Запредельно питерски: что скрывает драма «Ганди молчал по субботам» с Марком Эйдельштейном
Очень заманчиво выдать «Ганди молчал по субботам» за приквел «Аноры». Судите сами: в очень богатой питерской семье 16-летний юноша решил бунтовать. Ему уже не нравится, что родители его хотят тихонько женить на дочке замминистра, его бесит, что родители решили разводиться, его раздражает даже его собственное имя. Он хочет быть не Александром Сергеевичем, а Мотом. Он сбегает из машины личного водителя в метро, в переходе знакомится с таинственной немолодой бездомной, которую быстро тащит к себе домой, а потом встречает и симпатичную молодую, в которую влюбляется.
Похоже на «Анору», не так ли? Особенно учитывая, что и там, и здесь Марк Эйдельштейн и Дарья Екамасова. И титрами можно было бы дать сообщение, что вскоре после этого родители отправили сынка в США, где он встретил — ну, дальше вы знаете.
И все же это совсем другое кино. Адаптация пьесы Анастасии Букреевой, по которой поставлены спектакли и которая уже давно известна в театральных кругах. И эта театральность во многом осталась в киноверсии, впрочем, больше похожей не на спектакль, а на блог. Мот часто, игнорируя четвертую стену, обращается к зрительному залу или просто проговаривает вслух то, что герой в этот момент думает, и это сильно отличается от стилистики Шона Бэйкера в «Аноре». Так что это сходство быстро заканчивается, зато на его месте отчетливо проступает другое.
Именно же — бестселлер Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко». Здесь слишком много параллелей, чтобы не обратить на это внимание. Прежде всего это фигура главного героя, мальчика с особенностями, немножко аспергера. Мот такой же замкнутый и замороченный, как Оскар Шелл, у него, похоже, нет друзей или компании, он общается только с семьей или с девушкой, которую ему навязывают в невесты. Но никому не раскрывается. Апокалипсисом, шоком для Оскара был теракт 11 сентября, где погиб его отец. Мот воспринимает как атомный взрыв, глобальный катаклизм то, что его отец уходит из семьи в начале фильма. Для Мота он даже перестает существовать как отец, теперь у него есть «Родитель № 1» и «Родитель № 2».
У Мота проблемы с выражением чувств и мыслей, нервная мимика, он часто совершает поступки-провокации (например, разводит огонь прямо в своей спальне). Ему свойственна обескураживающая резкая прямота, граничащая с хамством. 16-летний Мот, конечно, старше своего прототипа Оскара Шелла, но у него полностью подавлено либидо, он вопиюще асексуален. Как и Оскар, Мот одержим собственным странным расследованием: он хочет раскрыть тайну бездомной женщины из метро. У нее даже имени нет — Мот зовет ее Лизой (намек на Елизавету Глинку), и этот образ потом сработает в сюжете. «Лиза» не немая, но кроме слова «Ганди» Моту от нее ничего добиться не получается. И он находит где-то в Сети, что Ганди молчал по субботам, это становится частью его «расследования».
