Почему распадаются даже счастливые семьи

Уважаемые читатели, не против ли вы начать лето с небольшого мозгового штурма? Тем более что человек сам прямо попросил. Сказал, что читает нашу колонку уже больше десяти лет, но сам никогда в неё не писал, потому что стесняется: «Там у вас все такие умные, пишут гладко, и проблемы обсуждаются такие сложные», а у меня, дескать, всё не так, и, может быть, даже вы сама всё это, всех этих умных людей, придумываете — с вас, психологов, станется. Не очень наш человек, на самом деле, доверяет психологам как классу — бывает такое. Обращался к ним когда-то, пытался разобраться, но ничего от этого для него к лучшему не изменилось.

Поможем человеку, уважаемые читатели? Или, во всяком случае, хотя бы попытаемся…

***

Сейчас Валентина говорит, что её история до смущающей степени банальна — «в каждой первой статье такое описано, и даже ChatGPT может такое сочинить». Но когда-то ей, разумеется, так не казалось.

Замуж Валентина вышла за своего однокурсника и по огромной любви. Близко познакомились они курсе на третьем, сразу друг другу очень понравились и с тех пор практически не расставались — учились на разных потоках, но Артём всегда ждал её после занятий и провожал домой. Сам он жил в ближнем пригороде и домой в результате приезжал едва ли не заполночь. Когда спал и когда учился — непонятно. Родители и юноши, и девушки в студенческую любовь верили не очень, ставили на карьеру, обустройство в жизни и поэтому советовали молодым со свадьбой не спешить. На последнем курсе Артём (он уже подрабатывал в фирме, в которой писал диплом) снимал квартиру на троих с двумя друзьями рядом с институтом, и вот в этой квартире Валентина в какой-то (в значительной) степени и поселилась — в охотку готовила на всех (ребята сдавали деньги в общий котёл), прибиралась, установила дежурство, гоняла всех насельников и их меняющихся девушек в хвост и в гриву. Все четыре диплома писали все вместе. Валентина отвечала за слог и общее оформление, юноши помогали с формулами (все четверо учились на инженеров разных специализаций).

Сейчас Валентина вспоминает этот год как время ослепительного, ничем не замутнённого счастья, хотя объективно им с Артёмом было физически и морально трудно — диплом, нехватка денег, подработки, непонимание и периодические претензии довольно традиционно настроенных родителей, но всё равно, всё равно — небо после дождя, лучистое серебро, солнце ещё не прорвалось, но все видят и понимают — вот-вот.

После окончания института всё случилось ровно так, как и должно было случиться. Родители наконец поверили — это серьёзно. Сыграли свадьбу — не особенно дорогую, но с весельем, надеждами, молодыми красивыми друзьями со всех сторон, то есть ровно такую, как надо.

Первые пару лет снимали жильё, потом родители, скинувшись, выплатили первый взнос за ипотеку. Вплотную встал вопрос о детях. Артём честно говорил, что он считает: ещё рано, и вообще — ему совершенно достаточно самой Валентины и их взаимной любви. Его любовь — надо это признать честно — после свадьбы и с годами не угасала. Всегда внимательный и нежный, постоянные приятные сюрпризы, интересные разговоры и кинопросмотры по вечерам, упоительный секс, общие интересы, книги, друзья, поездки. Валентина тоже по-прежнему была влюблена и абсолютно счастлива, но давление среды и её собственных взглядов на устройство мира нарастало: ребята, а чего, собственно, вы ещё ждёте?!

В конце концов поставила вопрос ребром: я уже хочу ребёнка. Артём отступил, склонился в грациозном поклоне: если ты хочешь, да будет так.

Родился Виталик. Валентина сразу, буквально уже к концу первого триместра беременности, воспарила на крыльях материнского инстинкта: «Моя крошка! Пяточки! Носики-курносики!»

Артём помогал. Мыл, чистил, готовил. Отпускал «проветриваться» (хотя Валентине, особенно вначале, не очень было и надо — хотелось всё время быть с сыном). Но вот «давайте побудем все вместе, втроём» — это с самого начала вызывало у Артёма видимое раздражение. «А давай его уложим и побудем только вдвоём… А давай пригласим родителей и сходим или съездим куда-нибудь вместе… А может быть, всё-таки наймём на полдня няню?..»

Когда Виталику исполнился год, Валентина поняла всем уже давно очевидное: Артём ревнует её к сыну. Показалось — ужасно смешно и глупо. Так Артёму и сказала. Он обиделся и замкнулся. Стал позже приходить с работы. Перестал вечером рассказывать о том, как прошёл его день. Очень уменьшилось количество и упало качество интимной жизни. Валентина, всё ещё увлечённая ролью мамы, не сразу это заметила и даже как-то однажды обмолвилась: «А может, нам сейчас, сразу ещё и второго родить? Ну чтобы им вместе играть, а нам потом не думать?» Артём побледнел и отшатнулся. Валентина весело рассмеялась его страху. Ну как это кому-то могут не нравиться такие сладкие крошки?

***

Артём ушёл, когда Виталику исполнилось четыре года. Нашёл себе другую женщину и почти сразу честно в этом признался жене. Обидно, что именно в этот год у Валентины закончился гормональный материнский туман, и она впервые смогла взглянуть на ситуацию приблизительно глазами Артёма. Но было уже поздно. Расстались неплохо, без скандалов — всё-таки это действительно когда-то была огромная настоящая любовь. Артём платил алименты, приходил посидеть-поиграть с сыном. Если случалось что-то серьёзное, на него всегда можно было рассчитывать.

Новая жена Артёма всё про него поняла с самого начала и отправила свою дочь-второклассницу жить и учиться к матери в Кострому. Ездила туда на все каникулы, Артём сам отвозил её на машине, а по дороге они смотрели достопримечательности. Потом он возвращался на работу, а женщина оставалась гостить — с дочерью и мамой. Валентина с новой женой бывшего мужа знакома, и она ей в общем-то нравится, но видеть, как нежен и предупредителен с ней Артём и отчётливо, по памяти, понимать, как именно выглядят их отношения «за кадром», — до сих пор больновато.

Сама Валентина второй раз вышла замуж, можно сказать, что по расчёту. Привыкла, что в доме есть мужчина, да и мальчик подрастает, предположительно — ему нужно. С Олегом всё обговорили «на берегу», он познакомил её с мамой. Первый вопрос — о детях. Олег никогда не был женат, сказал, что приложит все силы, чтобы установить с Виталиком дружеские отношения (у него есть действующий родной отец, и я не буду стремиться его заменить, это, на мой взгляд, совершенно не нужно), и, конечно, будет очень рад, если у них с Валентиной появится общий ребёнок — мальчик или девочка, это совершенно всё равно, и мама тоже очень хочет внука или внучку.

Не хватало, конечно, вот этого лучистого, артёмовского «тебя видят, слышат, понимают», но постепенно привыкла. Любочка родилась через полтора года после регистрации брака. Поразительно, но на дочь никакие гормональные «пяточки» у Валентины не включились. Она защитила кандидатскую диссертацию, когда дочери было два с половиной года, — в значительной степени просто от скуки. Олег к Любочке относился очень хорошо, но не очень понимал, что с ней делать. Впрочем, никогда не отказывался с дочкой погулять, посидеть (включал мультики по телевизору или давал телефон), отвести в ясли, садик, на кружок или забрать оттуда.

Однако и тут без ревности не обошлось — мама Олега. Она требовала от сорокалетнего сына буквально всего — заходить (лучше каждый день), разговаривать, посещать театр, совместно смотреть фильмы и путешествовать по Золотому кольцу. Ежевечерний длительный созвон: «А что у вас сегодня на ужин, отправь картинку», — в дополнение. Олег не видел в этом ничего странного: «Это же моя мама, она меня вырастила. Мы всегда с ней жили, она меня любит и понимает, и хочет меня видеть и всё обо мне знать. У неё, кроме меня, больше нет близких людей». Даже предлагал продать обе квартиры и купить одну большую: «Мама будет жить с нами, это удобно, мне не придётся ездить, и мы с тобой сможем больше времени проводить». Валентина с ужасом отказалась. Олег непонимающе пожал плечами.

Последнее время у мамы Олега, видимо, начинаются какие-то когнитивные изменения. Она сделалась капризной и подозрительной, излагает теории заговора, каждый раз — новые. Подозревает Валентину бог весть в чём. Олег рвётся на два дома, всё время чувствует себя виноватым перед всеми, мамины теории его ужасают. У него обострилась астма (которой не было с детства), и уже было предынфарктное состояние. Виталик довольно бойко пошёл в подростковость: вейпы, энергетики и далее по списку. Ему надо уделять внимание: «Ты мужчина, поговори с ним!» — Олег честно пытается. Виталик его «мелко видит». Восьмилетняя Любочка недавно заявила: «У Витальки, получается, два отца, а у меня — ни одного! И мама — не поймёшь — то ли есть, то ли нет. Не понимаю: зачем я вообще на свете живу?» У Валентины на фоне всего этого обострилась экзема (даже гормональные мази уже плохо помогают) и растёт гормонально активная фиброма. В результате всё вроде бы неплохо, но домой с работы и из школы не хочется идти никому.

***

Запрос от Валентины формулируется приблизительно так:

— Хотелось бы понять: вот это вот всё и есть просто «обычная человеческая жизнь» и надо её теперь просто, не выёживаясь, жить, пока не помрёшь, решая мелкие текущие проблемы? Или всё-таки здесь ещё можно что-то сделать? Не понять, не проанализировать, не проработать или что там ещё обычно психологи рекомендуют (мнение Валентины: понимать тут, собственно, нечего, ибо все механизмы происхождения и текущего функционирования их ситуации любому разумному человеку очевидны), а именно — делай раз, делай два, делай три — и ситуация хоть на сколько-то, видимо, для всех участников улучшается…

Ну что, уважаемые читатели, попробуем помочь?

Пишите свои мнения, предложения, соображения и случаи из жизни по адресу katgift12@gmail.com.

Первая строчка в письме — на какой материал реплика, ваше имя и откуда вы.

Обещаю всё опубликовать в нашей традиционной рубрике «Люди пишут письма». А Валентина всё, разумеется, внимательно прочитает и заранее передаёт вам всем свою благодарность.