Расследование ведёт зритель: Алексей Масляев — о выставке, которую невозможно разгадать
Алексей, в какой момент начинается событие выставки: до прихода зрителя или только тогда, когда он входит в пространство и пытается понять увиденное?
Кураторский проект может принимать самые разные формы: это может быть выставка, каталог, книга, фестиваль, образовательная программа или совместное времяпрепровождение. Важно, чтобы найденная форма была согласована с искусством, с которым работает куратор, и буквально продиктована им.
Разные формы предполагают разные способы вовлечения зрителя. Например, так называемые «помнящие выставки» (англ. remembering exhibitions), по определению Ризы Гринберг, обращаются к опыту уже состоявшихся проектов для его актуализации с помощью нехудожественных материалов: служебной переписки, графического дизайна, схем, чертежей, воспоминаний зрителей. Они показывают, что событие выставки может начаться задолго до её открытия и не обязательно заканчивается в заявленную дату.
Выставка «Под подозрением. Задание для группы медленного реагирования» не стремится расширить свои событийные границы, однако предлагает зрителю длящееся переживание, которое он может перенести в повседневную жизнь.
Она проходит в квартире жилого дома, находящейся на стадии ремонта и временно используемой как выставочное пространство. Это не стерильная среда белого куба: планировка, характер помещений и их пропорции сохраняют связь с привычным жилым пространством. На присутствие человека намекают и художественные произведения: кто-то не закрутил до конца кран на кухне, включил или оставил включённым свет, разбросал видеокассеты.
Зритель ожидает встречи с человеком, который знает назначение этого пространства и может объяснить, что здесь происходит или произошло. Однако встреча не случается, и ожидаемый герой так и остаётся намёком, отпечатком, следом, призраком. Поскольку персонажа, с которым зритель мог бы себя идентифицировать, нет, он сам становится действующим лицом.
Зритель берёт на себя роль археолога, расследователя, детектива и пытается понять, как интерпретировать происходящее и возможно ли это в принципе. В какой-то момент он начинает осознавать, что его усилия напрасны: вместо единой перспективы, помещающей зрителя в центр и позволяющей ему властвовать над произведением искусства, выставка предлагает множество фрагментарных перспектив. Ни по отдельности, ни вместе они могут не привести к желаемому пониманию. Как писал Морис Мерло-Понти, «мир в конечном счёте находится вокруг нас, а не перед нами».
Поэтому выставка выдвигает на первый план физическое присутствие зрителя в пространстве и его чувственный опыт, а не попытку расшифровать каждый элемент. Восприятие становится перформативным процессом, действием и творческим актом. Такой опыт связан с выходом за пределы привычного, практического и прагматического анализа. Он возвращает к мысли театроведа Ханса-Тиса Лемана: сегодня «искусство быть зрителем… — это отнюдь не искусство наилучшего понимания».
Так я представляю себе способ активации зрителя на выставке «Под подозрением». Мне хотелось бы, чтобы он вышел из дома в Хлебном переулке погружённым в эти переживания и мысли.
