Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Чудо, которого я жду

Участники дискуссии: Александр Шевцов
Иллюстрация: Corbis/East News
Иллюстрация: Corbis/East News
+T -
Поделиться:

Они редко бывают атеистами — родители детей-инвалидов. Я видал полным-полно атеистов на войне, где смерть кажется мгновенной, веселой и происходящей на фоне молодости и здоровья. Среди интеллектуалов атеистов тоже довольно много: им кажется, будто можно совладать знаниями своими и умом с какой угодно проблемой, включая смерть.

Но среди тяжело и хронически больных людей, и особенно среди людей, чьи дети тяжело и хронически больны, атеистов почти нету. Слишком долгий путь. Слишком выматывает. Слишком хочется поверить, что кто-то мудрый и сильный вот-вот возьмет тебя огромными, крепкими, теплыми ладонями и скажет: «Отдохни, малыш, я все поправлю». Слишком ощутимо, тактильно в больном ребенке присутствие души, никак не способной себя выразить. Обнимаешь его безгласного, бездвижного, чувствуешь этот внутри него человеческий трепет, и слишком хочется верить, будто однажды душа должна же освободиться от искореженного тела и жить свободно. Что-то такое смутное чувствуешь, религиозное. Поэтому, я думаю, среди родителей детей-инвалидов атеистов нету — все верят.

И поэтому же многие могут манкировать консультациями правильных врачей, но к священнику приходят все. Потому что ждут чуда.

Я не знаю точно, какого именно чуда они ждут. Мамы детей с церебральным параличом, окуная детей в святой источник, понимают ведь, что вряд ли ребенок выйдет из источника здоровым. Мамы детей с синдромом Ангельмана, причащая своих малышей, вряд ли ждут, что синдром Ангельмана пройдет от того, что ребенок проглотил кусочек хлеба, размоченного в теплом вине, пусть даже хлеб этот и вино превратились в плоть и кровь Бога. Они ведь довольно разумные. Мгновенного исцеления не ждет никто. Но какого-то чуда они ждут. И я не знаю какого.

Зато я точно знаю, какого чуда жду я. Всякий раз, когда мама больного ребенка подносит своего малыша к причастию, всякий раз, когда священник кладет малышу в рот кусочек хлеба, размоченного в вине, всякий раз, когда вытирают ребенку рот и дают поцеловать крест, — всякий раз я жду, что священник склонится к ним и прошепчет:

— Обследуй его!

— Что? — спрашивает мама растерянно.

Несколько раз я такое чудо видел. И всякий раз у мамы были удивленные и счастливые глаза. У нее такие глаза, как будто над нею поет хор ангелов. Потому что хор ангелов поет в этот момент над нею.

— Обследуй его.

Священник может ограничиться этими словами, а может прочесть целую проповедь. Про то, что мир удивителен и прекрасен. Про то, что всемогущий Господь в превеликой милости Своей дал нам магнитно-резонансную томографию, панельные генетические исследования, шкалу GMFM, чтобы оценить нашу способность двигаться, и шкалу Эшворта, чтобы оценить, насколько спазмированы наши мышцы. Вот это все и еще много разного. Чудны, поистине чудны дела Твои!

Чудо — это ведь не сверхъестественное событие. А наоборот, событие, в кои-то веки не противное естеству. Чудо, по определению Алексея Федоровича Лосева, — это совпадение эмпирического и эйдетического. То есть обычно все вокруг, вся жизнь идет шиворот-навыворот, через пень-колоду, через задницу, чтобы быть уж совсем точным. Но иногда в кои-то веки что-то вдруг случается так, как должно было случиться. Это и есть чудо.

Мы интуитивно верим в бессмертие, но все вокруг всегда умирают. Только один человек, говорят, однажды воскрес. И мы две тысячи лет рассказываем друг другу про это.

Мы интуитивно чувствуем, что природа вокруг должны быть дружественной и защищать нас. Но так не бывает. Практически всегда она нас и мы ее уничтожаем. Впрочем однажды, говорят, море расступилось, чтобы пропустить и сокрыть группу беглецов. Вот это было чудо!

Я никогда не видел ничего подобного. Никогда не видел, ни как воскресает человек, ни как расступается море. Но я видел и чаю увидеть еще, как, дав причастие или просто подойдя после службы, священник склоняется к матери больного ребенка и говорит:

— Обследуй его.

Это чудо. Чудеса случаются.

Комментировать Всего 1 комментарий

И еще одно место для возможного чуда: когда ребенок уже готов прийти в этот мир, очень хочется рожать его как-то естественно, хоть в воду. Но как было бы лучше, если бы в самом начале беременности родители выбрали хороший роддом, где нет стафилококов, нашли врача, о котором лучшие отзывы, и договорились сначала с ним, а потом с роддомом о том, что оплатят индивидуальную палату, а ребенка не отымут от матери...