Пощёчина фанатскому вкусу: какая «Жизнь» у Леонида Фёдорова

Альбом начинается с песни «Эзеле», и это сразу бодрит и интригует. «На острове Эзеле мы вместе грезили» — это программное и одно из самых известных стихотворений Велимира Хлебникова, часть сборника-манифеста «Пощёчина общественному вкусу». Маяковский эти две строчки использовал как доказательство высочайшего поэтического таланта Хлебникова и часто цитировал. Короткое стихотворение, короткий трек длиной в минуту.

Он вроде настраивает на то, что перед нами типичный альбом Фёдорова (который часто перекладывает Хлебникова на музыку). И сингл «Жизнь», который Фёдоров выложил неделю назад, тоже это подтверждает. Неспешная восьмиминутная баллада на стихи Дмитрия Озерского — еще один привычный фёдоровский материал. Об этой песне поговорим чуть ниже, но определённая драматургия прослеживается. «Эзеле» начинает получасовую пластинку, «Жизнь» заканчивает, и всё должно быть примерно в этом ключе, комфортное меланхолическое времяпрепровождение для тех, кто считает «Аукцыон» лучшей группой в России (и не без оснований) и все сольники Фёдорова слушает на репите.

Но при этом смущает именно известность и программность открывающего альбом текста. И вот эта назойливая ассоциация со скандальным сборником тоже смущает. Как быстро выясняется, эти подозрения — ровно то, на что рассчитывал Фёдоров. Потому что сразу после лиричного любовного гимна «Эзеле» с его сумасшедшей географией и двумя Амурами подряд нас вдруг захлёстывает агрессивное техно со звуками ревущих автомобильных двигателей и клаксонов. «“Боюся”, — сказала ты медузе!» — шепчет Фёдоров снова и снова, а шум нарастает, туда вторгаются всё более угрожающие шумы, скрежет, удары, чуть ли не выстрелы. Это самый длинный трек альбома, если не считать заглавную «Жизнь», и с каждым новым его рефреном мы с ужасом сознаём, что этим дело не кончится.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Так и есть. Нас снова ждёт Хлебников, но в авангардной джазовой обработке. Голос Фёдорова здесь пропущен через синтезатор, и не так просто сразу понять, что трек «Ведьма» — это стихотворение «Мавка», та самая фольклорная ведьма, которая спереди красавица, а сзади омерзительный узел из кишков. Здесь у Хлебникова и вслед за ним Фёдорова возникает образ Марины Мнишек, то есть интервенции, войны, соблазна, горя, народной беды. И вечного плена, где «сидит он, как тихий невольник, и думает, скованный сном». И всё это — через несколько минут после диалога двух влюблённых, разносящегося от Камчатки до Алтая.

Естественно, после этого идёт песня на слова Озерского, где у Судьбы — «одна нога». Музыкальный стиль — хаус, рефрен — буддистское «хум». А мы вспоминаем хит «Аквариума» про «ногу Судьбы», написанный четверть века назад с совсем другим настроением. Там один из персонажей «сжёг офис “Лукойл” вместе с бензоколонкой — без причин, просто так, из уваженья к огню». Только там это было благожелательным фантастическим абсурдом, а вот Фёдорову совсем не весело, да и мы теперь эти строки слышим иначе, стоя в очередях на заправки. «Всё на свете нам приснилось, а проснуться силы нет, — горюет Фёдоров. — Смерть — как птица на пороге».

На этом Озерский заканчивается, его вообще на этом альбоме очень мало, а сквозь электронный грохот Фёдоров пробует на вкус один вопрос за другим. «Кто тут?», «Как тут?», «Кактус!» — приходит к выходу он. И опять начинается техно-«боевик» с бряцанием железяк и бьющимися стёклами. Это центр альбома — и концептуально центральный трек, в котором выстрелы из видеоигр соседствуют с артиллерийскими залпами и орущей толпой. Колючий трек, злой.

А Фёдоров возвращается к Хлебникову. «Хлопец небу угрожает, маша осиновым колом». «Пушкин нам жалок, исчезли Баяны, протухших русалок глаза покаянны». Всё это уже в более традиционной музыкальной манере — гитарный бой в привычной для слушателя «Аукцыона» аранжировке. Всё — чтобы вывести на страшное хлебниковское резюме в нарочито легкомысленном исполнении с тропическим колоритом:

«Я победил-дил-дил», — восклицает насмешливо Фёдоров. Тра-ля-ля-ля. Тра-ля-ля-ля. Победил...

А дальше — «Жизнь», которую всю эту неделю слушали фанаты Фёдорова в ожидании альбома.

Восемь минут под гитару и «патефонное» шипение, чтобы вырулить на эпилог: «Что я отвечу, сир и злой, когда слепец придёт за мной?» Так за полчаса упражнений в музыкальном стиле складывается высказывание. Пожалуй, более цельное, чем прошлый альбом Фёдорова «В солнечном блеске» или последний диск «Аукцыона» «Сокровище». Хотя музыкально это напоминает то «Хрестоматию» Градского, то пародии Фрэнка Заппы, причём с последним у Фёдорова вообще много общего, и чем дальше, тем больше. 

Значит, пощёчины общественному вкусу на этом не закончатся.