Лики городов Золотого кольца. Сдвиги реальности

Город как дерево прорастает в месте, где сконцентрирована энергия большого пространства. И дальше энергия места подкрепляется энергией людей, которые свои замыслы и видения этого места начинают материализовывать в камне или в другом материале. Город разворачивается в пространстве. Гений места резонирует с особо чувствительными личностями, и в нем начинают рождаться архитектура, произведения искусства, музыка, поэзия, сады. Так проявляется образ города.

Владимир — город с порталом в планетарное сознание

Владимир — пространственный парадокс, выросший на семи холмах над Клязьмой. Под скромным обликом провинциального города скрывается мощный метафизический узел, планетарный портал с прямым доступом к космическим энергиям, неизведанным мирам и вселенскому разуму.

В XIII веке Князь Андрей Боголюбский замыслил город как центр мира, средоточие духовной и светской власти, которое бы определяло развитие всей Руси. На четыре стороны света он поставил ворота: Золотые, Серебряные, Волжские и Медные. В XV веке во Владимире раскрылся планетарный талант иконописца Андрея Рублева. Его «светоносные» фрески в Успенском соборе наполняют нас внутренней силой и красотой и направляют на путь к духовному просветлению.

Во Владимире родился мальчик, которому дух города рассказал о дальних странах, бескрайних морях и снежной земле, где не бывает лета. Пройдут годы, и Михаил Петрович Лазарев станет адмиралом, одним из первооткрывателей Антарктиды, командующим Черноморским флотом.

В середине ХХ века русский духовидец, мыслитель и мистик Даниил Андреев, находясь в заключении во Владимирской тюрьме №2 («Владимирский централ»), работает над своей книгой «Роза мира», где описывает метафизические слои планеты Земля.

«Амазонка авангарда» Ольга Розанова увидела во Владимире мультивселенную цвета и перенесла её на холст, написав «Зеленую полосу» как вектор зеленой энергии жизни, пробивающий обыденную плоскость нашей реальности.

В акустической матрице города вырос и сформировался монументальный голос советской эпохи — Юрий Левитан.

Владимир — город, где человеческое сознание ломает привычные шаблоны восприятия и учится конструировать новые реальности.

В старинных Патриарших садах растет легендарная владимирская вишня, которую так любил А. П. Чехов. В свое время великий писатель выписал в Мелихово около пятидесяти саженцев, из которых позже вырос вишневый сад.

Золотой лев в железной короне, держащий серебряный крест — Страж Портала, укротитель хаотичных теллурических токов, питающих город. Лев улыбается и трансформирует разрушительный хаос нашего мира в чистый созидательный свет.

Почему на протяжении почти девяти столетий главным символом Владимира остаются Золотые ворота? Тот факт, что реальные дубовые створы, кованные листами золота, исчезли в 1238 году в загадочных глубинах Клязьмы, перевел этот объект из разряда физических сооружений в разряд метафизических. Исчезнув, золото превратилось в чистую идею.

Суздаль — город храмов и столица огурца

Суздаль — город, где горизонт лишен современных многоэтажных вертикалей. Пространство здесь разворачивается вширь, стелется вдоль реки Каменки и уходит к Нерли. Это место, где великое княжеское прошлое сшито с бытом простых людей. Наверное, поэтому здесь проходит фестиваль лоскутного шитья «Душа России». Суздаль — это точка покоя, здесь вечность измеряется огородными циклами и искусством местных ремесленников.

В чем главная загадка Суздаля? На площади всего в 15 квадратных километров здесь сосредоточено более 50 храмов. Русские князья — Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод «Большое Гнездо» и другие в течение многих веков строили здесь церкви. Строя соборы, князья усмиряли свою гордыню и пытались связать свой грешный дух с небом. Каждый купол храма работал как громоотвод для их амбиций. Звуковой ландшафт Суздаля прозрачен. Город не допустил в себя гул фабрик, заводов и железных дорог — здесь звучат колокола, напоминая о вечности.

На гербе города изображен Сокол. Сокол — птица охотничья, княжеская. Он парит над суздальскими ландшафтами, напоминая, что за кажущейся деревенской простотой этого места скрывается ядро древней столичной гордости.

А еще Суздаль — столица огурца. Огурец — самый утилитарный, водянистый, приземленный овощ. Но в Суздале вокруг него существует целый культ. Здесь празднуют День огурца, варят огуречное варенье и делают огуречную медовуху.

Огурец — это метафора самого Суздаля. Он заземляет суздальскую святость и амбиции князей, не позволяя городу окончательно улететь в космос, возвращая человека к радости простого земного созидания.

Самое потаенное измерение Суздаля скрыто за мощными крепостными стенами Спасо-Евфимиева монастыря, который Екатерина II превратила в суровую тюрьму для «безумствующих колодников».

Главный скрытый символ города — монах Авель Вещий, «русский Нострадамус». Авель обладал пугающим даром: он с абсолютной, математической точностью предсказал даты смерти Екатерины II, Павла I, сожжение Москвы в 1812 году и крах династии Романовых. За свои пророчества он провел в заключении почти всю жизнь.

Иваново — город конструктивизма, невест и текстиля

Иваново — город-фабрика, выстроенный на яростной энергии индустриального прорыва. «Вавилон» советского авангарда, где жесткая машинная геометрия 1920-х годов парадоксальным образом сплелась с мягкой, узорчатой плотью текстиля и нежной женской энергетикой. Иваново могло бы стать манифестом новой эры, городом, где рождается ткань нового времени и архитектура будущего.

В 1920–1930-е годы город (тогда Иваново-Вознесенск) стал одним из ключевых площадок для экспериментов в стиле советского авангарда и конструктивизма. Иваново планировали превратить в образцовый социалистический город — третью пролетарскую столицу. Сюда приглашали ведущих архитекторов страны — Льва Ильина, Илью Голосова, братьев Весниных, Даниила Фридмана и других, и они создавали в Иваново новаторские объекты. Здания здесь мыслят образами-символами утопической жизни — Дом-Птица, летящий сквозь время своей железобетонной массой, а еще дома-корабли и дома-подковы.

Символ, запечатанный на гербе города — Девушка с прялкой. Ивановский миф о «городе невест» — демографический факт советского времени и мощный архетип женской созидательной силы. Женщина в Иваново — главный демиург, архитектор экономики, держащая на своих плечах текстильную империю страны.

Она и сейчас непрерывно прядет нити судьбы, заворачивая город в пестрый колорит ивановских ситцев. Рисунки ивановских ситцев — с нежными дореволюционными беззаботными цветами и авангардным агиттекстилем 1920-х годов с их геометрическими шестеренками, серпами и тракторами — рассказывают истории женщин нашей страны.

Хотя сейчас в Иваново не так много текстильных фабрик. Город продолжает пульсировать в индустриальном темпе, повторяя историческое эхо — монотонный, гипнотический стук и гул тысяч ткацких станков, который перекрывается легким, звонким девичьим смехом.

Песню фабричной сирены услышал в свое время уроженец Иванова, великий модельер Вячеслав Михайлович Зайцев. Он перевел локальный ситцевый код на язык высокой мировой моды, доказав, что ивановские ткани достойны подиумов Парижа.

Самое гипнотическое и тайное измерение Иваново спрятано под землей. Это подземный проход в Музее ивановского ситца — бывшем родовом особняке легендарного мецената Дмитрия Геннадьевича Бурылина. Проход соединяет Музей ситца с Музеем промышленности и искусства. Спускаясь туда, человек мгновенно проваливается в мистический мир древности: в полумраке скрываются артефакты древней цивилизации, привезенные Бурылиным из экспедиций в Египет.

Ярославль — родина первопроходцев, людей, сломавших привычные земные границы

Ярославль раскинулся на слиянии Волги и Которосли. В Ярославле ландшафт выстроен по законам сценографии. В основе повседневной жизни здесь всегда лежала идея вольного купеческого жеста — стремления к широте, размаху.

Ярославль — это город, который первым в России заговорил со зрителем со сцены. Сын купца, самородок Фёдор Волков в середине XVIII века создал здесь первый в России профессиональный общедоступный театр, превратив Ярославль в колыбель русского актерского искусства.

Архитектура Ярославля — идеальный баланс купеческого узорочья XVII века и строгого екатерининского классицизма. Главная особенность ландшафта города — радиально-веерная планировка центра, где все улицы, словно лучи, сходятся к монументальной Ильинской площади. Ильинская церковь задавала главную «световую ось» города — от неё «шли» улицы, и в конце каждой стояла башня.

Зелено-изумрудная и бирюзовая майолика на стенах храмов XVII века делает храмы похожими на гладь изумрудных сказочных прудов, превращая суровые кирпичные стены в сказочные декорации. И все же в Ярославле есть пространство, где обожженный красный кирпич до сих пор горит огнем памяти. 

Это старейшая мануфактура Ярославля «Красный перекоп». Ярославская ткачиха с фабрики «Красный перекоп» Валентина Терешкова преодолела земное притяжение и стала первой в мире женщиной-космонавтом. Её позывной «Чайка» навсегда связал ярославское волжское небо с бесконечностью Вселенной. И правда — если поднять глаза в ярославское небо, то можно увидеть парящих ласточек и чаек. И в хаотичных криках чаек, взывающих людей к полету ввысь над обыденностью жизни, ярко звучат джазовые импровизации на старейшем фестивале «Джаз над Волгой».

Символ и герб города — Медведь с золотой секирой. Главный ярославский миф — это история о том, как князь Ярослав Мудрый топором одолел священного медведя язычников и подчинил себе Поволжье. Но в ментальной карте города этот миф трансформировался.

Ярославль — это место, где стихийная сила природы укрощается и окультуривается человеческим гением. Медведь здесь больше не пугает — он гостеприимно встречает гостей, как мудрый хозяин и держит секиру как театральный реквизит.

Самое мистическое измерение Ярославля — это легенда о книге «Слово о полку Игореве». Главный шедевр древнерусской литературы веками лежал сокрытым в библиотеке Спасо-Преображенского монастыря Ярославля, пока в конце XVIII века его не обнаружил граф Алексей Мусин-Пушкин. Ярославль в этой истории выступает как сакральный ковчег, который сберег для человечества «Слово». К сожалению, огонь пожара 1812 года в Москве поглотил оригинал, оставив нам лишь эхо великого текста.

Кострома — родина Снегурочки и столица российского льна

Кострома — город-веер, раскрытый императорской волей по крутому левому берегу Волги, в том месте, где в неё впадает река Кострома. Градостроительный лик Костромы — это идеальный памятник регулярной планировки эпохи классицизма.

По легенде, Екатерина II бросила свой веер на карту, и архитекторы выстроили радиальные улицы, сходящиеся к полукругу Сусанинской площади («Сковородки»). Доминантой этого пространства выступает величественная Пожарная каланча — архитектурный манифест безопасности и порядка, взмывающий в небо, словно античный храм-маяк.

В Костроме государственное величие, рожденное визитом Екатерины II, уживается с фольклорной мистикой окружающих лесов. Кострома — ментальное Зазеркалье русской провинции. Здесь реальный подвиг Ивана Сусанина соседствует со сказочной историей хрупкой Снегурочки. Кострома — официальная родина Снегурочки.

Этот главный миф города родился из союза природы и гения драматурга Александра Островского, который в 1873 году, вдохновившись фольклором Костромской губернии и красотой своей усадьбы Щелыково, написал пьесу «Снегурочка».

Это миф о хрупкости красоты, о чистой стихийной силе, которая тает от любви, но оставляет на земле весенние цветы. Снегурочка в Костроме — символ вечного обновления и поэтической изнанки суровой русской зимы.

Исторический ритм Костромы — стук и шуршание тысяч челноков Большой Костромской Льняной Мануфактуры, принадлежавшей московским купцам — братьям Павлу и Сергею Третьяковым. Кстати, доходы от этого льняного производства позволили Павлу Третьякову создать знаменитую Третьяковскую галерею.

Кострома — признанная сырная столица России. Её гастрономический маркер — это плотный, сливочный, с легкой пикантной горчинкой вкус костромского сыра.

Кострома стала первым городом в России, получившим собственный официальный герб в 1767 году. Екатерина II, пораженная радушием приема во время своего путешествия на галере «Тверь», даровала городу символ — плывущую по волжским волнам золотую галеру с распущенными парусами.

Тайное, экзистенциальное измерение Костромы — это подвиг Ивана Сусанина. В глубине костромских болот и непроходимых лесов спрятан главный русский миф о самопожертвовании, верности и защите своей земли. Сусанинская глушь — концентрация архаичной силы, где враг навсегда теряет ориентиры и земля поглощает чужаков.

Ростов Великий — богатырская колыбель, Райский сад и духовное пристанище птицы Гамаюн

Ростов Великий — пространственный ковчег вечности у зеркала доледникового озера Неро. Ростов распластался между синей водой и бескрайним небом. Такое ощущение, что город парит над землей, отражаясь в озерной глади, словно мифический Град Китеж.

Главный ростовский миф — это былинная сила, укорененная в реальной истории. Согласно преданиям, здесь, в семье соборного священника, родился самый молодой, хитрый и артистичный богатырь русской земли — Алеша Попович. За монашеской скромностью города скрывается удалая сила, способная защитить русскую землю, и светлый, ироничный ум, побеждающий любого врага не только мечом, но и смекалкой.

Визитная карточка города — Ростовский кремль (Митрополичий двор). Он строился митрополитом Ионой Сысоевичем, главным архитектором ростовского мифа, в конце XVII века как Райский сад на земле — материальное воплощение Небесного Иерусалима. Кремль выстроен так, чтобы его массивные белые стены идеально отражались в воде озера Неро, удваивая масштаб города в пространстве.

Сказочные, округлые башни, купола, подвесные переходы, соединяющие храмы в единый ансамбль, привлекли внимание художника Константина Юона, который видел в Ростове живую, «праздничную Русь». Великий живописец, мистик Николай Рерих искал в Ростове Великом первородные «духовные истоки». Здесь былинная сказочная древность превратилась в хрупкое ювелирное искусство «ростовской финифти».

Звуковой ландшафт Ростова — ростовские колокольные звоны. Звук ростовских колоколов осязаем: он физически собирает пространство города воедино и раскатывается по глади озера Неро на километры вокруг и превращает воздух в звенящий хрустальный купол.

На древнем гербе Ростова застыл Белый олень с золотыми рогами и копытами — символ чистоты, благородства и царственного величия этой земли.

Самое потаенное, сакральное измерение Ростова — это птица Гамаюн. Сидящая на ветвях невидимого райского сада митрополита Ионы, эта вещая птица с человеческим лицом является посланницей тайного знания.

В психогеографии Ростова Гамаюн символизирует скрытую мудрость, запечатанную в ростовских летописях, укрытую в туманах озера Неро и поющую свои пророчества голосами ростовских колоколов.

Художник и дизайнер Екатерина Попова-Гамаюн со студентами Промдизайн МИСИС — Ольгой Сёминой, Елизаветой Попугаевой, Анастасией Пестрецовой, Нино Чхитунидзе, Софией Шарафудиновой и Ильёй Белогубом исследовали и визуализировали, что или кто являются ликами городов, входящих в Золотое кольцо России.

В результате работы творческой лаборатории были созданы 6 инсталляций, представляющих визитные карточки некоторых городов Золотого кольца: Владимира, Суздаля, Иванова, Ярославля, Костромы и Ростова Великого. Инсталляции состоят из кубов, объединивших образы, с которыми ассоциируется каждая локация.

Это архитектурный облик, природный ландшафт, исторические особенности, быт простых людей, а также выдающиеся личности, которые здесь жили и творили. Кубы можно крутить и поворачивать, собирая неожиданные образы-гибриды. Кроме того, в полостях конструкций спрятаны загадочные артефакты и тайны городов. «Лики городов» на кубах представляют собой концептуальные ребусы, которые хочется разгадать, понять и, конечно, отправиться исследовать эти места вживую.

Инсталляцию можно увидеть в начале сентября во дворе Всероссийском музее декоративного искусства.

Далее проект отправится в город Владимир и будет выставлен во Владимирской областной филармонии.

В 2027 году национальный туристический маршрут «Золотое кольцо» отметит свое 60-летие. Поэтому наш проект неожиданно оказался очень своевременен.