Катерина Мурашова

Поход за котлетами

Пришел румяный молодой человек на вид около тридцати лет. Светлые волосы, голубые глаза, белозубая улыбка, внешность типичного Ивана-дурака из русских народных сказок. На руках принес годовалого приблизительно младенца — девочку. Матери с ними не было. Наверное, приучает молодого папашу самостоятельно взаимодействовать с ребенком, подумала я и мысленно же одобрила: и правильно делает! Впрочем, может, дома еще один, только что родившийся младенец и мама осталась с ним? Наверняка пришли за какой-то справкой, или просто дисциплинированная семья: в год положен осмотр специалистов, некоторые при этом забредают и к психологу. Мужчина обращался с девочкой спокойно и сноровисто — оглядел кабинет, спросил разрешения, снял сапожки и штанишки-комбинезончик, спустил на пол. Причем девочка оказалась весьма самостоятельной — не опустилась сначала на четвереньки на ковер, как обычно делают годовасики, оставшись без поддержки родительских рук, а сразу уверенно потопала к полкам с игрушками. Уже оттуда обернулась, посмотрела сначала на отца, потом на меня и с отчетливо вопросительной интонацией сказала:
0

Импринтинг, или Запечатление. Как устроены воспоминания у детей и целой нации

Я родилась в огромной коммунальной квартире на Петроградской стороне и жила там до трех с половиной лет. Среди множества наших соседей (на пике численности в квартире жило 42 человека) была пожилая, но еще не дряхлая пенсионерка Надежда Николаевна. У нее была маленькая комната с удивительными для современного глаза пропорциями: небольшая площадь заставленного какой-то темной и древней мебелью пола и огромная площадь четырех стен, оклеенных выцветшими, с потеками обоями. Снизу казалось, что наверху стены сходятся куполом. Так получалось потому, что комнатка Надежды Николаевны была «выгороженная» из когда-то очень большого зала (на потолке сохранилась четверть целой лепнины — какие-то узоры, цветы, завитушки и одна нога с голой пяткой), а потолки в нашей квартире были высотой четыре с половиной метра. Люстры у Надежды Николаевны не было — на длинном витом шнуре свисала вниз очень яркая лампочка, от которой всегда расходился радужный ореол. Высокое окно с полукруглым верхом на зиму всегда заткнуто серой ватой и поверх нее заклеено бумажными полосами, которые мазали клейстером (его варили из крахмала в большой кастрюле на кухне). Открывается только небольшая форточка с фигурной ручкой, и свежий воздух, вливаясь через нее в комнату, дрожит и переливается. Потолок комнаты теряется в бледно-оранжевом тумане, и когда я с порога запрокидываю голову, я его почти не вижу — только неизвестно чья голая пятка от барельефа отбрасывает небольшую синюю треугольную тень.
0

Должны ли у детей быть обязанности. Продолжение

На прошлой неделе я предложила читателям поговорить об обязанностях детей. Поводом к тому стали две истории из моей личной практики, в которых подростки жаловались на родителей и в том числе на то, что их заставляют помогать. Отзывы родителей я читала с удовольствием, но и с удивлением тоже. Интересно, почему большинство зациклилось на готовке-уборке? Ведь это вовсе не было задано изначальным текстом, да и в середине дискуссии я еще раз попыталась уточнить и чуть-чуть расширить тему. Но все равно… Причем ведь практически сразу все согласились, что быт большинства людей за последние сто лет изменился кардинально в плане необходимости вкладывать в него время и усилия всей семьи. Значит, и обязанности должны были поменяться? Ведь менялись же в обществе представления об обязанностях родителей, правда? И теперь это не только накормить-одеть, не жалеть розог и воспитать в страхе Божьем. Что-то другое? Значит, параллельно что-то похожее на эволюцию должно было и с детскими обязанностями случиться. И теперь это не только и не столько «порося накормить, пол подмести, кудель спрясть». Однако обсуждение в значительной степени все равно почему-то крутилось именно вокруг порося, пола и кудели. А если не они, то и вообще ничего. Странно.
0