Лучшее за неделю
17 ноября 2026 г. в 17:48

Донской король Лир. Камиль Тукаев — о Пантелее Мелехове в «Тихом Доне» Театра Наций

Роль Пантелея в «Тихом Доне» — ваша первая работа в Москве. От кого вам поступило предложение? От художественного руководителя Евгения Миронова или от режиссёра?

Я выяснил это только на фуршете после четвёртой премьеры. Спросил у Маши Старыгиной, одного из наших продюсеров, она сослалась на их кастинг-группу и на то, что Театр Наций давно хотел со мной поработать. В действительности подготовка началась 2 года назад. Меня позвали на кастинг. Я приехал, прочёл письмо Пантелея сыну и уехал. А потом — пауза, и я решил, что уже ничего не будет. И вдруг присылают утверждение и график работы. Фантастика!

Для подготовки к спектаклю актёры ездили в станицу Вёшенскую, где происходят события романа и где жил сам Михаил Шолохов. Вы приняли участие в этой поездке?

К сожалению, нет. Я репетировал другой спектакль и не смог поехать. Оказывается, у Театра Наций есть традиция устраивать такие экспедиции: знакомиться с людьми, бытом, культурой.

Камиль Тукаев
Камиль Тукаев

А коллеги рассказывали вам, что там сохранилось? Казачий уклад? Или всё-таки современность ворвалась?

Современность проникла, уже не так хорошо слышен донской говор, но местные жители очень трепетно относятся к сохранению памяти, поэтому в станицах много домов-музеев. Наших актёров учили петь, по-особому вести диалог, манерам учили. Девчонки пришли утром завтракать с распущенными волосами, и женщины, которые подавали им еду, возмутились: «А вы чего это с распущенными волосами? Заплетите косы, платок наденьте, а то неприлично, у казаков так не положено». В общем, ребята вернулись в полном восторге.

У вас такой аутентичный говор получился, что совершенно не чувствуется, что вы не ездили в станицу. Наверное, с вами кто-то работал?

Театр Наций пригласил диалектолога для нас. А вот Ярослав Медведев, исполнитель роли Григория, уже пришёл подготовленным, он, можно сказать, впитал этот говор с молоком матери. Я сам много лет жил в Воронежской губернии и тоже слышал на юге области похожую речь. Но для москвичей, конечно, это была полная экзотика. Диалектолог прочитал нам вводную лекцию о специфике диалекта. Потом мы создали чат, в котором записывали голосовые сообщения и отправляли ему. Позже Игорь признался, что был поражён проделанной нами работой. Я тоже восхищён московскими артистами: их трудолюбием, профессионализмом и неповторимым шармом.

Вы со всеми артистами впервые работали? Никого не знали?

Наверное, никого. Был немного знаком с Анастасией Светловой (она играет Ильиничну, мою жену). Артём Кузин видел мои спектакли. А вообще, конечно, впервые. Для меня это было очень важно: дебютировать на московской сцене, во-первых, с таким материалом, во-вторых, с такими партнёрами. Для меня в каком-то смысле это была проверка собственного профессионализма, своего рода экзамен.

Ваш персонаж получился очень колоритным. В нём столько всего заложено. С одной стороны, гордый, даже взрывной человек, в чём-то деспотичный, горячий, но вместе с тем он искренне болеет за семью, заботится о ней. Какой для вас в первую очередь Пантелей?

После двух исполнителей в кино — Даниила Ильченко и Сергея Маковецкого — и Николая Трофимова в спектакле Товстоногова для меня эта роль была вызовом, проверкой. И я начал вместе с замечательным режиссёром Муратом Абулкатиновым и всей группой «закапываться» в литературный материал. Благо Шолохов совершенно гениально выписал своих персонажей. Он много подсказок дал читателю. Критики и литературоведы называют Пантелея донским королём Лиром. Ну да, определённое сходство есть. Трое детей у обоих, младшая девочка — самая искренняя, чистая. Корделия и Дуняша.

А сам я для себя открыл следующее: Пантелей — это ещё некое поколенческое связующее звено. В начале романа, на первых трёх страницах, мы читаем историю Прокофия, отца Пантелея, того, кто из-за жены-турчанки убил казака и всему хутору доказал свою значимость, отстоял своё право на любовь. Мне кажется, Шолохов показывает нам идеального, последовательного героя. Это герой «абсолютный». Без страха и упрёка. Вообще в романе четыре поколения Мелеховых, если считать ещё и Мишку, сына Григория. Но Пантелея и Гришку сложно назвать героями. Попадая в исторические перипетии, в политические катаклизмы, в жизнь, полную мрака, испытаний, бед, они начинают меняться. Мой Пантелей, если использовать театральный термин, — «арка персонажа», или дуга, — сначала по дуге поднимается, а потом спускается. Сперва мы его видим как совершенного домостроевца, стержня семьи. В нём есть сила, уверенность, все казачьи черты, которые присущи казачеству в лучшем смысле слова. А потом в течение романа он начинает постепенно меняться. Внезапно он уезжает из хутора, дезертирует. Даже мародёрствует. Это шокирует. И потихоньку он превращается в какого-то согбенного, болезненного, вороватого, хитроватого старичка.

То есть Пантелей — это такой переходный персонаж от Прокофия к Григорию?

Именно. Пантелей нужен Шолохову, чтобы связать эти два поколения: абсолютного героя Прокофия и Гришку. Когда я понял это, то у меня в памяти сразу всплыли все мои предки: и мой тесть, и мой отец, и мой отчим, а ещё припомнился опыт жизни в деревнях (татарских, воронежских), в небольших городках и в больших мегаполисах. И тут я начал этого персонажа лучше понимать, чувствовать. И у режиссёров появилось больше материала, чтобы выстраивать рисунок роли. Ведь в нашей профессии очень важно собой суметь дать режиссёру почву для фантазии.

В вашем персонаже, помимо всего прочего, ещё и много комического, что особенно пленяет. Эти его ужимки, горбатый нос, даже хромота какая-то умилительная.

Все мужчины мелеховские горбоносые, мы даже посмеивались друг над другом, что и у нас носы похожие, с горбинкой. Несмотря на шутки и юмор Пантелея, в нём, наверное, наиболее ярко, по сравнению со всеми другими, видно, как происходит слом старого уклада и переход в новую, революционную реальность, когда привычная жизнь рушится. Для него это огромная трагедия, а для его сыновей — не такая большая травма. Для них все драмы происходят в настоящем, то есть здесь и сейчас.

В чём всё-таки главная трагедия Пантелея? Гибель привычного уклада или крах семьи?

Ты сейчас назвала исходное событие — слом привычного уклада. Чтобы создавать образ, этого недостаточно. Нужно от исходного события оттолкнуться и попробовать куда-то залезть внутрь и найти корень. Кажется, я его нашёл, но я не знаю, верно это или нет. Говорят, что у матерей, когда они рожают детей, сразу появляется безусловная любовь. А сейчас последние исследования говорят о том, что у ребёнка есть клетки матери, а у матери даже в мозгу есть клетки ребёнка. Я подумал о том, что у Пантелея какая-то особенная гиперлюбовь к Гришке. Ко второму ребёнку, не к первенцу Петру и не к дочери Дуняшке. Тогда становится понятным, почему ломается Пантелей. Потому что ломается его сын. Они как два слитых куска железа. Если один гнут, второй тоже гнётся. Ярик Медведев — изумительный партнёр, он потрясающей энергетики человек. Не зря Константин Аркадьевич Райкин так его ценит. Ярослав очень помогает мне на сцене и во время репетиций, так что мне несложно воплощать эту идею: Пантелей надеется, что Гриша станет главой семьи и что именно у него будет новая, прекрасная жизнь. Такую отцовскую любовь объяснить словами трудно, её можно только ощутить.

Не случайно Пантелей с такой гордостью говорит о Гришкиных успехах: «Это он в меня, это моя кровь».

Да, да, да. И в этот момент это выглядит даже несколько комично, потому что он как будто напрочь забывает о существовании жены, Гришкиной матери. Ещё одна моя изумительная партнёрша — актриса Анастасия Светлова.

Я не могу не спросить, каково это — работать с двумя режиссёрами из таких разных театральных школ и традиций?

Мурат и Моу Сэнь идеально совпали и нашли общий язык. Я считаю, что у них был свой джентльменский договор: Мурат занимается мотивациями, поведением персонажей, выстраиванием той или иной сцены. А Моу Сэнь в этот момент делает пометки, ремарки на компьютере. По 100 за день. Оказывается, он каждую посылку режиссёра оправдывал, искал ей подтверждение в тексте или, наоборот, опровергал. По итогам одного репетиционного дня получался огромный трактат с большим количеством пунктов. После репетиций ночью они всё это обсуждали. И наутро выдавали результат. Одним словом, я потрясён деликатностью обоих, вниманием друг к другу, таким цивилизованным режиссёрским дуэтом.

Моу Сэнь всё время был с вами?

Он не пропустил ни одной репетиции. Кроме того, его же команда с нашим художником Настей Юдиной и режиссёром Муратом Абулкатиновым подготовили визуальную часть проекта: огромный белый экран, меняющий цвет от светлого к чёрному, грозовому, пугающему, чёрная земля сцены, две огромные арки и видеоряд. Сэнь очень необычный художник, он руководит театром в Пекине, а также возглавляет в Китайской академии искусств авторское направление, объединяющее двадцать дисциплин.

Что вы чувствуете, когда такая огромная работа позади?

Уже скучаю по всем. У нас была большая и дружная команда. За всё это время — ни одной ссоры, ни одной претензии. Мне очень понравилась такая модель театра, когда люди собираются на большущий проект из разных театров. Все старались проявить свои самые лучшие свойства. И ты тоже стараешься быть как можно лучше. Я играю отца семейства, и мне хотелось обо всех заботиться. Вот и привозил ребятам воронежские конфеты, такие примитивные, желейные в шоколаде, но их все полюбили и ждали каждый понедельник. Переводчица Маша нам китайскую еду приносила. В общем, царила семейная атмосфера. И от этого возникали фантастическая энергия и сила. Ребята как будто вернули мне молодость. А ещё уверенность в моём выборе и в профессии. Все мои сомнения и вопросы отпали: я был в среде, где люди говорят: «Да, надо жить друг для друга, работать друг для друга, трудиться друг для друга и помогать друг другу». Вот это самое главное, что я вынес из этого проекта.

Беседовала Дарья Андреева

Читайте также