Уроки жёсткого перевоспитания. О победителе Канн-2026 «Фьорде» Кристиана Мунджиу

Одним абзацем

«Фьорд» Кристиана Мунджиу можно было бы ошибочно назвать консервативным кино, потому что режиссёр якобы прямо критикует страны Запада за их показную прогрессивность. На деле в ней он изображает то же самое лицемерие и шовинизм, которые обличал в предыдущей картине «МРТ». Только если в родной Румынии он видел засилье расистов и традиционалистов, то в Норвегии он обращает внимание на бескомпромиссность государства, называющего себя прогрессивным. Кристиан Мунджиу задаёт очень важные вопросы о селективной толерантности и эмпатии, а также подсвечивает скрытый расизм и имперское сознание норвежцев. Идеальное государство оказывается столь же противоречивым и жестоким к иноверцам, как и население румынской глуши — к иностранным работникам, разница лишь в декорациях. Каждый верит, что делает всё во благо.

Подробно

В крохотный норвежский город приезжает семья Георгиу из семи человек. Они глубоко верующие люди и готовы влиться в общество. Муж-румын Михай (Себастиан Стэн) поступает на службу в школу айтишником, а жена-норвежка Лисбет (Ренате Реинсве) работает в морге при доме престарелых; старшие же дети спокойно ходят в школу и дружат с соседкой Норой. Её родители считают бунтаркой и закрывают глаза, что их ребёнок режет себе руки лезвием. Это кажется им нормой, зато всех удивляет, что в доме Георгиу дети не могут пользоваться YouTube и играть в видеоигры, они обязаны изучать Библию и получают наказание за религиозное непослушание. Фатальным отклонением от «нормы» для норвежцев оказываются слухи о том, что мать Лисбет ударила (или просто оттолкнула?) старшую дочь Элию (Ванесса Чебан). Всех детей забирают сотрудники ювенальной юстиции, а самим родителям грозит суд с последующим тюремным сроком. Единственный выход — это дать бой государству и его представителям, которые уверены, что делают доброе дело.

В 2007 году румын Кристиан Мунджиу победил на Каннском кинофестивале с фильмом «Четыре месяца, три недели, два дня». Это реалистичная драма об ужасах нелегального аборта; это сугубо личное кино, в нём будто бы нет социально-политического контекста. Только боль, страх и суровая правда жизни. С тех пор прошло больше десяти лет, представители румынской новой волны в кинематографе пошли своими путями, изменился и подход Мунджиу к кино. Это хорошо видно по его предыдущей картине «МРТ» (2022), разбирающей на гласные и согласные членов румынского общества. Он показал одну деревню, где люди кошмарят друг друга: одни, расисты и шовинисты, ненавидят всех; другие, эксплуататоры, специально нанимают иностранцев из более бедных стран, чтобы сэкономить на рабочей силе, и потом говорят о толерантности. В «МРТ» нет хороших или плохих, кажется, что Кристиан Мунджиу вообще не хочет давать моральные оценки и окрашивать своих героев в чёрно-белые краски. Ему важнее поставить диагноз социуму, который не понимает, что творит.

Если «МРТ» было критикой своей родины, то «Фьорд» направляет взгляд на Северную и Западную Европу. Он не столько выступает против левой мысли, сколько подсвечивает лицемерие вокруг идеи абсолютного принятия и борьбы за её защиту. Провести параллель между показанным в картине обществом можно с обществом США 50-х годов. Тогда в демократическом государстве процветал антисемитизм и гомофобия, было репрессировано огромное количество людей из-за обвинений в поддержке коммунизма. Оказалось, что демократия может быть тоже страшно людоедской, прикрываясь при этом принципами морали и нравственности. 

Во «Фьорде» Кристиан Мунджиу ставит эксперимент над норвежским обществом, которое многим может показаться идеальным: стабильность, демократия, высокий уровень жизни, социальной поддержки и так далее и тому подобное. Через оптику режиссёра видно, что этот социум настолько же хрупок, консервативен и агрессивен ко всему внешнему и инородному, как и в случайной румынской деревне. Разница лишь в том, кто за какую сторону воюет и чем оправдывает своё поведение.Как только семья Лисбет и Михая прибывает в Норвегию, сразу получает порцию микроагрессии и расизма, к ним относятся с большим подозрением. Тут же всплывают на поверхность все предубеждения о чужой культуре, религии и политических убеждениях. Казалось бы, общество, так рьяно борющееся за открытость, должно принимать отличия людей, но на деле оно оказывается злым полицейским. Что ещё хуже — это высокомерие идёт со стороны норвежцев к приехавшей семье.

Хотя Норвегия не была колониальной страной и находилась под контролем то Дании, то Швеции, она заработала огромные деньги на морских перевозках, помогала транспортировать рабов из Африки в Америку, а также сахар и другие товары. Имперскость — это не только про государственную идеологию, но и про общее чувство превосходства одних людей над другими. Кристиан Мунджиу показывает этот менталитет: богатые и обеспеченные норвежцы считают, что им удалось достичь высокого уровня общества, а потому именно их образ жизни достоин защиты. В контексте «Фьорда» уверенности ювенальным службам придают социологические и психологические исследования, открывающие карт-бланш распоряжаться судьбами детей.

Такое выстроенное на жёсткой логике мышление исходит из ментальной ловушки, где результат является прямым следствием чётких действий. На деле же всегда есть место ошибке и случайности, тем более в гуманитарных науках. Этого могут не понимать люди, ослеплённые чувством собственного превосходства. Самоуверенность и высокомерие ведут к созданию фашистского государства, и не важно, какие у него политические ориентиры. 

Во «Фьорде» центром внимания оказывается ювенальная юстиция — за бюрократическим монстром стоят обычные люди. В маленьком городке все знают друг друга, поэтому никто не может быть непредвзят во время работы. С похожей мыслью в прошлом году в Каннах выступал Доминик Молль — в его «Деле №137» сотрудница бюро внутренних расследований пыталась разобраться в совершенном её коллегами преступлении. Только если Молль изображает государство как защищающую саму себя машину насилия, то Мунджиу говорит в целом об устройстве социума. 

Можно подумать, что режиссёр выступает с позиции консерватора, когда показывает, как люди и судебная система ополчились на религиозную семью из-за насилия над детьми. На самом деле он занимается полезной для демократического общества критикой. Эволюция и прогресс — это постоянные сомнения и переоценка своей системы ценностей. Без неё даже самая инклюзивная система окажется в оковах государственного фашизма.

Фильм куплен для проката в Россию.