«Мужикам за 60 поздно в обтягивающих штанах скакать по сцене». Валерий Сюткин о возвращении «Браво»

Для Пикника «Афиши» вы впервые за долгое время на большую аудиторию выступите вместе с группой «Браво». Кто кому позвонил?

Это нужно спрашивать у команды Пикника «Афиши», все благодарности им. Мне от них поступил звонок: «Не хотите ли вы сделать…» — а я никаких препятствий не видел. Если ребята из «Браво» считают, что стоит выступить, — будем выступать. Понятно, что есть уже своя жизнь налаженная, но иногда приятно бывает вернуться…

То есть совместного альбома с «Браво» не ждать?

Пока такой задачи точно не стоит. Посмотрим, что покажет предстоящий концерт. Может, и будет смысл запланировать что-нибудь новое. Пока я даже не знаю, что мы будем играть: завтра поеду на репетицию, соберёмся с ребятами, обсудим, как они себе всё это представляют.

Кстати, хороший вопрос: вы на сцене будете всё время?

Я сделаю, как будет удобно: могу отдельно выйти на «свои» песни, могу с Робертом (Ленцем, солистом «Браво». — Прим. ред.) всё исполнить пополам: куплет — он, куплет — я. Могу на гитаре просто поиграть. Сам пока не знаю, как это будет. Но гарантирую, что 20 июня мы выйдем на сцену и это будет энергично. Мы точно получим удовольствие — и со зрителем постараемся поделиться. А что касается нового материала, альбома — это уже следующий виток…

Но вы открыты?

Никакого антагонизма, конечно. У нас с Евгением Львовичем (Хавтаном. — Прим. ред.), я считаю, была своя химия.

В группе «Браво» сильно после вас спели: «за окном играет Smiths» — а ведь Моррисси тогда же, когда и вы, в первой половине 1990-х, увлёкся рокабилли, с ним играл прекрасный Алан Уайт. Их влияния на себе не испытывали?

Моррисси — не главный мой кумир (смеётся). Вот Брайан Сетцер — это да, величайший гитарист в этом стиле, ему равных нет. Честно говоря, если бы я продолжал играть в «Браво», мне бы такие отсылки, как в песне «Мода», не очень нравились. У меня, конечно, тоже было: «Люблю причёску “полька” / и стрижку “полубокс”. / Люблю включать гитару / в колонку марки Vox» — но в русских текстах, по-моему, все эти упоминания Rolling Stones звучат странновато. Тем более если это отсылки на такие тонкие команды, как The Smiths, которых у нас и не знают толком.

Почему бы и нет? Stray Cats (откуда Сетцер) — тоже не самый известный коллектив, а «Браво» без «отсылок» к нему трудно себе представить.

«Новая волна», которую Женя (Хавтан. — Прим. ред.) с Жанной (Агузаровой. — Прим. ред.) частично воспроизводили в «Браво», — это всё-таки не совсем моё. И так эпатировать, как это умела Жанна, я тоже не мог: так и сказал Жене, когда мы начинали работать. Я поэтому и предложил: «Давайте возьмём классический рок-н-ролл 1950-х и соединим его с советской песней того же периода. И будем мы “стиляги из Москвы” — с галстучками, в белых рубашках».

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

В группе Japan тоже были «джентльмены» — и ничего, всё равно «нью-вейв».

Вот, кстати, кто были настоящие «джентльмены», настоящие стиляги — это наш фан-клуб. Там встречались удивительные пижоны в лучшем смысле этого слова: все выглядели на десятку, потому что готовились к концерту часов по пять. Мы-то как раз были стиляги с самоиронией — «после работы», как у нас любили говорить. Переоделись в рубашечки и играем рок-н-ролл. А у этих ребят всё было серьёзно.

Вас какие-нибудь западные реюнионы интересуют? Недавно Oasis собирались — но я сомневаюсь, что это ваша музыка.

Точно нет (смеётся). Хотя ноги там растут из «ливерпульской четвёрки», которую я очень люблю. Но я лучше «ливерпульскую четвёрку» послушаю. Я за первоисточник. Хотя и всё, что потом, конечно, вызывает уважение. Просто такая музыка — как и хард-рок, например, — требует молодости. Я сегодня уже и на Deep Purple не пойду, честно скажу.

А на что пойдёте?

Очень жалею, что пропустил Тони Беннетта. Вот на него нужно было сходить. Из тех, кто ещё с нами… На Rolling Stones с радостью пойду, хотя и был уже раза четыре.

Там уже точно ни от кого не «требуют молодости».

Они очень хорошо вошли в возраст, органично. Но больше таких примеров я не знаю: даже Дэвид Кавердейл (солист Deep Purple. — Прим. ред.) признал, что мужикам за 60 уже поздно в обтягивающих штанах скакать по сцене и остатками шевелюры раскачивать. Кому это нужно? А вот когда «старики» с самоиронией — это отлично.

Как в группе «Браво»!

(Смеётся) И реюнион «Браво» — мне кажется, нужен прежде всего тем поклонникам, которые были с нами с 1990-х. Респект и уважение за их преданность!

Что-нибудь неожиданное сыграете?

Я считаю, что играть надо «известняк». При всём уважении к другим песням, они отличные, но для кого нам петь «Рио»? А ведь была такая песня на альбоме «Московский бит». Не уверен, что кто-то её сильно ждёт. У нас же всего час, это примерно 17 песен. А как не спеть «Васю», «Оранжевый галстук», «Московский бит»? Выйдем — и споём. И «Этот город», и «Это за окном рассвет» — всё, что увековечило группу «Браво» во второй половине 1990-х.

Олег Нестеров, вспоминая о «Мегаполисе» в 1990-е, рассказывал, что выступать было негде, репетировали они в неотапливаемой квартире, а в свободное время приходилось даже таксовать. У вас как было?

Феерически, если одним словом. Хотя начинали мы с пустых залов.

Первый концерт с «Браво», как сейчас помню, был в городе Сумы: летний кинотеатр под открытым небом, покосившиеся скамейки… Мы играли второе отделение. В первом была Светлана Лазарева, а мы шли за ней, как бы «на пробу». 40 минут программы и три новых песни: «Я — то, что надо», «Девчонка 16-ти лет» и «Вася». Остальное — «золотой фонд» Жанны Агузаровой и Евгения Осина: «Мне грустно и легко», «Кошки», «Жёлтые ботинки», «Добрый вечер, Москва»… Только «Верю я» не пел. И «Старый отель». Но это неважно. Важно, что мы всех поставили на уши.

Много было людей?

Ползала. Но это вселило уверенность, и мы стали работать. В Пензе, которую я потом вставил в «Московский бит», случилось удивительное — приехали на ползала, а после концерта нам директор филармонии говорит: «Не хотите послезавтра и через неделю приехать на четыре концерта? Мы всё продадим».

И всё продали?

И всё продали. В Пензе как раз появились первые наши «стиляги». До Нового года случилось ещё несколько эфиров, и уже в январе 1991-го мы собирали «тысячники» в любом городе. К середине 1991-го пошли уже и Дворцы спорта. А в 1992-м пришёл Женя Фридлянд, и там уже было всё: стадионы, конная милиция в Риге… Концерты нас просто спасли: от обмена денег, от ваучеров, от всех политических потрясений.

Некогда было переживать?

Абсолютно. По 240 концертов в год — минимум! И так почти пять лет. Это огромная нагрузка. Поэтому все альбомы были написаны «на ходу»: в поездах, в самолётах, между гастролями…

Неудивительно, что вы друг от друга устали.

Но это не сразу. Первые три года у нас с Женей было полное взаимопонимание. Потом пришёл Дима Ашман и стал ему на ухо говорить, что надо играть. Здесь мы уже немного разошлись. Я ещё как раз тогда связал свою жизнь с Виолой, и это тоже, наверное, сыграло какую-то роль. Но самая главная причина — это, да, усталость.

Я помню, что в каком-то городе вызвал Женю и сказал: «Давай, если есть какое-то недопонимание, возьмём бутылочку, выпустим пар — и выйдем отсюда с решением». Он тогда отреагировал, на мой взгляд, неправильно. Сказал: «Не-не, всё нормально. Продолжаем работать». Но нормально ничего уже не было. Ещё год Фридлянд нас держал вместе, а потом Женя с ним расстался, и тут уже некому было помочь.

Так я ушёл в сольное плавание.

Как всё-таки важно иметь продюсера с красивой еврейской фамилией: и артистов помирит, и стадионы «оформит»…

До этого у нас отлично работал Андрей Агапов, и мы тоже много ездили, но куда-то… не туда (смеётся). Выступали, например, в городе Кандалакша Мурманской области. В Краснотурьинске были, в Дубне. Это всё отличные города, но нам нужны были Питер, Москва, Киев, Екатеринбург, Новосибирск… Для этого я увёл Фридлянда у «Диалога». «Уводил» я, потому что Жене было неудобно: Ким Брейтбург (лидер группы «Диалог». — Прим. ред.) — его очень близкий товарищ. Кстати, Андрей Агапов сейчас прекрасно организует большие концерты для итальянцев в России по ретролинии…

В Дубне?

(Смеётся) Нет, там отличные площадки. И Андрей очень талантливый продюсер. Просто Фридлянд был человек такой… широкий. Он же не музыкальный продюсер, а коммерческий: «менеджер», как Питер Грант для Led Zeppelin. И сразу вывел нас на другой уровень. Пришёл в концертный зал «Россия», на главную площадку, и через месяц после этого визита мы там давали по 5 концертов подряд. Я ему до сих пор за это благодарен. Он, собственно говоря, и Валере Меладзе дал блестящий старт…

Пока не забыл: я слышал, что вы «Меладзе ставили руки» — это что значит?

Мы с «Браво» однажды приехали на концерты в город Николаев. Хавтан как раз познакомил меня с Кимом Брейтбургом, это было 20-летие группы «Диалог», и Ким показал мне своих двух новеньких: клавишника Константина Меладзе и певца Валерия. Оба — замечательные, но было одно «но»: Валера окончил судостроительный институт и, может быть, поэтому очень любил махать руками, как моряк на мачте. Грузины, конечно, в целом ребята эмоциональные, но тут был некоторый пережим (смеётся). А мы же как раз выступали пополам с «Диалогом», поэтому Валера на все концерты ездил с нами: из-за кулис смотрел, как мы работали, а потом сам меня попросил помочь с движениями. Вот я ему и объяснял…

Что объясняли?

Давал советы: «Микрофончик — на стойку, одна рука — в кармане! Микрофон со стойки снимаешь — стойку сразу назад, чтобы тень от неё на лицо не ложилась. Во время соло не выходи из образа. Если чувствуешь неуверенность, повернись к гитаристу лицом, пока не полегчает. А потом, когда начнёшь петь, обратно…» — это были такие прописные истины, ничего особенного. Но мы с тех пор очень дружим.

Игорь Журавлёв из «Альянса» мне рассказывал, как они в 1980-х катались с каверами на B-52 по деревням Костромской области. Вас эта участь миновала?

О чём вы говорите? У нас печка на сцене была.

Какая печка?

Дровяная. Бабушка во время концерта говорила: «Стоп!» — и дрова подкидывала. Нас туда трактором затаскивали, поскольку бездорожье и «фурцваген» не справлялся. «Фурцваген» — это…

…автобус «Кубань», переименованный в честь министра культуры Фурцевой, которая ими снабдила всех артистов. Это Журавлёв тоже рассказывал.

(Смеётся) Видите, вы всё уже знаете. Так что ничего нас не миновало: и спали мы всей группой в одном номере, вместе с техниками. От звёздной болезни прививка была серьёзная. Но это не имеет отношения к нашему концерту на Пикнике «Афиши»!

А что у вас было с «конной милицией в Риге»?

Это 1992-й год, концерт во Дворце спорта. Полиция, которая стояла в оцеплении, не справилась, и вызвали просто спецназ. Это выглядело как разгон демонстрации: свою работу они делали профессионально и нежно, но народ прорвал ограждения и хлынул к сцене. Чтобы исключить давку, влетел спецназ со щитами, дубинками как-то отодвигали всех. А мы пели в это время. Нас потом ещё уводили через чёрный ход: была «обманка», чтобы мы уехать смогли. Там просто машины переворачивали.

На Пикнике «Афиши», надеюсь, обойдёмся без этого. Какого числа?

20 июня! Там и встретимся…

У меня ещё последний вопрос.

(Смеётся) Ладно, давайте.

Как главный стиляга — назовите три лучших эстрадных советских песни.

(Пауза) Это сложный вопрос.

Первая пусть будет «А снег идёт» Андрея Яковлевича Эшпая. У меня она ассоциируется с Новым годом, и просто очень красивая песня, на стихи Евгения Евтушенко. Вторая… Конечно, Александра Николаевна Пахмутова с дядей Колей Добронравовым: «Нежность», «Надежда», «Как молоды мы были»… Тут не смогу выбрать одну, всё шедевры. А третья пусть будет «Август» Яна Френкеля.

Вы же его перепевали?

Да, с него как раз и начался наш проект. Я как-то спел этот «Август», и дядя Лёша Кузнецов, блестящий джазовый гитарист, народный артист России, сказал: «Сынок, у тебя такой тембр, такой доверительный сип… Давай мы эту песню запишем?». Я отнекивался: «Зачем это надо? Останется всё равно в исполнении Кристалинской, Магомаева, Хиля…» — но он меня уговорил. И мы вон уже сколько записали!

Рекламируйте.

Есть альбом «Москвич» — там песни о Москве. Есть «Песни Победы», очень деликатно исполненные. Есть олимпийские, спортивные песни Александры Николаевны Пахмутовой. И ещё сборник «Атмосфера», который мы никак не можем до конца очистить по правам: там же каждого наследника нужно найти, некоторые просят сумасшедшие деньги… Это всё небыстро, но мы надеемся скоро выпустить. И прямо сейчас на студии у моего аранжировщика Михаила Савина мы работаем над пластинкой S.O.S. — там и «Моральный кодекс», и Агутин, и Трофим, но в джазе.

Там с авторскими попроще?

По дружбе — да, сильно легче их добывать.

И совсем напоследок: лучший текст, который вы написали для песни?

«Шанхай-блюз» для Жени Маргулиса в своё время убедил меня в том, что я в принципе могу это делать. Я всё-таки не поэт, стихов не пишу, но некоторые тексты получались: «Дорога в облака», «Я — то, что надо» — это абсолютная удача. У меня вообще ощущение, что меня просто к «провайдеру» подключили, и мне кто-то надиктовал эти тексты. За них не стыдно абсолютно. А так…

Песен десять приличных удалось написать. И послушать их можно будет…

…на пикнике «Афиши»?

Правильно! Поэтому всех приглашаю в Коломенское: 20 июня, группа «Браво», Валерий Сюткин — снова, как много лет назад. Будет энергично, это мы вам обещаем.