Луч света в темном царстве, или Исповедь душнилы

Вынесенный в заголовок фразеологизм появился на свет благодаря писательскому таланту Николая Добролюбова. Именно так — «луч света в темном царстве» — он охарактеризовал главную героиню пьесы Александра Островского «Гроза» Катерину Кабанову в одноименной статье, опубликованной в 1860 году в журнале «Современник».

Должен признаться, что не являюсь большим поклонником «Грозы». Да и истероидная Катерина, которую в школьных сочинениях надлежало исключительно хвалить и/или жалеть, никогда не вызывала у меня ни сочувствия, ни умиления, ни восхищения… Собственно, один из моих колов (да, нам в бубмановской гимназии № 1513 ставили колы) — за сочинение о том самом бессмертном произведении Островского. Кажется, в нем я обозвал Катерину «недалекой и экзальтированной барышней», посягнув тем самым на священные устои родного образования. Надо ли говорить, что формулировка Добролюбова, вызывающая у вашего покорного слуги болезненную ассоциацию с тем самым колом, — тоже в некотором роде источник раздражения.

И все же до чего яркий, красочный образ! И до чего точно эти слова описывают пережитое лично мной неделю назад.

23 июля, уже ввечеру, мы с блистательным Андреем Фейгиным, который на самом деле гораздо больше, чем просто какой-то там Министр Глупых Идей (так он любит представляться), отплыли из деревни Пахомово с ценным грузом — световой инсталляцией Леонида Тишкова «Частная луна», любезно одолженной арт-парку «Никола-Ленивец» суздальским «МИРА Центром». На открывающемся назавтра фестивале «Архстояние» Андрею предстояло играть роль «лунного клоуна», таинственного странника, влюбленного в электрическую луну, фактически изображать самого Тишкова, который объездил со своим произведением полсвета и фотографировался с ним в самых невообразимых местах — от крыши многоэтажки в Чертанове до ледяных склонов Арктики.

Министра снабдили кукольного вида лодочкой, выкрашенной в бирюзовый цвет, со специальным пазом для «Луны». Мне же пришлось довольствоваться одноместной надувной байдаркой. Решение о моем участии в заплыве по реке Угре было спонтанным — эдакая маленькая летняя авантюра, не слишком рискованная, в меру романтичная. И плавсредство подобралось под стать — вертлявое, предательски раскачивающееся при малейшем телодвижении… и в то же время провоцирующее на геройство.

Фото: Анатолий Белов

Фото: Анатолий Белов

Фото: Анатолий Белов

Фото: Анатолий Белов

Фото: Анатолий Белов

С трудом балансируя в своем хлипком суденышке, с фотоаппаратом в одной руке и веслом в другой, я снимал Андрея, а тот мне любезно позировал, мастерски играя лицом, брутальным, будто обточенный водой валун. Министр то вставал в полный рост, упирал руки в боки и озирался по сторонам, как настоящий капитан, то сладострастно обнимал «Луну», то нежно протирал ее тряпочкой от грязи, в общем, изображал любовь и сосредоточенность. В моменты отдыха я дрейфовал и думал: «Какое же это удовольствие — наблюдать за большим артистом в действии, да еще в таком сказочно прекрасном антураже».

Мы плыли на закатное солнце, слушали музыку Альфреда Шнитке к «Сказке странствий». Кайфовали. Поначалу не торопились. Но Андрей знал, что к десяти вечера у «Маяка» Николая Полисского нас ждет жаждущая зрелищ толпа. Требовалось успеть. Сгустились сумерки, над водой повисла туманная дымка, активизировалась мошка — «лунный клоун», испугавшись, что опоздает, погреб быстрее… и я отстал. Появился страх остаться одному в темноте, потеряться. 

Ускорился.

Золотистое сияние «Луны» было далеким и каким-то ускользающим, дразнило, подобно болотному духу, и чуть не заманило в стремнину. Но призрачно-тусклое свечение «Маяка» в решающий миг указало мне путь, выхватило меня из окутавшей реку тьмы. Такова двоякая природа искусства — в нем есть и искус, и спасение.

Предположу, что нам сегодня не хватает красоты и любознательности, а «темное царство» — это наши страхи, тревоги, наше недоверие к миру. Мы разочаровались в абсолютных ценностях и решили, что сможем обойтись без них, нашли успокоение в философии постмодерна. И как будто что-то важное сломалось, в том числе в нас самих. Не случайно многие интуитивно стремятся в Никола-Ленивец — ведь это прежде всего царство красоты, тот самый «луч света».

Встречу ли я еще когда-нибудь «Луну» и ее кавалера? Пожалуй, это не важно. Момент впечатался в сердце, заснят и описан. На том и разойдемся.