Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Константин Зарубин: Родина мыслящих тростников

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Я вам одну очевидную вещь скажу, но только вы не удивляйтесь. Западноевропейская интеллигенция нередко думает о российском обществе лучше, чем вам кажется. Порой даже лучше, чем оно того заслуживает. Причин здесь много, и некоторые из этих причин можно назвать поименно. Например, Людмилу Улицкую и Льва Рубинштейна.

Называю именно Улицкую и Рубинштейна, потому что на днях видел обоих на литературном фестивале Stockholm Literature 2015. Соответственно, в Стокгольме. Русофильское издательство Ersatz (то самое, которое сорвало наконец большой куш на Светлане Алексиевич), недавно выпустило «Зеленый шатер» Улицкой и свежую публицистику Рубинштейна. Впрочем, вопросы гостям из России задавали, как водится, не только и не столько про эти книги, сколько про общество, в котором они написаны.

Я, надо ли говорить, слушал ответы Людмилы Евгеньевны и Льва Семеновича с большим удовольствием. Шведы тоже. Хлопали, смеялись в нужных местах. С облегчением. Как будто слова российских литераторов обладали терапевтическим действием. Вернее, даже не слова, а сам факт существования Улицкой и Рубинштейна. Он так легко, так целебно укладывался в образ России, который, как надежда, умрет последним.

Фото: Меган Кейс
Фото: Меган Кейс

Образ этот, пожалуй, печальный. Однако не тот, который почвенные мечтатели вроде Захара Прилепина любят приписывать карикатурным либералам собственного сочинения.

Потешный прилепинский либерал машет предательскими кулачонками и вопит: «История России — история пыток и грабежей!», подразумевая, что история Европы — увеселительный поход по английским газонам к разделению властей. К либералам из плоти и крови этот цирк отношения, конечно, не имеет. Живая либеральная интеллигенция в курсе, что пыток, грабежей и «прочих мерзостей, мерзостей, мерзостей» в истории каждой страны полно, потому что их полно в истории всего человечества.

Это очень важный момент. Повторю другими словами. У тех, кто в Западной Европе ходит на литфестивали, мерзости, как и ценности, обычно слывут общечеловеческими. Более того, ценности и мерзости в представлении этой публики диалектически связаны. Ценно не то, что «свято», «традиционно», «нормально» и «естественно». Ценно то, что помогает свести к минимуму все мерзкое в нашей природе и оставить как можно больше простора для всего остального.

В одних странах ЕС носители подобных взглядов считаются «левыми» (не путать с российскими национал-коммунистами, в мире которых не было ни Франкфуртской школы, ни Фуко, ни феминизма второй и третьей волны). В других странах такое понимание ценностей и мерзостей стало политическим мейнстримом — стандартной идеологией того «образованного среднего класса», из которого, по словам Улицкой, уже двадцать лет состоит ее европейская аудитория. Поэтому я и шлепаю на всех российскую наклейку «либералы». В конце концов, наклейка не имеет значения.

Имеет значение то, как эта публика видит страны вроде России — страны заметные, часто авторитарные, хронически коррумпированные и не слишком благополучные. А видит она, насколько хватает глаз и любопытства, один и тот же эпический сюжет: битву хороших по сути людей с исторической невезухой.

На этой сцене Россия стоит в одном ряду с Ираном или, скажем, Аргентиной. Но она побольше и поближе, а главное, мало кто сомневается, что ей в ХХ веке не повезло больше всех. Мероприятия, привязанные к российской культуре — от книжных ярмарок до концертов Шостаковича, — редко обходятся без перечисления напастей, свалившихся на нас за последние сто лет. Stockholm Literature 2015 не стал исключением: встречу с Рубинштейном ведущий начал с проникновенного вступления о неистребимом русском народе, «победить который не может никто, кроме него самого».

Здесь надо вспомнить, что людям свойственно выискивать смысл в любой беде, и чем больше беда, тем больше смысла она требует задним числом. Откуда взять этот смысл? Боль, к счастью, проходит, руины разгребают, массовые могилы зарастают травой. В сияющем остатке оказывается искусство. Российский почвенник может отрицать черные страницы истории; он может экзальтированно оправдывать их божественным призванием и Третьим Римом. У европейских либералов такого выхода нет. Они вынуждены цепляться за искусство и за ту ломкую веру в человека, которую оно дает.

Европейская интеллигенция, купившая билет на «Левиафан» или явившаяся на встречу с российским литератором либерального толка, во-первых, рада удостовериться, что российские ужасы не проходят даром. Во-вторых, она элементарно хочет верить, что ее картина мира верна: везде, в любом обществе есть люди, считающие показуху, угнетение и насилие не мерилом самобытности, а просто гадостью, которую нужно искоренять.

«Нам вечно кажется, что в России есть массовое оппозиционное движение», — смущенно призналась мне недавно случайная шведская знакомая. Она немного кокетничала. Трогательное заблуждение о могучей российской оппозиции, которое у нас очень любят высмеивать, регулярно развеивается в статьях московских корреспондентов Dagens Nyheter, Frankfurter Allgemeine Zeitung, The Guardian и дальше по списку.

Чарующая иллюзия, которую подпитывают эпизодические встречи с непочвенной российской культурой, в другом. Россия лучшего российского искусства — это не только страна-катастрофа и страна-утопия, но и страна массовой внутренней эмиграции в интеллектуальный рай. Это страна торжества внутренней свободы: бескрайнее поле стойких мыслящих тростников, обреченных, но прекрасных, наполненных чистым светом и последней мучительной истиной вопреки окружающей грязи и лжи.

Волшебная и в высшей степени лестная картина. Я тоже хочу, чтобы она соответствовала действительности. Отчасти она даже ей соответствует. В России есть талантливые люди, относительно свободные как от ярма чужих «норм», так и от гнета собственной косности.

Но таких людей навалом и в Европе. Просто в России они заметней, потому что их больше травят. Даже в этой травле, впрочем, нет ничего уникального. Так, обычная историческая невезуха, очередное паршивое звено в цепочке исторических случайностей. Обычная жизнь в рядовом человеческом обществе — авторитарном, патриархальном, не слишком благополучном и не очень терпимом к тем, кто выбивается из общей массы. Далеко не лучшая почва для выращивания мыслящих тростников.

Ну надо же. Это я только что написал предыдущий абзац. Своими руками. В полной уверенности, что пишу правду. Хуже того, эта уверенность никуда не делась. Не растаяла, как мимолетное наваждение. Хотя мне она как рыбе зонтик. Я предпочел бы верить совсем в другое. Я бы лучше всю жизнь мысленно сидел на литфестивале, слушал российских писателей, которые видят всю нашу историю насквозь, смеялся в нужных местах и стыдливо воображал, что я из страны мыслящих тростников, исполненных внутренней свободы.

К сожалению, не получается. То ли еще, то ли уже.

Комментировать Всего 10 комментариев

"поле стойких мыслящих тростников, обреченных, но прекрасных, наполненных чистым светом и последней мучительной истиной вопреки окружающей грязи и лжи...я тоже хочу, чтобы она соответствовала действительности" -

Константин, а почему Вы этого хотите? Зачем Вам нужно, чтобы у нас тут все было так? Грязь, ложь, обреченные на муки тростники?

Грязь и ложь существуют независимо от того, хочу я их или нет. Где-то больше, где-то меньше. Иногда хочется верить, что в грязи и лжи есть какой-то смысл. Что они средство воспитания особой внутренней свободы и т. д., и т. п.. Но верить в это я не способен. У грязи и лжи как таковых нет никакого смысла, никакой очищающей силы. Ни в России, ни за её пределами.

Вот о чём я писал. К сожалению, мне, видимо, не удалось выразить эту мысль достаточно ясно.

Константин, но ведь не только грязь, ложь и тростники. Есть еще и вся остальная жизнь. Так? Я спросила, почему Вам ХОЧЕТСЯ видеть именно это сочетание: грязь, ложь (которые по Вашему мнению от Вас не зависят) + тростники - минус все остальное.

Катерина, я не могу ответить на этот вопрос. Он, как Вы сами прекрасно понимаете, построен на ложной пресуппозиции. В моём тексте/комментарии нигде не сказано, что мне "ХОЧЕТСЯ видеть именно это сочетание: грязь, ложь (которые по Вашему мнению от Вас не зависят) + тростники - минус все остальное".

Я тоже хочу, чтобы она (картинка, в которой три компонента - грязь, ложь и сияющие, но мучающиеся и обреченные тростники - км) соответствовала действительности... Я не могу ответить на этот вопрос...

"Он построен на ложной пресуппозиции"

поняла, спасибо

"...страна массовой внутренней эмиграции в интеллектуальный рай. Это страна торжества внутренней свободы: бескрайнее поле стойких мыслящих тростников, обреченных, но прекрасных, наполненных чистым светом и последней мучительной истиной вопреки окружающей грязи и лжи.

Волшебная и в высшей степени лестная картина. Я тоже хочу, чтобы она соответствовала действительности."

Ваша ложная пресуппозиция, насколько я могу понять, заключается в том, что я мечтаю видеть эту картинку "- минус всё остальное".

С Вашего разрешения, повторюсь "- минус всё остальное". В то время как единственное, что я говорю про всё остальное, это, в лучшем случае: "Обычная жизнь в рядовом человеческом обществе — авторитарном, патриархальном, не слишком благополучном и не очень терпимом к тем, кто выбивается из общей массы".

Жизнь большинства людей в любом обществе, не охваченном тотальной войной, состоит из повседневных забот, маленьких бытовых радостей и маленьких бытовых огорчений. Люди просто живут, просто адаптируются к тому, что их окружает. Вы это знаете; я это знаю; образованный читающий европеец это знает. Поэтому проговаривать это мне казалось излишним. Теперь я понимаю, что ошибся. Прошу прощения.

Да я не очень-то и поняла, как талантливых людей, "свободных от ярма чужих норм"  травят?  Вас травят?  Меня нет . 

Меня тоже не травят. Но может быть, я недостаточно свободна и талантлива, чтобы считаться сияющим посреди грязи мыслящим тростником?;)

"Чаще травят", к счастью, не означает "травят постоянно и всех". Вы, судя по Вашим словам, прекрасное тому подтверждение.

Что до меня, то я не показатель. Во-первых, бОльшую часть года живу в Швеции. Во-вторых, не особо талантлив. В-третьих, веду обычное мелкобуржуазное мужское белое гетеросексуальное существование, которое легко укладывается во все шведские нормы и в большинство российских.

ну в наше теперешнее время проживание за границами исторической родины вполне может быть основанием для травли