Чем пахнет будущее: парфюмер Бертран Дюшофур — о технологиях, вдохновении и легендарных ароматах
«В поисках утраченного времени» Марсель Пруст описывает, как запахи способны мгновенно возвращать нас в прошлое, пробуждая воспоминания. Наверняка, в вашей жизни были моменты, когда аромат неожиданно «включал» память о прошлом и переносил в то время? Можете ли вы вспомнить первый такой опыт?
Впервые это случилось, когда я начал учиться и узнавать о парфюмерии. В самом начале моей работы мне нужно было запоминать ингредиенты — химические вещества, натуральные компоненты. Примерно через год после того, как я оказался в Грасе — у меня была трехлетняя стажировка там — я почувствовал запах одного химического вещества под названием IBCH — это очень сладкая древесная нота сандала. Нечто удивительно чувственное, очень мягкое, как облако — кремовое древесное облако, но очень нежное. Возможно, это самая тонкая нота среди сандаловых. И это довольно базовый ингредиент — не жидкость даже, а такой вязкий, почти липкий субстрат. И когда я впервые почувствовал его в Грасе — бах — у меня возник яркий флешбэк: коридор парижского метро на станции Сен-Лазар, в одном очень конкретном месте. Это была рефлекторная память, понимаете?
Конечно.
Я совершенно не понимал, почему это произошло. Сначала я не вспомнил ничего конкретного. И только после того, как я попытался разобраться, почему у меня возникла такая вспышка, осознал, что одно из первых очень ярких впечатлений, которые у меня были, когда я приехал в Париж в 16 лет, — это покупка маленького флакончика Spiritual Sky (имеется в виду популярный бренд ароматических масел и благовоний. — Прим. ред.). В то время в метро индусы торговали такими маленькими флакончиками якобы натурального сандала. Всего один евро за флакон. Очень дёшево.
И на самом деле этот аромат был настолько удивительно приятен, что мне захотелось его купить. Это был самый первый аромат, который я приобрёл. Даже не совсем аромат — скорее нечто, созданное вокруг молекулы сандала. Это было очень дёшево, но настолько тонко, потому что сам ингредиент очень тонкий. И в тот момент я понял этот флешбэк — я связал образ, который возник у меня в голове там в Грасе, с тем, что я купил этот ингредиент именно в том месте, у входа в метро на Сен-Лазар, примерно за восемь–девять лет до этого. Это было невероятно. Я начал учёбу… мне было двадцать пять–двадцать шесть… да, прошло почти десять лет. Потрясающе.
Шеф-повара говорят, что вкусы зависят от множества условий, в том числе от региона, где человек родился и вырос. Например, на юге любят более яркие, кисло-сладкие и острые сочетания, а на Урале и в Сибири — более плотные, с большей жирностью. Думаю, с запахами такая же история — окружающая среда, климат, естественные ароматы — всё это очень влияет на наши ольфакторные предпочтения.
В каком-то смысле — да. Раньше это действительно было так. Например, в средиземноморских странах, таких как Испания и Италия, самыми популярными были очень лёгкие, очень свежие ароматы — просто из-за жаркого климата.
Во Франции же всё гораздо сложнее: у нас очень многогранная культура, и стиль французов тоже многогранен, потому что у нас несколько климатических зон — средиземноморская, океаническая, альпийская — всё это в одной небольшой стране. Поэтому с французами всегда сложно: невозможно точно сказать, что нам нравится. Нам либо нравится очень многое — или всё и одновременно ничего. Мы очень критичны.
А вот на севере, например в Германии — это страна с довольно холодным климатом (хотя и не таким холодным, как в России, но холоднее, чем во Франции) — предпочитают очень пудровые, сладкие, ванильные ноты, амбровые, обволакивающие композиции. Очень ценятся такие ингредиенты, как амброксан (аналог натуральной серой амбры. — Прим. ред.), ваниль и подобные.
А что насчёт россиян? Какие ароматы нравятся нам?
Вы очень любите цветочные и фруктовые ноты, определённую гурманскую сладость, но не слишком приторную. Это довольно интересно: вам ближе ноты красных ягод, акценты чёрной смородины, молочные, сладкие, персиковые оттенки. Возможно, потому что такие ароматы как бы «укутывают» вас, защищают от холода.
Если бы вы создавали ольфакторную композицию, посвященную нашей стране, из каких нот она бы стояла?
Я бы сказал, бальзамические хвойные ноты — возможно, потому что они напоминают тундру и тайгу. Фруктовые ноты, особенно чёрная смородина — вы буквально одержимы чёрной смородиной. Все эффекты красных ягод во многом основаны на ней, и вам это очень нравится. Южные ноты — яблока, персика — вы это действительно любите. Экзотические оттенки, такие как облепиха — с кислинкой, но при этом фруктовые, немного сладкие.
Да, я думаю, ваш стиль именно такой: вам нравятся цветочные ароматы, розовые ноты, ландыш и подобные вещи, но всё это обязательно окружено фруктовыми оттенками и эффектами, и всегда с лёгким гурманским акцентом, бальзамическими хвойными нотами — пихтовым бальзамом. Хвоя, но именно пихта — вам это очень нравится. И, кстати, с 2012 по 2016 год я создавал ароматы для одного российского бренда — The Vagabond Prince. И композиция Enchanted Forest с чёрной смородиной, ягодная, очень яркая на старте, с выраженным хвойным, пихтово-бальзамическим фоном — точно попадание в этот ответ. Получилось нечто гурманское — древесное, немного шипровое.
Это своего рода мотив: вам очень нравятся зелёные оттенки, ароматические ноты, например полынь. Вам нравятся хвойные аккорды, довольно свежие, прохладные ноты — сосна, а за ними — ладан, а затем — фруктовые оттенки.
Благодаря Cosmotheca ваш бренд L'Entropiste сейчас официально выходит на российский рынок. С какого аромата лучше всего начать знакомство с ним?
Я бы начал знакомство с самого понятного для российских потребителей — Jodhpur 6am. Думаю, он ближе всего к российскому вкусу, настроению, потому что он одновременно довольно фруктовый, мягкий, цветочный — в «русском духе». Он очень обволакивающий, деликатный, чувственный…
А дальше — сложно сказать… Semence Douce очень своеобразный, но тоже может быть интересен. В России любят ладан, так что можно вам может быть интересен и Ensang Noir.
Ensang Noir — довольно плотный, сложносочиненный аромат, при этом он очень интересно играет и раскрывается на коже. И он очень, как мне кажется, в вашем стиле, ведь вас часто называют мастером «инсенс-композиций» — ароматов, в основе которых лежат древесные, смолистые и дымные ноты ладана, мирры, уда, сандала. Но сейчас индустрия как будто бы подталкивает парфюмеров к упрощению звучания — справедливо ли это ощущение?
Нужно быть проще?
Не то, чтобы «нужно», скорее это общий тренд — более лёгкие, менее тяжёлые ароматы.
Скорее более коммерческие, более понятные, более носибельные, да. Но это не мой подход. Я бы сказал, что я — «ниша внутри ниши», потому что я всегда стараюсь держаться особняком, отличаться, быть достаточно инновационным — надеюсь, при этом гармоничным — но всё равно очень нишевым.
И я не стремлюсь делать что-то лёгкое и простое, нет. Моя парфюмерия довольно сложная, интеллектуальная, глубокая. Возможно, её не так просто понять с первого раза, но именно поэтому многие говорят: «Это очень необычно, но при этом притягательно». Я знаю, что как только человек попробует и поживет с одним из моих ароматов, ему потом сложно от него отказаться.
Сегодня многие бренды строятся вокруг маркетинга. Насколько это влияет на свободу парфюмера?
Да, это правда. Даже в нишевой парфюмерии. На самом деле это печально. Многие бренды делают вид, что создают что-то оригинальное, но на самом деле это не так. Они пытаются добиться «своей оригинальности» через историю и маркетинговый образ.
Я даже могу сказать больше: сейчас очень много копирования. Появляется всё больше и больше копий, даже в нишевой парфюмерии. Инноваций становится меньше, потому что выпускается слишком много всего, и всё это делается лишь для того, чтобы казаться другим за счёт маркетинговой истории. Я категорически против этого.
Как невзирая на тренды оставаться свободным, делать то, что хочешь, но при этом оставаться востребованным у покупателей? Как найти этот баланс?
Быть максимально честным. Пытаться всё же создавать что-то новое. Хотя на самом деле это очень сложно. Потому что я не могу создавать что-то, притворяясь или желая быть инновационным, но забывая, что уже так много всего выпущено, и, возможно, то, что я делаю, уже было сделано — а я об этом даже не знаю, потому что, как и любой человек, не могу знать обо всем. Это печально. Возможно, я часто ошибаюсь — гораздо чаще, чем думаю, но я иду своим путём. Я стараюсь не сравнивать свою работу с другими. Я никогда не пробую то, что делают остальные. Никогда. Я просто следую своему пути — и всё. Может получиться что-то оригинальное и успешное, а может быть полный провал, потому что это уже делали десять раз до меня.
Мне кажется, очень сложно сделать легендарный аромат. Это как, например, в музыке… Во многом — вопрос удачи. Понимаете… Даже Куркджян — он создал свой Baccarat Rouge в качестве эксперимента: взял примерно десять самых характерных ингредиентов из La Vie est Belle и создал на их основе аромат. Так получился Baccarat Rouge — на довольно простых, базовых молекулах, вроде Crystal Moss и подобных. Он сделал этот аккорд и выпустил аромат, сказав: «Посмотрим, что будет», — и даже не предполагал, что этот парфюм станет настолько популярным. А успех пришёл благодаря людям — например, Рианне и другим, кто постепенно начал продвигать этот аромат.
Это как рок-группа: есть два-три хита, а остальные песни никто толком и не знает. А потом, когда становишься фанатом, начинаешь открывать для себя остальные альбомы — и находишь там что-то интересное. Но по-настоящему популярны только три-четыре трека. Так ведь?
