Ксения Собчак /

Александр Федотов: Мне нравится дизайн, красота и женщины

Ксения Собчак расспросила нового владельца Axel Springer Russia об убыточных проектах, неизбежных компромиссах и эстетической стороне бизнеса

+T -
Поделиться:
Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

В начало >>

Откуда деньги

СИногда я как журналист ловлю ощущение — и мне это даже немного обидно, — что твои прямые конкуренты, тот же Conde Nast или Hearst Shkulev, именно к твоему издательскому дому относятся скептически. Скепсис связан отчасти с тем, что не все знают, кто такой Александр Федотов и откуда у Александра Федотова деньги на инвестиции. Мне кажется, весь скепсис уйдет, когда людям станет понятно, откуда деньги и зачем тебе нужен этот медиахолдинг. Можешь ответить на эти вопросы?

На второй вопрос могу. Мы делаем медиахолдинг, который будет прибыльным и на котором мы будем зарабатывать деньги и возвращать инвестиции.

СТы гарантируешь, что в один прекрасный день не выяснится, что все эти люди и обложки — прикрытие для какого-то большого наркотрафика в подвале или оружейного бизнеса? Это была шутка, если что...

Эта твоя шутка не реализуется никогда.

СХорошо. Тогда откуда деньги?

Все ведь уже провели какие-то расследования. У нас были разные виды бизнеса, в том числе те, которые существуют до сих пор. Ты же знаешь, я начал заниматься этим в 1991 году. В то время вполне можно было, если экономить и приумножать, набрать на маленький медиахолдинг, который все равно никто не замечает.

СХорошо. На дворе 1991 год, ты защитил в Физтехе диплом о системах управления космическими аппаратами. У тебя такая понятная карьера, при этом страна на глазах меняется. Я хочу понять, как в этой точке ты решаешь заняться бизнесом? Я знаю, что у тебя были однокурсники, с которыми ты тогда общался, — Юрий Гуськов, Сергей Шестаков, и вы решаете заняться бизнесом. Как это все происходило?

Гуськов тут неправильно фигурирует. С Гуськовым мы просто дружим с первого курса, он все время работал со мной, но он никогда не был партнером. Первый бизнес я начал с двумя другими физтехами, которые старше меня, если тебе интересно. Бизнес назывался «Арт Сервис». Это компания, которая занималась двумя направлениями. Первое — продажа искусства, что тогда было необычно для всех, этим направлением руководил Алексей Мирошниченко. Второе направление — строительное.

СВы строили дома?

Ремонтировали. Дальше мы разошлись в концепции с Алексеем, они остались заниматься искусством и еще чем-то. А я занимаюсь строительством до сих пор, у нас есть компания, которая занимается проектами под ключ.

СТы понял, что на искусстве бабла не заработаешь, и ушел в строительство?

Никуда я не ушел, даже в медиа я не ушел. Сейчас достроим все это, все начнет работать, и я опять займусь чем-нибудь еще.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

СТебе просто нравится создавать разные вещи. Но давай вернемся в то время: ты начинаешь заниматься торговлей калькуляторами.

Мы создаем фирму, которая становится дилером Olivetti. Мы занимаемся поставкой компьютеров, пишущих машинок, всякого рода техники, в том числе калькуляторов.

СCветаков тоже на тот момент занимался электроникой?

Да, у них был торговый дом, назывался «Абсолют». Мы были конкурентами.

СВ 1992 году в газете «Коммерсант» появляется рубрика «На таможне», которая предваряется анонсом: «Таможенная хроника прошедшего дня может представлять интерес для категории граждан России, с недавнего времени, именуемых не иначе как New Russians». Ты тогда ощущал себя этим «нью рашн»?

Нет, не ощущал. А ты как понимаешь выражение «новый русский»?

СНу, я себя чувствовала новой русской, потому что хотела купить ремень Versace. Я откладывала деньги, чтобы купить себе модный пиджак D&G.

То есть новые русские — это те, кто хотели купить иностранные вещи?

СТе, кто хотели ходить в крутой одежде, ездить на шестисотых «мерседесах».

У меня никогда не было никакого «мерседеса», можешь себе записать.

СА каким ты был в 90-е годы? Я вот была очень смешным человеком.

Все, мне кажется, тогда были смешными. Ну если понимать под «новыми русскими» какое-то количество людей, которые хотели лучше жить, улучшить страну и что-то сделать, чтобы все изменилось, — наверное, да, я могу себя записать в «новые русские».

СК 92-му году ты уже ездил в Италию, правильно я понимаю? Встречался с Olivetti, активно знал заграницу? Я это спрашиваю потому, что в то время было огромное количество подобных компаний, сейчас они все пропали.

Почему пропали? Скорее всего, люди, которые этим занимались, изменили род деятельности.

СОчевидно, что ты один из немногих людей, кто реализовался совсем в другой жизни. Тот же Олег Бойко, которого я очень люблю, для меня все-таки человек из того времени. А ты и, наверно, еще Дима Зеленин — редкие исключения, которые достигли успехов в обе эпохи. Расскажи мне, как были устроены те бизнесы, насколько ими было тяжелее или легче заниматься?

Легче или тяжелее — я тебе не могу сказать, просто тогда было другое время и другая скорость.

СУ тебя же была «крыша»?

У меня никогда не было «крыши».

СУ тебя в 1992 году не могло не быть «крыши»! «Крыша» была в то время у всех. Ты хочешь сказать, что у тебя не было людей, которые могли для тебя закрыть какие-то беспредельные вопросы?

У нас не было никаких беспредельных вопросов, мы просто покупали в Италии оргтехнику, растаможивали.

СК вам должны были прийти люди на вишневой «девятке» и сказать: «Ребят, хотите делать свой бизнес — платите долю».

Нам, видимо, повезло, и они не пришли. Проверки у нас были, мы их проходили. Но каких-то силовых вещей никогда не было.

СТакое прошли все в этот период.

Уже не все, значит. Как минимум ты знаешь одного, кто не прошел.

СТы общаешься с кем-то из тогдашних партнеров?

Мы продолжаем общаться с моими первыми партнерами, Мирошниченко и Салиховым, встречаемся раз в году на каком-нибудь дне рождения, что-то вспоминаем, но по бизнесу мы не пересекаемся. А в то же время со Светаковым, с которым мы тогда конкурировали, сейчас мы в хороших дружеских отношениях.

СТы в те годы вместе с Olivetti открыл в Курске совместное производство кассовых аппаратов. Насколько это был выгодный бизнес? Правильно ли я понимаю, что тогда весь Сбербанк был оснащен кассовыми аппаратами именно компании Olivetti?

Ну вряд ли, конечно, весь Сбербанк был ими оснащен, хотя Olivetti был очень сильным партнером Советского Союза. У Olivetti был тогда автономный кассовый аппарат, который был внесен в реестр разрешенных в России. Тогда ввели правило все продавать через кассу, а тогда еще не было российских касс, которые могут работать с аккумулятором. И мы начали производство. Но это не очень продвинулось.

СПотом ты решил заняться более выгодным бизнесом, а именно недвижимостью?

Почему более выгодным? Просто другим. Ты ставишь оценки, с которыми я не согласен. Нельзя сказать, какой бизнес более выгодный.

СЕще как можно. Cаш, я тебя расстрою, но продавать нефть более выгодно, чем издавать журналы. Просто не все в нашей стране могут нефтью торговать. Так вот, про недвижимость: твой партнер Шестаков светился в каких-то активах, близких к «Абсолюту» Светакова — колхоз «Заречье», владеющий землей около Сколково, колхоз «Крекшино» около аэропорта Внуково. Можешь рассказать немного об этом бизнесе?

Это же к Шестакову вопрос, почему ко мне?

СА ты там не был партнером?

Быть партнером — это одно, а управлять операционными активами — это другое. Я инвестировал в эти проекты.

СЭто были выгодные инвестиции?

Инвестиции в землю у нас в России, мне кажется, всегда выгодные.

СОни уже закончились? Ты получил прибыль от этих сделок, расстался с проектами и был доволен?

Любой девелоперский проект разовый, он работает определенное, ограниченное время.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

СТебе эти проекты предложили партнеры, потому что им на тот момент нужны были какие-то деньги? Почему они тебя приглашали, почему им это было выгодно?

Просто мы занимались этими проектами вместе. В России, как и в Италии, бизнес часто делают с друзьями. По крайней мере, мне кажется, что так быстрее все можно решить.

СИ после этого ты увлекся красивым бизнесом. Я в свое время говорила с Галицким, который делает свой «Магнит» с дешевой картошкой. Я ему говорила, что это действительно уникальный успех, но при этом понятно, что я в такой магазин не пойду. И он мне на это отвечал: понятно, что ты пойдешь к Хасису в «Глобус Гурмэ». Только «Глобус Гурмэ» — это вообще не бизнес, это про красоту. Так же и ты ушел в такой красивый бизнес, открыл такой потрясающе красивый магазин мебели, «Дизайн-бюро», пригласил Паулу Навоне, Филиппа Старка, ушел совсем в другую историю. Тебе захотелось чего-то нового?

Это все существовало параллельно. Компания, которая сейчас занимается проектами под ключ, существует с 1995 года. Просто я ею не занимался, мы все наладили, и оно работает. Магазин мы открыли в 2000 году, а Паула Навоне строила офис в 2007 году.

СЯ просто пытаюсь понять: у тебя есть по-настоящему большой бизнес, и тут появляется бизнес-игрушка — по меркам всего остального. Зачем? Это то, что тебя по-настоящему увлекало?

Я не согласен. Бизнес — он и в картошке, и в нефти.

СБизнес и там и там, но заработок меньше. Маржа в недвижимости, согласись, у тебя была гораздо выше, чем в домах под ключ. Геморроя в десять раз больше, капризные клиенты. Зачем тебе это было нужно?

Ну, считай, что мне это нравится.

СТы как будто этого стесняешься. Это же круто, ты этим увлекаешься, разбираешься в этом, ездишь на все выставки, знаешь всех дизайнеров, ты реально в теме. Это же твоя страсть?

Мне нравится дизайн, красота и женщины.

СТы можешь назвать себя эстетом, которому все-таки важнее красота медиабизнеса, чем деньги?

Я не могу сказать, что деньги мне не важны. Я считаю, что можно делать красиво и получать прибыль — может, и меньшую, но зато делать то, что нравится тебе и остальным.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

Блиц-интервью

СКто твой главный герой медиабизнеса? На какого человека ты хотел бы походить?

В медиабизнесе я не могу назвать такого человека. Называть какого-то  довольно опасно, потому что у каждого все равно есть минусы. Если говорить о том, чья история мне нравится, — это Де Бенедетти, владелец Olivetti. Но и у него есть отрицательные моменты, с точки зрения обычного народа. Он иногда принимал жесткие решения, при этом у него была не самая семейная компания из сорока тысяч человек.

СА в России никто не вдохновляет? Неужели таких людей нет? Даже у меня есть.

Леонид Макарон, который делает какие-то вещи, правильно из них выходит и входит в новые вещи. Он же придумал газету «Из рук в руки», вполне себе пример из медиабизнеса.

СНазови трех самых талантливых бизнесменов в России.

Светаков, Макарон, Шкулев.

СЕсли бы у тебя был только миллион долларов, в какой новый бизнес ты бы его вложил?

Сейчас я все деньги вкладываю только в медиабизнес, и тот миллион, о котором ты говоришь, мы тоже туда вложим.

СПредставь, что у тебя есть волшебная палочка, дающая возможность изменить любые три закона в российском законодательстве. Какие?

Это провокационный вопрос. Закон об ограничениях в медиабизнесе, который в принципе помогает мне сейчас купить Axel Springer. Очевидно, нельзя вводить никакие санкции на продукты. И давай вернем обратно летнее время.

СЕсли бы у тебя была возможность убить один любой бренд, что бы это было?

Это вопрос против конкурентов. Трудно сказать, конечно.

СТы считаешь себя романтиком?

Я думаю, что я все-таки прагматик.

СЧто тебе приносит наибольшее наслаждение в жизни?

Когда у нас с тобой получается хороший журнал.С

Назад

Перейти странице