Коллаж: Лика Сочкина / в коллаже использованы фото: Kai Angel / Angel / «Яндекс Музыка»

С шагом в неделю два новых альбома выпустил рэпер Kai Angel. Первый называется «Shh…», второй — «Shh!». В переводе на русский, то есть, «Тсс…» и «Тсс!». Кажется лишним переводить настолько общеупотребительную идиому? Ну что ж, добро пожаловать в художественную вселенную калифорнийского хайпбиста и фэшнкиллы Kai Angel — урождённого Дмитрия Олеговича Ицкова из Брянска.

Материал альбомов явно записан одновременно, но сами альбомы разделены вполне осмысленно. На «Shh…» — англоязычный условно поп-песенный материал, на «Shh!» — русский трэп. 

«Русский трэп» — не значит «русскоязычный». Первые слова первого куплета «Shh!»: «Е, моя гитара 1969, подумай, кем я себя вижу / Я запостил — это катаракта на твой vision / Я зайду на твою property, и будет катастрофа». Последние слова последнего куплета «Shh!»: «На мне Chrome Hearts, и на нём по-тихой ice / Подойду один и сделаю ей surprise / Она просто oh my! За неё я готов die! / На улице ща grim, но её глаза sunshine».

В последнем случае английские слова хотя бы рифмуются (так ли ценны рифмы «ice / surprise» и «oh my! / die», чтобы ради них городить огород двуязычия, пускай каждый ответит себе сам), но в первом «vision» просто механически заменяет «зрение», «property» — «собственность». «Катаракта на твой вижн» и потенциальная «Катаракта на твоем зреньи», конечно, отличаются по размеру (с «vision» удаётся сэкономить два слога), но, во-первых, размер в строках так гуляет, что непонятно куда конкретно складывать сэкономленное, во-вторых, почему бы, собственно, не зачитать «катаракта твоих глаз»? «Про-пэр-ти» и «соб-ствен-ность» вообще занимают одинаково места.

Очевидно, речь тут идёт скорее о поиске мест, куда вообще можно впихнуть то или иное английское слово, а не о рациональности сочинения русского стихотворного текста. Словесная рэп-игра превращается в собирание нудного словесного замка из однообразного словесного конструктора: надо чтобы зелёных кубиков английских слов был всегда определённый процент от общей серой массы русских слов-кубиков — вперёд, стройте. От текстов «Shh!» пухнет голова — это мука, а не музыка.

Ни слова по-русски

По логике, чисто англоязычный «Shh…» должен снимать эту проблему. Действительно, слушая его, голову напрягать не приходится. Это сорок минут плоского, удивительно безыскусного электро-попа с откровенно слабыми мелодиями и неумелым неубедительным вокалом. 

Более-менее похожи хотя бы на второсортный нью-вейв «TV» и «Limousine Music», но в мире, где самый популярный англоязычный певец современности — The Weekend, надо как-то очень удачно выползти из-под камня, чтобы впечатлиться работой Ицкова. В его песнях рассованы по приблизительно подходящим местам приблизительно те же неоновые синты, гитарные запилы и старадальческий андрогинный фальцет, что у The Weekend, но сравнительно с поразительно богатыми по текстуре звука (архитекторами которого, как известно, являются среди прочего Daft Punk и Даниил Лопатин), умелыми композиционно и драматургически плюс убийственно прилипчивыми в смысле мелодий работами Абеля Тесфайе всё это вызывает чувство неловкости. «Старик, как же так… Ты приехал в Америку с идеей запустить сеть ресторанов быстрого питания… Ты решил удивить американцев картошкой-фри и гамбургерами!».

Довершает картину катастрофы от выхода Ицкова на property калифорнийского ретро-попа тот факт, что лучшая песня «Shh…» — русскоязычная «andy warhol». Назвать её хорошей можно с натяжкой, но это быстрая минималистичная песня, похожая уж скорее на электроклэш, чем на нео-нью-вейв, с приличным мелодическим хуком в припеве и забавной вокальной стилизацией под Майкла Джексона. Да, вокальными стилизациями под Майкла Джексона сделал себе имя и The Weekend, но в переводе Джексона на русский хотя бы есть некоторая культурологическая доблесть. Такая же культурологическая нагрузка появляется и в тексте песни из-за добавления в обычный словесный слоп «Shh…» русского языка: «Ты танцуешь, будто сумасшедшая / Эти мувы, они со мной говорят / Я хочу снять всю одежду с тебя / Жду тебя, жду тебя, слушай, ты on fire». «On fire» — это, понятно, опять кубик конструктора, но «мувы», «движения» уже почти совсем русское слово, вон оно и склоняется даже.

Человек, вылезший из-под того камня, под которым только и можно было бы отлежаться для любви к музыке «Shh…» и «Shh!», неизбежно спросит: постойте, а кого мы вообще обсуждаем? По часу музыки альбомов 2026-го очевидно, что Kai Angel — едва компетентный трэп-артист (на «Shh!» ноль грувовых битов и запоминающихся строк), и в лучшем случае новичок в поп-музыке (на «Shh…» совершенно детские тексты и композиционные приемы). Может, это какой-то старшеклассник из богатой семьи, который просто живёт на родительские деньги в Калифорнии, ну и как-то развлекается в свободное время?

Тут, конечно, главный парадокс альбомов. «Shh…» и «Shh!» выходят на фоне относительно шумного расставания Kai Angel с рэпером 9mice, вместе с которым они ещё пару лет назад составляли вполне успешный дуэт Viperr. Их хит 2023-го «Lipstick» — прилипчивый тяжёлый глэм-трэп, их альбом 2024-го «Heavy Metal 2» — неровный, но в лучшие моменты прямо брызжущий энергией подростковый мрачный поп в обёртке вырвиглазного электронного рэпа. В дуэте Ицков был за меломана и артистичную натуру: например, в сольнике «God System», вышедшем как раз между «Heavy Metal» и «Heavy Metal 2» c 9mice, у него был втемяшен ближе к концу самый натуральный десятиминутный эмбиент-трек. Сольные, лишённые даже фитов «Shh…» и «Shh!» должны были фиксировать полное артистическое превосходство Ицкова над бывшим соратником, но вместо этого заставляют чесать голову: хорошо, так а как конкретно настолько неумелый артист вообще какого-то успеха добился?

Angel May Cry

Kai Angel, Дмитрий Ицков — хронологически, кажется, последний, кто стал звездой из гигантской волны талантов, пришедших в русский рэп во второй половине 2010-х. Он снял несколько клипов тогдашним молодым звёздам (самый знаменитый — «Кащенко» Бульвара Дэпо), потом взял пару уроков битмейкинга у Салуки и с нуля вкатился в рэп под псевдонимом zavet. Шумовой, электронно-трэповый звук тогдашнего Ицкова не имел успеха у публики (и неспроста — это была буквально неумелая музыка, рэп от человека, который прямо у вас на глазах учится делать рэп), но получил сочувственную прессу и имел полную поддержку от других рэперов за подражание сразу всем тогдашним трендам. С битами ему сильно помогал QT — автор музыки Хаски времён «Любимых песен (воображаемых) людей». Тогдашний Ицков пытался делать свежий индастриал-рэп «со смыслом», получалось не очень — и логичным способом вырваться из западни стало переизобретение себя, превращение в космополитичного поп-ориентированного Kai Angel.

Kai Angel превратил желание Ицкова удивлять кругозором и сшибать с ног неймдроппингом в содержание песен. Бульвар Дэпо, Салуки и Хаски видели в Ицкове 2018-го амбициозного парня, который хочет делать музыку не хуже, чем в тогдашнем американском рэпе, за это и любили. С тех пор мама Ицкова переехала в Израиль, сестра пошла по призыву в израильскую армию, сам он прочно осел в Калифорнии. Место Лос-Анджелеса в русском рэпе идеально описано во «Времени возвращаться» Скриптонита: «Пацаном в ноль-четвёртом / Я мечтал, что уеду жить в Штаты / Буду ******** [крутым] рэпером: / Ну там, петь свои песни, куплю себе огромную хату в LA / Побывать бы в LA, побывать бы в LA / Да щас ***** [зачем] мне этот LA, не врубаюсь» — подростковая мечта пройтись по местам славы любимых рэперов с возрастом сменяется пониманием того, что любовь живой русской публики в миллион раз ценнее ролевой игры в «американского рэпера». Ицков, кажется, за прошедшие восемь лет, наоборот, совершенно забыл, почему он из своего Брянска поехал знакомиться с Бульваром Дэпо, Салуки и Хаски, а не Кендриком Ламаром, Плэйбоем Карти и Лил Узи Вертом и откатился в сознании куда-то в школьные годы.

В песне «STFU!» Ицков голосовухой поверх нойза записывает свой девиз: «Мне просто тяжело жить, *****, понимаешь? Я знаю наизусть и слишком остро чувствую одновременно каждый, *****, decade, начиная с тридцатых годов прошлого века» — и так ещё с минуту. Мелькают «шедевры» прошлого: «Gatsby тайп ар-деко тусовка в Плазе в Нью-Йорке», «гранж в Сиэтле», зависание «в Лорел Каньоне с Doors», съёмки «у Финчера в фильме», чтение сценария фильма «Реквием по Мечте» и прочие сокровища человека, открывшего для себя мир искусства месяц назад. Заканчивается всё панчем «Я могу столько дать миру, что будет отдельная статья в Википедии

по загрязнению планеты моим свэгом, *****, и насмотренностью, *****». Надо понимать, что и слушая собственные беспомощные упражнения в затёртых до дыр стилях на «Shh…» и «Shh!» он слышит свэг идеально знающего все эпохи мультиинструменталиста-энциклопедиста.

Ицкову 29 лет, но он умудряется каким-то волшебным образом сохранять полнейшую незамутнённость чувств, понятийный аппарат и художественную неискушенность 14-летнего. Такое ощущение, что он за восемь лет карьеры вообще ничему не выучился, что он в принципе необучаем. На пике, при удачнейшем стечении обстоятельств, это оборачивается идеальными подростковыми хитами. Когда обстоятельства против него — ну, маме всё равно можно показать. Сестре в казарме дать послушать, опять же. Для не родственников «Shh…» и «Shh!» слушать ровно настолько неловко, как если бы посторонний 14-летний скинул вам свои первые треки и сидел ждал реакции.

Неплохо, Дима, талантливо. Только в следующий раз, ей богу, лучше шли сразу маме.