«Shh…» и «Shh!». О двух новых альбомах Kai Angel
С шагом в неделю два новых альбома выпустил рэпер Kai Angel. Первый называется «Shh…», второй — «Shh!». В переводе на русский, то есть, «Тсс…» и «Тсс!». Кажется лишним переводить настолько общеупотребительную идиому? Ну что ж, добро пожаловать в художественную вселенную калифорнийского хайпбиста и фэшнкиллы Kai Angel — урождённого Дмитрия Олеговича Ицкова из Брянска.
Материал альбомов явно записан одновременно, но сами альбомы разделены вполне осмысленно. На «Shh…» — англоязычный условно поп-песенный материал, на «Shh!» — русский трэп.
«Русский трэп» — не значит «русскоязычный». Первые слова первого куплета «Shh!»: «Е, моя гитара 1969, подумай, кем я себя вижу / Я запостил — это катаракта на твой vision / Я зайду на твою property, и будет катастрофа». Последние слова последнего куплета «Shh!»: «На мне Chrome Hearts, и на нём по-тихой ice / Подойду один и сделаю ей surprise / Она просто oh my! За неё я готов die! / На улице ща grim, но её глаза sunshine».
В последнем случае английские слова хотя бы рифмуются (так ли ценны рифмы «ice / surprise» и «oh my! / die», чтобы ради них городить огород двуязычия, пускай каждый ответит себе сам), но в первом «vision» просто механически заменяет «зрение», «property» — «собственность». «Катаракта на твой вижн» и потенциальная «Катаракта на твоем зреньи», конечно, отличаются по размеру (с «vision» удаётся сэкономить два слога), но, во-первых, размер в строках так гуляет, что непонятно куда конкретно складывать сэкономленное, во-вторых, почему бы, собственно, не зачитать «катаракта твоих глаз»? «Про-пэр-ти» и «соб-ствен-ность» вообще занимают одинаково места.
Очевидно, речь тут идёт скорее о поиске мест, куда вообще можно впихнуть то или иное английское слово, а не о рациональности сочинения русского стихотворного текста. Словесная рэп-игра превращается в собирание нудного словесного замка из однообразного словесного конструктора: надо чтобы зелёных кубиков английских слов был всегда определённый процент от общей серой массы русских слов-кубиков — вперёд, стройте. От текстов «Shh!» пухнет голова — это мука, а не музыка.
Ни слова по-русски
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
По логике, чисто англоязычный «Shh…» должен снимать эту проблему. Действительно, слушая его, голову напрягать не приходится. Это сорок минут плоского, удивительно безыскусного электро-попа с откровенно слабыми мелодиями и неумелым неубедительным вокалом.
Более-менее похожи хотя бы на второсортный нью-вейв «TV» и «Limousine Music», но в мире, где самый популярный англоязычный певец современности — The Weekend, надо как-то очень удачно выползти из-под камня, чтобы впечатлиться работой Ицкова. В его песнях рассованы по приблизительно подходящим местам приблизительно те же неоновые синты, гитарные запилы и старадальческий андрогинный фальцет, что у The Weekend, но сравнительно с поразительно богатыми по текстуре звука (архитекторами которого, как известно, являются среди прочего Daft Punk и Даниил Лопатин), умелыми композиционно и драматургически плюс убийственно прилипчивыми в смысле мелодий работами Абеля Тесфайе всё это вызывает чувство неловкости. «Старик, как же так… Ты приехал в Америку с идеей запустить сеть ресторанов быстрого питания… Ты решил удивить американцев картошкой-фри и гамбургерами!».
Довершает картину катастрофы от выхода Ицкова на property калифорнийского ретро-попа тот факт, что лучшая песня «Shh…» — русскоязычная «andy warhol». Назвать её хорошей можно с натяжкой, но это быстрая минималистичная песня, похожая уж скорее на электроклэш, чем на нео-нью-вейв, с приличным мелодическим хуком в припеве и забавной вокальной стилизацией под Майкла Джексона. Да, вокальными стилизациями под Майкла Джексона сделал себе имя и The Weekend, но в переводе Джексона на русский хотя бы есть некоторая культурологическая доблесть. Такая же культурологическая нагрузка появляется и в тексте песни из-за добавления в обычный словесный слоп «Shh…» русского языка: «Ты танцуешь, будто сумасшедшая / Эти мувы, они со мной говорят / Я хочу снять всю одежду с тебя / Жду тебя, жду тебя, слушай, ты on fire». «On fire» — это, понятно, опять кубик конструктора, но «мувы», «движения» уже почти совсем русское слово, вон оно и склоняется даже.
Человек, вылезший из-под того камня, под которым только и можно было бы отлежаться для любви к музыке «Shh…» и «Shh!», неизбежно спросит: постойте, а кого мы вообще обсуждаем? По часу музыки альбомов 2026-го очевидно, что Kai Angel — едва компетентный трэп-артист (на «Shh!» ноль грувовых битов и запоминающихся строк), и в лучшем случае новичок в поп-музыке (на «Shh…» совершенно детские тексты и композиционные приемы). Может, это какой-то старшеклассник из богатой семьи, который просто живёт на родительские деньги в Калифорнии, ну и как-то развлекается в свободное время?
Тут, конечно, главный парадокс альбомов. «Shh…» и «Shh!» выходят на фоне относительно шумного расставания Kai Angel с рэпером 9mice, вместе с которым они ещё пару лет назад составляли вполне успешный дуэт Viperr. Их хит 2023-го «Lipstick» — прилипчивый тяжёлый глэм-трэп, их альбом 2024-го «Heavy Metal 2» — неровный, но в лучшие моменты прямо брызжущий энергией подростковый мрачный поп в обёртке вырвиглазного электронного рэпа. В дуэте Ицков был за меломана и артистичную натуру: например, в сольнике «God System», вышедшем как раз между «Heavy Metal» и «Heavy Metal 2» c 9mice, у него был втемяшен ближе к концу самый натуральный десятиминутный эмбиент-трек. Сольные, лишённые даже фитов «Shh…» и «Shh!» должны были фиксировать полное артистическое превосходство Ицкова над бывшим соратником, но вместо этого заставляют чесать голову: хорошо, так а как конкретно настолько неумелый артист вообще какого-то успеха добился?
Angel May Cry
Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.
Kai Angel, Дмитрий Ицков — хронологически, кажется, последний, кто стал звездой из гигантской волны талантов, пришедших в русский рэп во второй половине 2010-х. Он снял несколько клипов тогдашним молодым звёздам (самый знаменитый — «Кащенко» Бульвара Дэпо), потом взял пару уроков битмейкинга у Салуки и с нуля вкатился в рэп под псевдонимом zavet. Шумовой, электронно-трэповый звук тогдашнего Ицкова не имел успеха у публики (и неспроста — это была буквально неумелая музыка, рэп от человека, который прямо у вас на глазах учится делать рэп), но получил сочувственную прессу и имел полную поддержку от других рэперов за подражание сразу всем тогдашним трендам. С битами ему сильно помогал QT — автор музыки Хаски времён «Любимых песен (воображаемых) людей». Тогдашний Ицков пытался делать свежий индастриал-рэп «со смыслом», получалось не очень — и логичным способом вырваться из западни стало переизобретение себя, превращение в космополитичного поп-ориентированного Kai Angel.
Kai Angel превратил желание Ицкова удивлять кругозором и сшибать с ног неймдроппингом в содержание песен. Бульвар Дэпо, Салуки и Хаски видели в Ицкове 2018-го амбициозного парня, который хочет делать музыку не хуже, чем в тогдашнем американском рэпе, за это и любили. С тех пор мама Ицкова переехала в Израиль, сестра пошла по призыву в израильскую армию, сам он прочно осел в Калифорнии. Место Лос-Анджелеса в русском рэпе идеально описано во «Времени возвращаться» Скриптонита: «Пацаном в ноль-четвёртом / Я мечтал, что уеду жить в Штаты / Буду ******** [крутым] рэпером: / Ну там, петь свои песни, куплю себе огромную хату в LA / Побывать бы в LA, побывать бы в LA / Да щас ***** [зачем] мне этот LA, не врубаюсь» — подростковая мечта пройтись по местам славы любимых рэперов с возрастом сменяется пониманием того, что любовь живой русской публики в миллион раз ценнее ролевой игры в «американского рэпера». Ицков, кажется, за прошедшие восемь лет, наоборот, совершенно забыл, почему он из своего Брянска поехал знакомиться с Бульваром Дэпо, Салуки и Хаски, а не Кендриком Ламаром, Плэйбоем Карти и Лил Узи Вертом и откатился в сознании куда-то в школьные годы.
В песне «STFU!» Ицков голосовухой поверх нойза записывает свой девиз: «Мне просто тяжело жить, *****, понимаешь? Я знаю наизусть и слишком остро чувствую одновременно каждый, *****, decade, начиная с тридцатых годов прошлого века» — и так ещё с минуту. Мелькают «шедевры» прошлого: «Gatsby тайп ар-деко тусовка в Плазе в Нью-Йорке», «гранж в Сиэтле», зависание «в Лорел Каньоне с Doors», съёмки «у Финчера в фильме», чтение сценария фильма «Реквием по Мечте» и прочие сокровища человека, открывшего для себя мир искусства месяц назад. Заканчивается всё панчем «Я могу столько дать миру, что будет отдельная статья в Википедии
по загрязнению планеты моим свэгом, *****, и насмотренностью, *****». Надо понимать, что и слушая собственные беспомощные упражнения в затёртых до дыр стилях на «Shh…» и «Shh!» он слышит свэг идеально знающего все эпохи мультиинструменталиста-энциклопедиста.
Ицкову 29 лет, но он умудряется каким-то волшебным образом сохранять полнейшую незамутнённость чувств, понятийный аппарат и художественную неискушенность 14-летнего. Такое ощущение, что он за восемь лет карьеры вообще ничему не выучился, что он в принципе необучаем. На пике, при удачнейшем стечении обстоятельств, это оборачивается идеальными подростковыми хитами. Когда обстоятельства против него — ну, маме всё равно можно показать. Сестре в казарме дать послушать, опять же. Для не родственников «Shh…» и «Shh!» слушать ровно настолько неловко, как если бы посторонний 14-летний скинул вам свои первые треки и сидел ждал реакции.
Неплохо, Дима, талантливо. Только в следующий раз, ей богу, лучше шли сразу маме.