Жертва обстоятельств. Когда мать уходит из семьи. Окончание истории

Сегодня у нас с вами продолжение истории Владислава и Ирины. Писем на эту тему, несмотря на мой призыв, пришло очень немного. В основном продолжают писать про поколение «невключённых» зумеров. (Все письма я, конечно, выложу в нашей рубрике «Люди пишут письма».)

А почему же, используя игру слов, люди на эту тему писем не пишут?

Не осуждают Ирину, не сочувствуют Владиславу, вообще ничего анализировать не пытаются? Можно предположить: такие ситуации в нашем обществе редко встречаются, поэтому людям и сказать что-нибудь трудно, нет, так сказать, материала для «обобщить и проанализировать». Вот если бы из семьи, бросив ребёнка на мать, ушёл отец (а он, кстати, и ушёл, за три с половиной года до описываемых событий) — вот это вот обычное дело, хотя, впрочем, и там обсуждать особо нечего — сколько их таких уходит, а Владислав на их общем фоне получается очень даже ничего — не пьёт, с ребёнком общается и деньги перечисляет исправно.

И вот именно эта «незаметность» и какая-то общая как будто общественная «незначимость» ситуации на самом деле и побудила меня написать этот материал.

Я не феминистка. Ну вот прямо, как говорят современные молодые люди, не феминистка «от слова “совсем”». Я не считаю и из своего эволюционистского, биологического образования никогда даже не предполагала, что мужчины и женщины одинаковые и равны перед природой и обществом. Я считаю, что они, наоборот, совершенно разные. И мне кажется, что в современном обществе эта разность как-то давно замалчивается, и это замалчивание не приносит фактической пользы ни мужчине, ни женщине.

Смотрите: социалистическая революция 1917 года полностью уравняла мужчин и женщин перед законом. То есть теоретически женщины могли избирать и избираться куда угодно, работать на любых работах, получать любое образование и всё такое прочее. Большевики-идеалисты при этом искренне заблуждались — они думали, что быт нового социалистического человека сразу станет таким, каким он стал только сейчас, прямо у нас на глазах, то есть — будут фабрики-кухни, где будут готовить сразу на всех (они честно пытались их создавать), взращивание и воспитание детей будет осуществляться совместно в специальных общественных заведениях, научно-технический прогресс решит все проблемы со стиркой-уборкой, ну и всё такое прочее. То есть по их планам социалистическая (а потом и коммунистическая) женщина должна была быть свободна для свободного творческого труда на благо общества так же, как и социалистический мужчина.

Жизнь, как это обычно и бывает, внесла свои коррективы в большевистские утопические планы, и в реальности советские женщины (юридически действительно имеющие абсолютно равные с мужчинами права и те же, что и у мужчин, возможности) в течение четырёх поколений работали на трёх работах: работа на производстве, сложная и тяжёлая (по советским обстоятельствам) бытовая работа дома и плюс воспитание и образование детей. Надо сказать, что последним советские женщины особо не заморачивались (у большинства просто банально не хватало на это сил и времени), и именно в плане «общественного воспитания и образования» большевики, пожалуй, преуспели максимально из всех перечисленных выше пунктов — советские дети действительно в значительной степени воспитывались обществом — ясли, сад, школа, двор, общественные организации типа пионеров и комсомольцев, кружки, клубы, училище или институт… Ну и не забыть, что в начале, середине и конце этой советской истории были гражданская война, репрессии, Отечественная война и перестройка соответственно.

Но самое забавное, на мой взгляд, что за эти же четыре поколения женщины, пожалуй, «натренировались» и действительно поверили в то, что они «по жизни» равны мужчинам. И очень многого из реально существующей в обществе половой «асимметрии» научились сами честно не замечать. Приведённая мною история Владислава и Ирины — лишь один из примеров. Хотите, приведу ещё один, о котором тоже мало кто думает, а мне (возрастному психологу по образованию и эволюционисту по мировоззрению) он очень близок? Мужчинам всех групп и сословий у нас в России всегда было позволено и позволено сейчас свободно, «как оно есть», проходить все возрастные этапы своей жизни. И это, на мой взгляд, очень здорово им эту жизнь облегчает. Никто не ждёт от них ничего большего, чем — чистая, опрятная одежда (за модой тоже можно особо не гнаться, хемингуэевский свитер сойдёт даже сейчас) и личная, вполне умеренная, гигиена. Никто не ждёт от них, что они (если, конечно, не работают актёрами, дикторами на телевидении и иными публичными фигурами) будут маскировать появляющиеся с возрастом морщины с помощью косметики, посещать косметологов, делать причёски, маникюр, пластику, ну и всякие другие вещи, которых все (в том числе и сами женщины) как-то по умолчанию ожидают от «приличной, ухоженной женщины».

Быт у нас сейчас в больших городах наконец именно такой, о котором мечтали большевики. Постперестроечная патологическая зацикленность женщин на воспитании и образовании детей («я, знаете ли, совершенно без сил, потому что вожу двух своих детей на восемь кружков и постоянно делаю с ними развивающие картинки из манной кашки»), пережив свой пик лет десять назад, тоже, мне кажется, в последние годы всё-таки идёт на спад.

Самое время попытаться посмотреть на картинку по возможности объективно.

Биологически мужчина и женщина — всё-таки очень разные, с этим, я думаю, никто всерьёз спорить не станет. Помимо очевидного (вынашивать, рожать, кормить, сила мышц и прочее такое), они (это меньше известно) даже на одинаковые лекарства и лечение реагируют по-разному. А что насчёт гендерных ролей?

А вот здесь — полная путаница, противоречивые декларации и масса «негласных договорённостей», нигде не прописанных и даже не проговорённых, но как бы подразумевающихся. Иногда, впрочем, эти темы всплывают и волной прокатываются по интернет-дискуссиям, и тогда вызывают сотни и даже тысячи противоречивых, эмоционально заряженных откликов от обоих полов, но никакого синтеза и даже порядочного анализа там, по моим наблюдениям, не случается. Кто от всего этого проигрывает? Мне кажется, что оба пола приблизительно в равной степени. Потому что в условиях неопределённости и те, и те видят себя несправедливо обиженными, а тема «справедливого мира» почему-то имеет в нашей культуре большое (неоправданно большое, на мой личный взгляд) значение. А вам как кажется?

Но что же всё-таки Владислав и Ирина?

Мы с мужчиной честно попытались разобрать все возможные варианты его действий. В процессе нашего общения выяснились дополнительные подробности. Оказывается, Ирина уволилась со своей работы, со своим приличным резюме довольно легко нашла работу дистанционную и уехала на Гоа. Сейчас живёт там в составе какой-то славянской коммуны. Шлёт очень красивые и умиротворённые фотографии. Много занимается йогой и, кажется, приняла буддизм. Владислав от всего этого ещё дополнительно бегает по стенке — «ей там так хорошо, а мне здесь так плохо!»

— Но вы же тоже работаете в основном дистанционно. Если вам нравится Азия и всё это близко, может быть, вам поехать к жене с ребёнком и жить там вместе, всей семьёй? — предлагаю я.

— Но я не хочу с ней жить!

— Поняла, не проблема, так бывает.

Почти сразу Владислав попытался обсудить идею совместного (она, я и мой сын) проживания со своей нынешней пассией. Намекал, что «мы могли бы потом родить и своего ребёнка». Девушка оказалась смышлёной и сразу спросила: это что, предложение прямо сейчас жениться? Мне готовиться к свадьбе? Написать родственникам в Ростов-на-Дону? Владислав немедленно пошёл на попятный: ну, конечно, не так сразу, надо же посмотреть, попробовать, всё обдумать… Девушка на это ответила, что на что-то там смотреть и одновременно ухаживать за чужим капризным ребёнком она не согласна категорически. Перестала у Владислава ночевать, заявила, что в «последнее время наши отношения стали какими-то скучноватыми, как будто что-то погасло…», и запостила на своей страничке в соцсети фото, где она катается на катке «У флагштока» в вызывающе короткой юбочке, а её бережно обнимает за тонкую талию красавец с автозагаром.

Владислав встретился и с мамой своей дочки Сони. Угостил бывшую сожительницу и дочку обедом в ресторане и закинул удочку:

— А что, может быть, нам с тобой предпринять ещё одну попытку? Я ведь на самом деле всегда тебя ценил и понимаю, что ты хорошая мать для нашей дочери, не сравнить с Ириной, да и по результатам воспитания всё видно… И смотри, как теперь удачно получается: у тебя сразу будет и сын, и дочка…

— А муж у меня будет? — усмехнулась женщина и сама же себе ответила. — Ничего у меня в этой истории не будет, кроме дополнительных проблем. Прибежал ко мне, как припекло, и так же убежишь. Ирка на самом деле молодец, я-то дура была, а она мне всё объяснила и показала, и вот я теперь подумываю: может, мне Соньку тоже тебе подкинуть и к Ирке махнуть? Она, между прочим, меня зовёт… Устроюсь там где-нибудь в их общепите, на жизнь хватит, а тебе за Соньку, как Ирка, квартиру оставлю сдавать…

Владислав побледнел и подавился салатом.

— Не дрейфь, — снисходительно усмехнулась женщина и похлопала бывшего сожителя по спине. — Никогда я свою родную дочку такому сморчку, как ты, не отдам, и вообще никому, даром и даже с доплатой мне эта Индия не нужна. И ты не нужен, хотя Сашку, конечно, мне жаль немного, он хоть и избалованный, но всё же человек, а такие вот ему родители достались…

Владислав попытался привлечь к делу свою мать. Она честно приезжала несколько раз, ночевала, прибиралась, пыталась воспитывать и окорачивать Сашу в его капризах. Тот с бабушкой сразу поссорился и заявил отцу: она мне не нравится, она — злая, как ведьма, ну её совсем. Бабушка вторила внуку: у меня преподавание, у меня работа и вообще жизнь, я тебе не обязана, и раз уж ты подбираешь таких безответственных женщин, и в результате получаются вот такие невоспитанные, расторможенные дети — клиенты для психоневрологического диспансера, то вы сами и должны…

***

Чем же всё закончилось?

Владислав позвонил родителям Ирины, обрисовал ситуацию так, как он её видел, и, буквально рыдая в трубку, сказал, что нанятая им няня с капризами ребёнка не справляется, в садике тоже жалуются, и он отправит его в какое-нибудь заведение с круглосуточным пребыванием, и пусть его там лечат и вообще делают что угодно…

Родители Ирины взяли трое суток «на подумать».

По истечении этих трёх суток они приехали и забрали Сашу вместе с вещами и документами.

— Вырастим, ничего, — сказала женщина. — Я всё равно с той работы хотела уходить. Найду другую, поближе к дому и неполный день, чтобы в садик и потом в школу его водить. И вот дело у нас с дедом будет, а то мы всё кота воспитывали…

— Деньги на мальчишку будешь на карточку переводить, — мрачно сказал заводской мастер, дед Саши. — А на порог к нам я тебя, уж не обессудь, не пущу. И Ирку, когда она из своих ****** вернётся, — ещё подумаю. Как Сашка вырастет — тогда уж пусть сам насчёт вас решает. Прощай. Руки не подаю.

Владислав испытал при этом прощании сложную гамму чувств. Но ведущим было всё-таки — облегчение.

Вот такие дела.

P.S. Сегодня утром, когда писала этот материал, мой собственный муж спросил: о чём сегодня пишешь?

— В целом — о неравенстве мужчин и женщин.

— О, полнейшее неравенство! — неожиданно горячо подхватил он. — Вот смотри: женщин в брюках вокруг — сколько угодно! А мужики в юбках — где? Нет! А я, может, всю жизнь мечтал… — и пожилой сотрудник Института экспериментальной медицины удалился на работу, грустно и разочарованно улыбаясь.