Шамиль Идиатуллин: «Возвращение “Пионера”». Фантастический роман о советских школьниках в 2021 году
![Слева: обложка книги; справа: Шамиль Идиатуллин](https://0d314c86-f76b-45cc-874e-45816116a667.selcdn.net/89c2aed9-87e6-4511-adaf-bc0d19f088d6.jpg)
Дом там, где ждут
Дом был солидным, не нагло роскошным, как деловой центр, укравший имя Главного, а спокойно уверенным в своей непоколебимой прочности — шестиэтажный, квадратный, желтого кирпича, красиво подсвеченного почти севшим солнцем. Двор зеленый, ухоженный и почти пустой, как большинство улиц, по которым мы прошагали, пытаясь не озираться. Детская площадка посреди двора богатая и яркая, как в леденцовом фильме про пионерлагерь: не кривая горка и пара облупленных лесенок, а муравейник цветных труб, лестниц, канатов и переходов. Правда, ползала по нему только одна девчонка, а маманя или бабушка, не разберешь, худая, стриженая и в джинсах, пялилась в какой-то плоский прибор, который держала в руке. В деловом центре такие были у многих.
— Пятнадцатая квартира, значит, подъезд первый, — сказал я, направляясь к входу.
— Уверен? — уточнил Олег, не скрывая сомнений.
Ни он, ни Инна не обратили внимания на зашифрованную надпись на фотографии и тем более даже не попытались выдернуть из него сообщение «Комарова д 43 к 15», оставленное для нас — только для нас, я был в этом убежден. Экипаж не спорил, но и верить особо не спешил. Предпочитал проверить. Все правильно, так и надо.
Дверь в подъезд была не нормальная деревянная, а грубая металлическая. Я дернул за ручку. Дверь не шелохнулась. Я нахмурился и дернул сильнее.
— Тут кнопки с цифрами, — сказала Инна.
Я кивнул, скрывая смущение, подумал и ткнул металлические кнопки с цифрами «один» и «пять». Табло засвиристело, как глиняная свистулька. Раз, другой, третий — и замолчало.
— Попробуй «двадцать», — сказал Олег.
— Зачем? — удивился я. — Нам пятнадцатую надо, а там никого.
— Там разберемся, — сказал Олег и потянулся к кнопкам мимо меня.
Дверь запела и открылась, из нее вышел парень с восточным лицом и здоровенным желтым коробом на спине. Я придержал дверь и с сомнением посмотрел на экипаж — а Олег уже юркнул внутрь. Ну и нам пришлось.
Подъезд был чистым, кнопки в лифте не сожженными и не выдернутыми — есть какой-то смысл в буржуйской привычке запирать подъезды. Пятнадцатая квартира нашлась где положено, на четвертом этаже. Дверь у нее, как и у соседних, и вообще всех квартир в подъезде, была стальной — а вот звонка не было. У единственной.
— Ну и ладно, — сказал я и постучал.
Получилось, вопреки ожиданию, довольно слышно. Но никто не отозвался ни сразу, ни после третьего и пятого стука.
— И что дальше? — спросила Инна.
— Айда открыть попробуем, ты же спец… — деловито начал я, чтобы скрыть отчаяние, и заткнулся.
— Да ладно, — сказала Инна утомленно и тут же с беспокойством уточнила: — Ты чего?
Я присел, с корточек рассмотрел замок сквозь подъездную полутьму, ухмыльнулся и сказал:
— Вот чего. Зырьте.
И со щелчком сдвинул накладку с крупной замочной скважиной. Она была маскировочной и прикрывала цифровой замок — примерно как на подъезде, но помельче и покруче, черный и с голубым огоньком. Табло в «Пионере» были сделаны примерно в таком стиле.
— Как уж на «Дальней даче» было, когда ты дверь нашел? — шепотом спросила Инна. — День космонавтики?
Я кивнул, торжественно ввел «1204» и толкнул дверь. Она не шелохнулась.
Я встал и растерянно оглянулся на экипаж.
— Может, код ручного управления? — предположил Олег.
— Наш?
— Ну да, или Гагарина — «один-два-пять».
— Точняк, — согласился я и тут же возразил себе и всем: — Не. Стоп. Вчера какое было?
— Да мы года не знаем, что уж тут про число… — начала Инна.
Я, стараясь не раздражаться, пояснил:
— В нормальной жизни, у нас — мы какого стартовали? Двадцать девятого?
— Ну да.
— Ну вот, — сказал я. — Там дата старта была, и здесь дата старта должна быть.
И набрал «2907».
Голубой огонек стал зеленым, дверь щелкнула и отошла.
Я опять не смог выбрать между «Поехали», «Айда» и «А вот и мы», поэтому просто вздохнул, со щелчком вернул на место маскировочную панельку и вошел в квартиру, которая ждала нас столько лет. Не знаю уж сколько.
Она правда ждала нас.
На стене напротив двери к бежевым однотонным обоям была приколота большая фотография. Я на ней вышел дурацкий, будто рожу корчил, хотя на самом деле просто пытался не моргнуть, как всегда. Зато Олег и Инна получились классно. Серьезные такие, волевые.
Я подошел к снимку, всмотрелся и потрогал. Толстая фотобумага пожелтела и пыталась перекрутиться с такой силой, что булавки по углам ее немного прорвали, а слой пыли в сечении был бы заметен невооруженным глазом — во всяком случае, пятнышко от моего пальца засияло угольной чернотой на фоне, который только казался черным.
Больше в прихожей ничего не было, даже коврика. И звук подсказывал, что вся квартира тоже пустая. Давно.
Пахло пылью и нагретым линолеумом.
Олег, вошедший последним, тихо захлопнул дверь, привалился к ней спиной и сказал с облегчением:
— Ну хоть теперь, наверное, все узнаем.
А Инна решительно сковырнула тапки и вошла в комнату.
Мы тоже поспешно разулись и рванули за ней.
Комната была одна, большая и не такая пустая, хоть и не слишком меблированная: светлый диван, полированный шифоньер, в углу высокий металлический шкаф, очень тяжелый даже на вид, узкая тумбочка с телевизором, и все. Зато телевизор был грандиозный, черный, плоский и огромный, раз в десять больше «Чайки», которая стояла у нас дома.
— Красота какая, — донеслось с кухни.
Инна уже дотуда добралась.
— Опять жрачка? — утомленно спросил я, хотя на самом деле обрадовался. Иметь запас жрачки всегда неплохо, а если она будет такой, как на этом банкете, можно перетерпеть даже дурацкую непонятность, в которую мы угодили.
— Лучше, — сказала Инна.
Она стояла посреди кухни и мечтательно оглядывалась, схватив себя за локти, будто чтобы удержать от немедленной атаки на приборы и их внутренности. Приборов была куча, и большую часть я не узнавал. То есть можно было догадаться, что вот это комбайн, это чайник, а это, скорее всего, духовой шкаф или что-то вроде, но все остальное опять выглядело как декорации из богатого фантастического кино и было основательным и пронзительно черным даже под слоем пыли, сгладившей хищный блеск граней, углов и стеклянных деталей.
— Все названия иностранские, — отметил Олег недовольно.
— А так непонятно было бы, что иностранское, — откликнулась Инна и протянула руку к какой-то штуке, малость похожей на съежившийся и почерневший от злости автомат с газировкой.
И тут пронзительно зазвонил телефон.
Я вздрогнул и замер, остальные, конечно, тоже. Телефон стоял на полу за телевизионной тумбой. Кнопочный аппарат, тоже явно импортный, плоский и белый, а не красный или слоновой кости, как принято.
Я постоял над ним, посмотрел на экипаж, снова на телефон, надеясь, что он заткнется. И тут сообразил, что мы сейчас можем упустить единственную возможность сориентироваться в месте и времени.
Я присел, осторожно взял трубку, помедлил и поднес к уху.
— Алло, — послышался незнакомый мужской голос. — Это кто, Олег или Линар?
Я застыл.
— Алло-о, — нетерпеливо повторил голос. — Или Инна?
Я сглотнул и через силу выговорил:
— Линар.
— Охренеть, — так же, будто через силу, сказали на том конце провода. — Вы все-таки вернулись.
Приобрести книгу можно по ссылке