премию по литературе — «за ее многоголосое творчество, памятник страданию и храбрости в наше время».

Как здорово, когда сбываются мечты. «Светлана Алексиевич получила Нобелевскую премию». Я два года мечтал написать это предложение. Написать и добавить: вместе с ней Нобелевскую премию получили все мы, постсоветские. Не в каком-нибудь переносном, а в самом прямом смысле.

Мы, постсоветские, знаем, как выглядит Настоящий Писатель. Сотни часов нашего детства остались в школьных кабинетах литературы, увешанных портретами угрюмых бородатых мужиков, которые, судя по учебникам, «отразили эпоху» и «стали голосом поколения», а также «пропустили через себя» народную боль, людские чаяния и русскую душу. За собирательного «маленького человека» в русской словесности высказались все кому не лень, от Пушкина до Прилепина, — одни изящно, с должной самоиронией, другие с претензией и звериной серьезностью.

И у тех, и у других местами получилась хорошая литература. Но к реальным маленьким людям (особенно к маленьким людям женского пола) эта литература отношение имеет редко. Не только потому, что в жизни нет развязок и лейтмотивов. Главное, что «правда не умещается в одно сердце» — независимо от длины бороды и градуса гениальности. Тому, кто хочет отразить эпоху, придется вооружиться магнитофоном и лично разговорить сотни маленьких людей. Как это сделала Светлана Алексиевич.

Вы когда-нибудь пробовали выжать непричесанный монолог о собственной жизни из рядового постсоветского человека? В журналистских или, скажем так, этнографических целях? Если да, то вы знаете, какое гиблое это дело. Люди сбиваются на язык рубрики «История нашего края» в районной газете. Вместо жизни заводят речь про жизненный путь, пройденный маршем в парадном костюме. Если отклоняются от легенды, то лишь для того, чтобы потом замахать руками: ой, а вот это не надо, это не записывайте, это не так поймут.

Светлана Алексиевич заставила нас, постсоветских, говорить о себе по-человечески. Она просеяла несчетные часы записанных бесед с обыкновенными людьми и написала пять книг нашими словами: о войне, о Чернобыле, об Афганистане, о девяностых и нулевых.

Шведы прочитали эти слова и дали всем Нобелевскую премию.

Сейчас, как вы понимаете, начнется. Вернее, уже началось: под новостями о награждении Алексиевич то и дело мелькают забрызганные слюной комментарии о предательстве и русофобии. Один бородатый писатель текстов и любитель империй уже назвал нобелевского лауреата «очередной травоядной домохозяйкой»; другой (не просто бородатый, а в косоворотке) — «нижней планкой» и «вторсырьем». И это лишь первые паршивые ласточки. За ними подтянутся горлопаны посолидней. Волна помоев, которой я опасался год назад, надвигается на белорусскую писательницу с неотвратимостью ноябрьской слякоти.

Самая горькая ирония, конечно, в том, что шведы дали Нобелевку и тем, кто погонит эту волну. Во «Времени секонд хэнд», последнем томе «Голосов утопии», десятки страниц отданы людям, которые в сегодняшнем дискурсе именуются «ватниками», «поцреотами» и «крымнаш». Только вот Светлана Алексиевич не обзывает этих людей. Она просто дает им слово. Наравне с «демшизой» и «либерастами». Это единственный способ собрать по кусочкам раздробленную правду.

Собранная правда режет кое-кому глаза гнилым европейским гуманизмом. Но тут уж ничего не попишешь. Как сказал американский комик Стивен Колбер, «реальность известна своим либеральным уклоном». Безупречной державностью отличаются только недомолвки и пафосная ложь.

Одной из таких недомолвок будет мантра о том, что вручение Нобелевской премии Светлане Алексиевич — политическое решение (читай «политический выпад против России»).

В этом есть полуправда. Премия по литературе всегда политизирована. Во-первых, потому что писатель не может не быть выходцем из какой-нибудь страны. Во-вторых, потому что завещание Нобеля требует награждать авторов «идеалистического направления», и речь здесь не об идеалах коммунизма или философии Гегеля и Фихте. Вот уже сто лет шведские академики трактуют нобелевский идеализм как приверженность тем самым европейским ценностям, которые стоят костью поперек горла у любого авторитарного режима.

Но остальная, несравненно более важная правда в том, что я восьмой раз слежу за присуждением Нобелевки по литературе, сидя в Швеции, и я не припомню подобного единодушия среди шведской общественности — ни до, ни после волшебного четверга, когда постоянный секретарь Шведской академии выходит к прессе и объявляет имя лауреата.

На том, что премию дадут Светлане Алексиевич, сошлись и Svenska Dagbladet, и Dagens Nyheter, и букмекерские конторы. Творческая интеллигенция, опрошенная накануне, называла белорусскую писательницу едва ли не хором. Вот типовое мнение: «[Премию должна получить] Светлана Алексиевич. Потому что она мой кумир. Она каким-то образом несет в душе коллективную боль. По-моему, то, как она собирает множество голосов в одну ораторию, просто потрясающе».

Шведы в восторге от «Голосов утопии», потому что это пятикнижие дало им шанс услышать нас. Среди нынешней шведской интеллигенции одним из смертных грехов считается думать о загранице стереотипами — особенно о таких огромных кусках заграницы, как постсоветское пространство. Шведы благодарны Светлане Алексиевич за то, что она заселила этот сумрачный край вечных катастроф и диктатуры из вечерних новостей отдельными живыми людьми с их радостями, ненавистями и горем.

«Спасибо Швеции за то, что она понимает русскую боль», — сказала Светлана Алексеевич шведскому телевидению, которое дозвонилось до ее минской квартиры через несколько минут после оглашения премии.

Наша боль проняла шведов, потому что оказалась человеческой болью. Нас услышали и наградили Нобелевской премией, потому что нашу раздробленную правду кропотливо собрал настоящий писатель.

Я поздравляю Светлану Александровну с заслуженной наградой. Чуть не написал «Светлану Александровну и нас». Но нет, наша награда пока не заслуженная. Мало выговориться; надо еще и услышать, что мы наговорили. Иначе нам не сделать ни шага в том «идеалистическом направлении», о котором написано в завещании Нобеля.

Шведы же услышали. Может, когда-нибудь получится и у нас.

Комментировать Всего 7 комментариев

Год назад, когда Нобелевская для Алексиевич была еще только возможна, я "пророчестовала" ее перед аудиторией студентов.  И они начали читать ее книги. Теперь, когда пророчества сбылись и автор книг, оцененных шведской элитой, стала медийным героем, ее книги будут скачивать и читать молодые. Те, кто никогда не слышал ветеранов, не видел ни одного ликвидатора и не знаком с бывшим афганцем. С ними новое поколение познакомят книги Светланы Алексиевич и это главная премия нашей литературе. 

Политика в решениях Нобелевского комитета всегда играла первостепенную роль. К сожалению "нобелевка" так и не стала мерилом истинной художественной ценности тех или иных произведений, таланта тех или иных писателей и поэтов. Если бы комитет был беспристрастен и лишен политических симпатий, то премии наверняка бы были удостоены такие аполитичные, но гениальные художники слова как Владимир Набоков, Грем Грин, Курт Воннегут, Майкл Онтаджи... Но увы, их таланта политически ангажированный комитет в упор не видел. Потому процентов пятьдесят нобелевских лауреатов это в первую очередь не художники, а авторы всевозможных обличений, типа "Архипелаг ГУЛАГ". Алексиевич из той же когорты.

Эту реплику поддерживают: Ольга Шлихт

Чем мерить "истинную художественную ценность"? Только уровнем аполитичности?

Эту реплику поддерживают: Алексей Байер

"нобелевка" так и не стала мерилом истинной художественной ценности

Тут, наверное, дело в том, как понимать задачу литературы и искусства в целом. В том, чтобы "осмыслять" мир вокруг, по возможности как можно более полно? Или в том, чтобы создавать "гениальные произведения художественного слова"? Одно другому не то, чтобы мешает, но довольно трудно найти в одном месте:)

При всём горячем уважении к Алексиевич за смелость и новые темы(их открытие - тоже талант), её документальная литература обладает существенным недостатком. Как ни странно, это недостаток подлинности из-за усереднённого литературного языка, которым разговаривают её персонажи. Конечно, можно было бы возразить, что они "делегируют" ей свои высказывания. Но - в ущерб аутентичности.

Эту реплику поддерживают: Наталья Сафронова

Вот тут я согласна! Герои говорят языком автора! Косяк, но можно пренебречь

Да, коллективная

Я вот всегда считал что Премию Мира дали не Обаме авансом (авансом не дают) а американскому избирателю коллективно, за то что он/она отверг право-радикальный курс США, который сильно беспокоил скандинавов все годы правления Буша. К сожалению никто не понял смысла этой премии, включая самого лаурета (и Обаму теперь все кому не лень этой премией попрекают), а также к сожалению премию все равно дали слишком рано, как оказывается.