Чем пахнет будущее: парфюмер Бертран Дюшофур — о технологиях, вдохновении и легендарных ароматах
Читать на сайте
«В поисках утраченного времени» Марсель Пруст описывает, как запахи способны мгновенно возвращать нас в прошлое, пробуждая воспоминания. Наверняка, в вашей жизни были моменты, когда аромат неожиданно «включал» память о прошлом и переносил в то время? Можете ли вы вспомнить первый такой опыт?
Впервые это случилось, когда я начал учиться и узнавать о парфюмерии. В самом начале моей работы мне нужно было запоминать ингредиенты — химические вещества, натуральные компоненты. Примерно через год после того, как я оказался в Грасе — у меня была трехлетняя стажировка там — я почувствовал запах одного химического вещества под названием IBCH — это очень сладкая древесная нота сандала. Нечто удивительно чувственное, очень мягкое, как облако — кремовое древесное облако, но очень нежное. Возможно, это самая тонкая нота среди сандаловых. И это довольно базовый ингредиент — не жидкость даже, а такой вязкий, почти липкий субстрат. И когда я впервые почувствовал его в Грасе — бах — у меня возник яркий флешбэк: коридор парижского метро на станции Сен-Лазар, в одном очень конкретном месте. Это была рефлекторная память, понимаете?
Конечно.
Я совершенно не понимал, почему это произошло. Сначала я не вспомнил ничего конкретного. И только после того, как я попытался разобраться, почему у меня возникла такая вспышка, осознал, что одно из первых очень ярких впечатлений, которые у меня были, когда я приехал в Париж в 16 лет, — это покупка маленького флакончика Spiritual Sky (имеется в виду популярный бренд ароматических масел и благовоний. — Прим. ред.). В то время в метро индусы торговали такими маленькими флакончиками якобы натурального сандала. Всего один евро за флакон. Очень дёшево.
И на самом деле этот аромат был настолько удивительно приятен, что мне захотелось его купить. Это был самый первый аромат, который я приобрёл. Даже не совсем аромат — скорее нечто, созданное вокруг молекулы сандала. Это было очень дёшево, но настолько тонко, потому что сам ингредиент очень тонкий. И в тот момент я понял этот флешбэк — я связал образ, который возник у меня в голове там в Грасе, с тем, что я купил этот ингредиент именно в том месте, у входа в метро на Сен-Лазар, примерно за восемь–девять лет до этого. Это было невероятно. Я начал учёбу… мне было двадцать пять–двадцать шесть… да, прошло почти десять лет. Потрясающе.
Шеф-повара говорят, что вкусы зависят от множества условий, в том числе от региона, где человек родился и вырос. Например, на юге любят более яркие, кисло-сладкие и острые сочетания, а на Урале и в Сибири — более плотные, с большей жирностью. Думаю, с запахами такая же история — окружающая среда, климат, естественные ароматы — всё это очень влияет на наши ольфакторные предпочтения.
В каком-то смысле — да. Раньше это действительно было так. Например, в средиземноморских странах, таких как Испания и Италия, самыми популярными были очень лёгкие, очень свежие ароматы — просто из-за жаркого климата.
Во Франции же всё гораздо сложнее: у нас очень многогранная культура, и стиль французов тоже многогранен, потому что у нас несколько климатических зон — средиземноморская, океаническая, альпийская — всё это в одной небольшой стране. Поэтому с французами всегда сложно: невозможно точно сказать, что нам нравится. Нам либо нравится очень многое — или всё и одновременно ничего. Мы очень критичны.
А вот на севере, например в Германии — это страна с довольно холодным климатом (хотя и не таким холодным, как в России, но холоднее, чем во Франции) — предпочитают очень пудровые, сладкие, ванильные ноты, амбровые, обволакивающие композиции. Очень ценятся такие ингредиенты, как амброксан (аналог натуральной серой амбры. — Прим. ред.), ваниль и подобные.
А что насчёт россиян? Какие ароматы нравятся нам?
Вы очень любите цветочные и фруктовые ноты, определённую гурманскую сладость, но не слишком приторную. Это довольно интересно: вам ближе ноты красных ягод, акценты чёрной смородины, молочные, сладкие, персиковые оттенки. Возможно, потому что такие ароматы как бы «укутывают» вас, защищают от холода.
Если бы вы создавали ольфакторную композицию, посвященную нашей стране, из каких нот она бы стояла?
Я бы сказал, бальзамические хвойные ноты — возможно, потому что они напоминают тундру и тайгу. Фруктовые ноты, особенно чёрная смородина — вы буквально одержимы чёрной смородиной. Все эффекты красных ягод во многом основаны на ней, и вам это очень нравится. Южные ноты — яблока, персика — вы это действительно любите. Экзотические оттенки, такие как облепиха — с кислинкой, но при этом фруктовые, немного сладкие.
Да, я думаю, ваш стиль именно такой: вам нравятся цветочные ароматы, розовые ноты, ландыш и подобные вещи, но всё это обязательно окружено фруктовыми оттенками и эффектами, и всегда с лёгким гурманским акцентом, бальзамическими хвойными нотами — пихтовым бальзамом. Хвоя, но именно пихта — вам это очень нравится. И, кстати, с 2012 по 2016 год я создавал ароматы для одного российского бренда — The Vagabond Prince. И композиция Enchanted Forest с чёрной смородиной, ягодная, очень яркая на старте, с выраженным хвойным, пихтово-бальзамическим фоном — точно попадание в этот ответ. Получилось нечто гурманское — древесное, немного шипровое.
Это своего рода мотив: вам очень нравятся зелёные оттенки, ароматические ноты, например полынь. Вам нравятся хвойные аккорды, довольно свежие, прохладные ноты — сосна, а за ними — ладан, а затем — фруктовые оттенки.
Благодаря Cosmotheca ваш бренд L'Entropiste сейчас официально выходит на российский рынок. С какого аромата лучше всего начать знакомство с ним?
Я бы начал знакомство с самого понятного для российских потребителей — Jodhpur 6am. Думаю, он ближе всего к российскому вкусу, настроению, потому что он одновременно довольно фруктовый, мягкий, цветочный — в «русском духе». Он очень обволакивающий, деликатный, чувственный…
А дальше — сложно сказать… Semence Douce очень своеобразный, но тоже может быть интересен. В России любят ладан, так что можно вам может быть интересен и Ensang Noir.
Ensang Noir — довольно плотный, сложносочиненный аромат, при этом он очень интересно играет и раскрывается на коже. И он очень, как мне кажется, в вашем стиле, ведь вас часто называют мастером «инсенс-композиций» — ароматов, в основе которых лежат древесные, смолистые и дымные ноты ладана, мирры, уда, сандала. Но сейчас индустрия как будто бы подталкивает парфюмеров к упрощению звучания — справедливо ли это ощущение?
Нужно быть проще?
Не то, чтобы «нужно», скорее это общий тренд — более лёгкие, менее тяжёлые ароматы.
Скорее более коммерческие, более понятные, более носибельные, да. Но это не мой подход. Я бы сказал, что я — «ниша внутри ниши», потому что я всегда стараюсь держаться особняком, отличаться, быть достаточно инновационным — надеюсь, при этом гармоничным — но всё равно очень нишевым.
И я не стремлюсь делать что-то лёгкое и простое, нет. Моя парфюмерия довольно сложная, интеллектуальная, глубокая. Возможно, её не так просто понять с первого раза, но именно поэтому многие говорят: «Это очень необычно, но при этом притягательно». Я знаю, что как только человек попробует и поживет с одним из моих ароматов, ему потом сложно от него отказаться.
Сегодня многие бренды строятся вокруг маркетинга. Насколько это влияет на свободу парфюмера?
Да, это правда. Даже в нишевой парфюмерии. На самом деле это печально. Многие бренды делают вид, что создают что-то оригинальное, но на самом деле это не так. Они пытаются добиться «своей оригинальности» через историю и маркетинговый образ.
Я даже могу сказать больше: сейчас очень много копирования. Появляется всё больше и больше копий, даже в нишевой парфюмерии. Инноваций становится меньше, потому что выпускается слишком много всего, и всё это делается лишь для того, чтобы казаться другим за счёт маркетинговой истории. Я категорически против этого.
Как невзирая на тренды оставаться свободным, делать то, что хочешь, но при этом оставаться востребованным у покупателей? Как найти этот баланс?
Быть максимально честным. Пытаться всё же создавать что-то новое. Хотя на самом деле это очень сложно. Потому что я не могу создавать что-то, притворяясь или желая быть инновационным, но забывая, что уже так много всего выпущено, и, возможно, то, что я делаю, уже было сделано — а я об этом даже не знаю, потому что, как и любой человек, не могу знать обо всем. Это печально. Возможно, я часто ошибаюсь — гораздо чаще, чем думаю, но я иду своим путём. Я стараюсь не сравнивать свою работу с другими. Я никогда не пробую то, что делают остальные. Никогда. Я просто следую своему пути — и всё. Может получиться что-то оригинальное и успешное, а может быть полный провал, потому что это уже делали десять раз до меня.
Мне кажется, очень сложно сделать легендарный аромат. Это как, например, в музыке… Во многом — вопрос удачи. Понимаете… Даже Куркджян — он создал свой Baccarat Rouge в качестве эксперимента: взял примерно десять самых характерных ингредиентов из La Vie est Belle и создал на их основе аромат. Так получился Baccarat Rouge — на довольно простых, базовых молекулах, вроде Crystal Moss и подобных. Он сделал этот аккорд и выпустил аромат, сказав: «Посмотрим, что будет», — и даже не предполагал, что этот парфюм станет настолько популярным. А успех пришёл благодаря людям — например, Рианне и другим, кто постепенно начал продвигать этот аромат.
Это как рок-группа: есть два-три хита, а остальные песни никто толком и не знает. А потом, когда становишься фанатом, начинаешь открывать для себя остальные альбомы — и находишь там что-то интересное. Но по-настоящему популярны только три-четыре трека. Так ведь?
Да, конечно, вы правы.
Мы создаём слишком много, потребляем слишком много — как я говорил раньше. Мы в каком-то смысле становимся «паразитами». Этот «шум» возвращается к нам, и мы теряемся в нем. Даже мы, парфюмеры, теряемся. Нас накрывает огромная волна творчества, и мы буквально тонем в ней. И я уже не знаю, что думать и как дальше работать. Правда, не знаю. Я просто стараюсь скромно идти своим путём — получается или нет… но это мой путь.
Как изменилось ваше восприятие ароматов со временем и опытом?
Я бы сказал, что сильно изменился, потому что я стал гораздо точнее в своей экспертизе. Со временем пришло мастерство, сегодня я знаю, как создавать композиции, скажем так, без сюрпризов в технической части. Но при этом, в каком-то смысле, я остаюсь тем же, что и сорок, тридцать лет назад, когда только-только начал заниматься парфюмерией и создал свой первый аромат соответственно — у меня всегда были определённые видение, вкус, предпочтения в том, как создавать ароматы. Но, конечно, они развиваются с годами.
Раньше я очень любил сладкие ванильные ноты, фруктовые акценты и тому подобное, сейчас я использую их всё меньше, потому что меняются мои вкусы — даже в еде. Раньше я ел много сладкого, тортов, десертов. Сейчас всё меньше. И мои вкусы эволюционируют. То же самое происходит и со мной как с парфюмером. Забавно, на самом деле.
Может быть, есть ноты или темы, к которым вы больше не возвращаетесь?
Да, конечно. Ванильные ноты использую всё реже. Пачули — тоже. Раньше я очень любил шипровые композиции, мощные шипры — с 20–30% пачули. Сейчас я использую пачули скорее как модератор, как элемент контраста в древесных аккордах, а не как основу шипра. То есть теперь это не центр аромата, а скорее грань, оттенок в древесной композиции. Это совсем иной подход.
Вы справедливо отметили, что создание ароматов можно сравнить с написанием музыки. Можете рассказать о своих любимых композиторах или треках? Что вы сейчас слушаете?
Я слушаю много электронной музыки — исполнителей и композиторов, в основном английских или ирландских. Например, Макс Купер, Джон Хопкинс — он мой любимый, абсолютно сумасшедший. Но и другие тоже. Ещё я большой поклонник Radiohead — они настоящие, невероятные творцы.
Мне нравятся южные инди-музыканты, британские и американские исполнители, не слишком известные. Например, американская группа, исполняющая экспериментальную музыку, Son Lux, группа Spoon из Техаса, нью-йоркская инди-рок-группа TV on the Radio.
И вообще мне нравятся разные вещи. Знаете, например, Young Fathers — это шотландская группа. Они для меня просто невероятные — очень интересные по своему мышлению, по битам, ритму и подходу в целом. Афро-британская музыка — это отличное сочетание.
Но вообще у меня очень эклектичный вкус: мне нравится много разных стилей. И электронная музыка — она действительно очень интересная.
И, смею предположить, что вы слушаете музыку, когда создаёте ароматы?
Да-да, это очень вдохновляет. Очень. Я ещё много рисую, пишу — я практически всегда с музыкой.
А как происходит процесс создания парфюмерной композиции?
Всё начинается с идеи и концепции. Как только у меня появляется идея или концепт — всё происходит очень спонтанно, очень быстро. Но вот найти действительно интересную, инновационную идею — не так-то просто.
Сначала идея, потом концепция. Это может быть образ, пейзаж, что угодно. Поэтому, когда у клиента есть своя идея или концепция, и он приносит её — это тоже очень интересно. Я просто следую заданному, это своего рода вызов, и я стараюсь сделать всё возможное, чтобы удовлетворить запрос.
А этот момент вдохновения — когда и как он возникает?
Это может быть что угодно — увидеть что-то, почувствовать запах цветка… например, сирени. Вроде бы простой цветок, но он пахнет очень сильно, очень выразительно. И это может стать огромным источником вдохновения потому что я воспринимаю её очень по-своему. Каждая сирень имеет свою индивидуальность: она может по-разному звучать — сильнее в помещении или, наоборот, в естественной среде. И мне нужно это интерпретировать — или даже исследовать, что ещё интереснее. Это очень простой источник вдохновения.
Я довольно прямолинеен — люблю простые вещи. И природа для меня — самый очевидный источник вдохновения. Я всегда повторяю слова Леонардо да Винчи: природа — это единственный и бесконечный источник вдохновения.
Вы говорили, что вдохновение часто приходит во время путешествий. Какие страны и культуры сейчас вдохновляют вас больше всего?
Япония — всегда Япония. Индия тоже вдохновляет, потому что я много путешествовал по ней, и она всегда остаётся источником вдохновения.
Но вдохновить может даже обычный парк. Сейчас во Франции весна, всё цветёт — даже в Париже это невероятно красиво. Например, в Нёйи, пригороде на западе Парижа — есть прекрасный парк Багатель. Мы с женой были там на выходных, гуляли около двух часов, вдыхали ароматы — эвкалипта, нарциссов… Всё пахло так прекрасно, и это само по себе приносило огромное удовольствие.
Вы упомянули Японию, и я подумала про гастрономию — она ведь там на высочайшем уровне. Какая кухня вам нравится?
Я очень люблю французскую кухню, итальянскую, конечно. Также обожаю индийскую кухню, и некоторые японские блюда мне очень нравятся. Итальянская кухня интересна тем, что она простая, но при этом основана на благородных продуктах — и получается очень вкусно. Французская кухня может быть очень тонкой, но иногда слишком сложной, почти перегруженной.
А что насчёт русской кухни?
Я недостаточно с ней знаком. Зато хорошо знаю армянскую — она очень вкусная, близка к средиземноморской. Также мне нравится грузинская кухня.
Сейчас — прекрасное время, чтобы лучше с ней познакомиться. Русская кухня находится на подъеме, а наши шеф-повара делают интересные, подчас уникальные вещи, обращаются к истории, используют местные продукты и ингредиенты, много экспериментируют. Это правда может быть интересно… Но поговорив о вдохновении, не могу не спросить — бывают ли у вас периоды выгорания?
Бывают, но редко.
И что вы делаете в такие моменты?
Ничего особенного. Просто ничего не получается — и всё.
Я могу провести так дней пятнадцать, разочарованный тем, что делаю. И просто жду, пока это пройдёт. Думаю, я в этом смысле как все.
То есть нужно просто переждать этот период?
Да, конечно. Иногда, и сам не понимаешь почему, вдруг появляется невероятная энергия. И это даже не зависит от настроения. Например, сейчас у меня довольно продуктивный период. Хотя в личной жизни всё не так просто — вокруг меня люди с серьёзными проблемами, и я стараюсь их поддерживать. Это непросто.
Когда мы говорим о парфюмерии, мы обычно говорим о прошлом или о настоящем, но редко обращаемся к будущему. Как вы думаете, чем пахнет будущее?
Будущее — это технологии. В парфюмерии технологии — это химия. Поэтому всё, что связано с новыми молекулами, с новыми способами работы и исследования конкретных ингредиентов.
То есть это что-то более техническое, «серое», стальное — правильно я понимаю?
Да-да, именно так. Но на самом деле таких материалов много. У нас есть палитра примерно из 5000 ингредиентов — очень разных. Некоторые из них действительно очень «химические», но в особом, уникальном смысле — и их легко использовать для необычных, инновационных, даже провокационных эффектов. И мы это делаем.
Иногда мы даже пытаемся заранее определить, какие молекулы будут интересны для будущего — чтобы исследовать их и использовать по-новому, создавая, в каком-то смысле, образ будущего.
Вам нравится этот тренд?
Да, нравится, потому что это вызов. А я люблю вызовы. Вызов — это, можно сказать, мой жизненный девиз.
Обсудить на сайте
