Лучшее за неделю
20 ноября 2026 г. в 16:06

«Братья по Болонье». Что роднит Евстигнея Фомина с Моцартом

С чего у вас начался Фомин?

Как и у многих музыкантов, первое знакомство с Евстигнеем Фоминым произошло ещё в детстве, в музыкальной школе. Но тогда, конечно, это были лишь общие, довольно поверхностные знания из учебников.

По-настоящему глубоко я открыл для себя личность и масштаб этого самобытного, удивительного русского композитора екатерининской эпохи уже во взрослом возрасте — и всё благодаря коллективу радио «Орфей».

Если включить Фомина человеку, который ничего о нём не знает, что посоветуете поставить первым?

Начать знакомство нужно с увертюры к опере «Орфей». В ней чувствуется почти моцартовский размах, а с первых же тактов она захватывает трагическим надломом. В этой увертюре Фомин предстаёт не просто талантливым мастером екатерининской эпохи, а композитором европейского масштаба, чья музыка звучит удивительно современно и живо.

А в самой музыке что было его собственным? Есть ли у Фомина приём, интонация, по которым вы его узнаёте?

У Фомина для меня лично узнаваемый почерк. Главное его открытие в том, что он соединил строжайшую европейскую школу, блестящую болонскую технику с живой русской песенной интонацией. У других композиторов того времени народная песня часто звучала как «причёсанная» салонная стилизованная картинка, а у Фомина она дышит в полную силу, со всей своей широтой, подголосками и терпкой гармонией.

А вторая его фирменная черта — смелый, «говорящий» оркестр и мощный драматический нерв. Послушайте хотя бы «Пляску фурий» из «Орфея»: там уже слышен почти бетховенский накал страстей, резкие контрасты, пронзительные тембры. Фомин умел заставить оркестр не просто красиво аккомпанировать, а буквально кричать, страдать и разговаривать человеческим голосом — в этом он намного опередил своё время.

Как он вообще попал в музыку?

У него удивительная судьба — настоящий социальный лифт XVIII века. Фомин родился как раб, причисленный к государевой казне. Он был сыном солдата. Для социальной иерархии крепостной России — это то же самое, что и вещь. Он не мог выбирать, где ему жить, не мог выбирать, чем заниматься, он мог быть просто солдатом. В шесть лет он попал в училище при Академии художеств — систему, которую выстроил просветитель Иван Бецкой как раз для таких одарённых детей из низов.

Педагоги разглядели его талант, а дальше случилось почти чудо: вчерашнего солдатского сына отправили за казённый счёт в Италию, в Болонью — к легендарному падре Мартини, наставнику самого Моцарта. Там он поверил, что у него был брат, которого он должен найти.

Фомин возвращается из Болоньи со званием академика. Что это давало музыканту в России: работу, деньги, возможность выбирать заказы?

Ответ я нашёл в уставе Болонской филармонической академии. По достижении возраста 26 лет выпускник Академии мог возглавить любой профессиональный оркестр Священной Римской империи (она продолжала существовать). В пределах же Российской империи этот титул не значил ровно ничего. Зато звание выпускника Российской академии художеств давало очень много: прежде всего обладатель сего звания освобождался от налогов. Не подлежал призыву на военную службу, мог жить в любом городе, который выбирал по своему выбору. То есть выпускник Академии художеств мог делать в России то, что любой дворянин — свободный человек. Но при этом ему надо было как-то зарабатывать себе на пропитание.

Как композитор в екатерининское время мог добиться постановки своей оперы?

В екатерининское время у композитора не было «свободного рынка» — ни продюсеров в современном смысле, ни гонораров с билетов. Всё решали связи, служба и случай.

Если у тебя была гениальная музыка, путь у неё был один — на поклон к чиновникам или вельможам, вплоть до императрицы. Либо ты пробивался в Дирекцию императорских театров, где всё было занято модными итальянцами, либо искал богатого мецената с собственным домашним театром, для которого писал «на заказ». И даже если оперу брали, композитор получал разовый, часто весьма скромный гонорар, после чего партитура просто ложилась в архив театра. Для таких скромных и не умеющих «пробивать» себя людей, как Фомин, эта система была настоящим испытанием. В общем, всё как и сейчас.

Говорят, что в его судьбе сыграли роль зависть и «диктат середняков». Кто конкретно мешал Фомину и что эти люди делали?

В судьбе Фомина не было одного конкретного «злодея» из учебника — ему противостояла целая система, тот самый тихий, но беспощадный «диктат середняков» и придворных кланов.

Прежде всего, это монополия модных итальянских маэстро при дворе — таких как Сарти или Мартин-и-Солер. Они держали в руках главные театры, огромные бюджеты и ревниво следили, чтобы процветали только «свои». Чужие, то есть «русские композиторы», пусть даже академик Болоньи, не выходили на первый план. А второй барьер — чиновники Дирекции императорских театров. Для бюрократа гений всегда неудобен: он спорит, ищет новое, не подстраивается под вкус вельмож. Гораздо проще работать с покладистым ремесленником.

Они не травили Фомина открыто — они делали то, что умеют лучше всего: просто держали его в тени. Он же так и не получил штатного места композитора. О нём все говорили как о невероятном певце, который потерял голос, стараясь понравиться матушке Екатерине. Это была медленная, незаметная блокада талантом — но его музыка всё равно пробила эту стену.

Написать оперу на текст Екатерины II — звучит как большая удача. А чем этот заказ обернулся для Фомина?

Внешне это выглядело как счастливый билет, а на деле обернулось настоящей драмой. С точки зрения композитора тексты Екатерины II были крайне «неудобными»: императрица плохо говорила и писала по-русски. Чтобы это просто звучало на литературном русском, за неё всё переписывали её литературные секретари, Иван Бецкой в том числе. Это был такой заумный стих. Эпоха Просвещения потому и зовётся Просвещением, что предпочитала из двух вариантов наиболее сложный. Конечно, работать было неудобно. Нельзя было менять ни слова. Кроме того, императрица была туга на ухо. И оценивала не музыку, а то, как подданные воспринимают её текст. Поэтому про композитора в её операх никто не вспоминал. Я выяснил, что одну из заглавных партий в этой опере исполнял сам Фомин, и во время исполнения он потерял голос, по сути, сорвал премьеру. И был за это сослан Екатериной, точнее, заказчиком оперы графом Орловым, — обратно в Тамбов, где стал писарем.

Вы нашли в мемуарах Державина историю, которую связываете с Фоминым, хотя имя композитора там не названо. Расскажите, как вы пришли к этому выводу. Какие детали совпали?

Это получилось почти как детективное расследование. В XVIII веке к имени композитора относились иначе, чем сейчас: в документах и мемуарах его часто не называли по фамилии, упоминая просто как «капельмейстера» или «молодого музыканта».

Когда я читал «Записки» Державина и сопоставлял факты, совпало сразу несколько ниточек. Во-первых, время и место: конец 1780-х годов, когда Державин был губернатором в Тамбове, а в официальной биографии Фомина после неудачи с оперой для Екатерины II как раз возникает загадочный пробел. Во-вторых, круг людей: ближайшим другом и родственником Державина был Николай Львов — автор либретто «Ямщики на подставе», которое впервые напечатали именно в тамбовской типографии. А дальше я нашёл в одном из многостраничных сочинений Гавриила Романовича упоминание о некоем писаре, сидящем в уголовном суде нижней инстанции (суд, который судил беглых крестьян). Писарь обладал волшебным голосом. Этот писарь потерял голос и был за это сослан в Тамбов. Я стал сопоставлять факты: кто из русских писарей мог учиться в Италии, в Болонье, — и пришёл к выводу, что упомянутый анонимно писарь мог быть только Евстигнеем Фоминым. Стоило соединить «белое пятно» в сочинении Державина с судьбой Фомина — как сразу стало ясно, что речь идёт именно о композиторе.

Каким человеком вы его себе представляете? За время работы нашлась какая-нибудь бытовая подробность, которая помогла его понять?

В его биографии есть одна очень показательная деталь, которая многое в нём объясняет. Когда он окончил Академию художеств, по уставу ему полагалась золотая медаль. Фомину вместо неё выдают рубли. Я задумался, почему? В это время его посылают учиться в Италию. Я предположил, что в силу своего характера он попросил вместо медали выдать ему её эквивалент в рублях. В архивах Академии есть запись: «другим не в образец, вместо золотой медали выдать пятьдесят рублей». Это говорит о практичном складе характера. Ему впервые пришлось учиться жить самостоятельно. До этого за него всё решала воля начальника Академии. Кстати, в архивах уже самой Академии художеств я нашёл упоминание о том, что Фомин просрочил возвращение в Россию. Почему? Может быть, с этим был связан его досрочный приём в академики музыки. Я сделал предположение, что он медлил с возвращением, и тогда ему просто перестали слать деньги на жизнь, и он вынужден был вернуться. Это уже другое косвенное доказательство того, что, даже будучи талантливым музыкантом, он не нашёл интереса к себе ни на Западе, у болонских вельмож, не получил ни одного выгодного предложения, и вернулся в Россию, мечтая её покорить.

Я представляю его искренним, простоватым человеком — настоящим русским самородком, какими всегда славилась наша земля. Человек-парадокс, своего рода «удачливый неудачник». С одной стороны, в музыке он во многом обогнал своё время, а с другой — в обычной жизни ему словно всё время приходилось это время догонять. Он вызывал у людей искреннюю симпатию, но при жизни так и не получил того признания и статуса, которых по-настоящему заслуживал.

По каким признакам можно понять, насколько Фомин был известен при жизни? Сохранились отзывы слушателей, сведения о постановках, гонорарах?

А он не был известным, и сведений о его постановках не сохранилось. Только сухие листки Академии художеств с перечнем выпускников. Извещения об отправке ему в Италию денежного пособия. Известным Фомина сделала «сталинская эпоха», когда понадобились композиторы — гении из народа. Именно тогда в Советской России в 1927 году появилась первая монография о Фомине. Нашлись кое-какие его партитуры, и то только копии. Большая часть его музыкального наследия утеряна.

Когда вы работали с материалами, пришлось отказаться от какой-нибудь красивой версии, потому что она не подтверждалась?

Нет. Я ни от чего не отказывался. Наоборот, приходил к жёсткому триллеру. Мне открылась тайная жизнь композитора. Захотелось узнать истинные причины его гибели. В тридцать девять лет смерть от болезни? А если это была смерть от отравления? Он умер за четыре месяца до убийства императора Павла. Интересная деталь: дома, где он учил пению певиц из русской труппы (как правило, это были любовницы вельмож), почти сплошь принадлежали к кругу заговорщиков, искавших смерти императора. Могила Фомина неизвестна. Эксгумация невозможна. Все концы — в воду.

Мне кажется, самую красивую версию гибели расскажет сама музыка Фомина. Сергей Кондрашев, который возглавляет Симфонический оркестр Радио «Орфей», намекнёт о причинах гибели Фомина в музыке. А композитор Андрей Степаненко представит жизнь Фомина в своей аранжировке, которая соединит на сцене Дома музыки шедевры Моцарта, Фомина и русский дорожный романс середины XIX века в одно удивительное полотно. В спектакле прозвучит кантата на музыку Персёлла. Роман Берченко сделал аранжировку для двух хоров — академического и народного, а стихи написала Евгения Капчушкина. Она работает ведущим педагогом в музыкальной школе в Калининграде, но всю жизнь пишет стихи. Я бы сравнил её лирику с ахматовской.

В биографии Фомина много пробелов. Какой из них вам больше всего хотелось заполнить — и удалось ли?

В биографии Фомина поражает даже не отсутствие каких-то дат, а то, что у нас почти нет его «живого голоса». От него не осталось ни дневников, ни личных писем, ни воспоминаний друзей о том, кого он любил, о чём мечтал, каким он был за пределами репетиционного класса. Мы знаем сухие строчки приказов — и слышим музыку невероятной страсти.

Мне очень хочется заполнить именно этот человеческий, эмоциональный пробел — понять, откуда в нём, скромном, тихом театральном служащем, бралась такая огненная трагическая сила, как в «Орфее». Я дам ответ на ваш вопрос в нашем спектакле «Братья Моцарт». Покажем его реального, постараемся его понять и прожить его жизнь. В этом нам поможет и его партитура. Когда начинаешь глубоко работать с его музыкой, она сама рассказывает о нём всё — о его одиночестве, достоинстве, внутренней свободе и способности любить.

Название «Братья Моцарт» сразу предлагает сравнение. Если послушать экзаменационные сочинения Фомина и Моцарта подряд, что в них окажется общим, а что — совсем разным?

У них общая европейская школа. Оба сочинения написаны в строжайшем старинном полифоническом стиле на латинский текст, в жёстких экзаменационных рамках, когда композитора запирали в комнате наедине с нотной бумагой. И у обоих в этих сухих академических правилах вдруг начинает биться живое сердце — никакой схоластики, чистая, высокая музыка.

А вот различаются они по темпераменту и внутреннему свету. У Моцарта даже в строгом болонском задании слышна его фирменная лёгкость, грация и солнечная ясность. А у Фомина музыка звучит глубже, суровее и драматичнее — в ней чувствуется какая-то особая эпическая сосредоточенность и та самая русская распевная душа, которая пробивается даже сквозь строгий латинский канон. Они действительно как родные братья по ремеслу, но у каждого — свой неповторимый голос.

Беседовала Наталья Пелехацкая

Читайте также