Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Андрей Наврозов

Андрей Наврозов: Марина всея Атлантики

Когда ее неповторимость свалилась на меня подобно неуклюже задетой посетителем книжной полке, сначала я разозлился. Нет, скорее обиделся

+T -
Поделиться:

Мне было лет 18, и я твердо знал, что лишь одна поэтесса в истории человечества достойна звания Поэта — М. И. Цветаева. Да, была еще Сафо, этакая Софья Парнок античности, была и Анна Ахматова, но все это было совсем не то, потому что я представлял Поэта как вазу, не как черепки, а дарование — как дар на тысячелетия, не на столетье.

 

Аполлон с кифарой, фреска времен Римской империи из дома императора Августа, Рим

Тут могут обидеться приверженцы Ахматовой. Что делать? Вообще любовь к поэтам нередко оборачивается обидой. Помню, с каким отвращением я поймал Пастернака на сравнении Цветаевой с Марселиной Деборд-Вальмор, обожаемой самой Цветаевой современницей Байрона и единственной женщиной, включенной Верленом в Les Poetes maudits. «Ведь сравнение с Деборд-Вальмор с Ахматовой было бы гораздо точнее, Борис Леонидович, — забормотал я, — но к Ахматовой вы не ревнуете, а к Цветаевой еще как ревнуете, вот в чем подноготная-то!» Ибо, как показывали мои исследования предзакатного периода его жизни, уже к концу 20-х годов Пастернак видел, что они с Цветаевой как бы глядят друг на друга со встречных фуникулеров Парнаса, она — с идущего ввысь, а он — с уносящего вниз, в безмолвие, а потом и в бессилие.

Так что сравнение Ахматовой с «поэтами века» вроде Марселины Деборд-Вальмор во Франции или Кристины Розетти в Англии не должно оскорбить царскосельских ревнителей. В конце концов поэт века — это очень много. Поэт века — это Байрон, это Верлен, это, если хотите, Рильке. Но, вы уж извините меня великодушно, это все-таки не Поэт, не создатель самого языка поэзии, не Пастернак, не Блок, не Пушкин, не Шекспир, не Данте. И не Цветаева.

Марина Цветаева

Итак, однажды неповторимость Эмили Дикинсон упала на меня подобно громоздкому предмету обихода. От ушибов, нанесенных этим Поэтом с большой буквы, создателем языка, равносильным Цветаевой, пришлось лечиться переводами. Как и с «Пруфроком» Элиота, отдельные странички моей истории болезни были напечатаны строжайшей Натальей Горбаневской в «Континенте», но поскольку старые книжки журнала ныне представляют библиографический курьез, я публикую их вновь 30 лет спустя.

 

Даты жизни Дикинсон, 1830 — 1886, более удивительны, чем цветаевские 1892 — 1941, охватывающие и золотой, и серебряный, и чугунный века русской культуры. Ведь в Европе, как и в России, в 60-х годах XIX века люди думали, что в Америке живут ковбои, а возможно, и папуасы, и когда французские поэты открыли Эдгара По, по оригинальности хода это можно было сравнить лишь с последующим открытием примитивной живописи французскими художниками. Сегодня, кстати сказать, все как раз наоборот. Европа, как и Россия, трепещет перед американской культурой, в то время как местные ковбои, а возможно, и папуасы, смотрят на окружающий мир свысока — если люди вообще на что-нибудь смотрят в перерывах на рекламу.

Между тем Дикинсон все пылилась в рукописях, и англоязычные поэты первой половины XX века о ней слыхом не слыхивали, несмотря на несколько посмертных публикаций еще в 1890-х. Ко времени кончины Цветаевой в искаженном, вконец обезображенном доброхотами виде в США увидели свет 668 стихотворений Дикинсон. Вот судьбина-то, а? Родиться на целых полвека раньше русского alter ego, но войти в историю чуть ли не одновременно, причем с синтаксисом, настроенным подобно кифаре Аполлона на наш скифский лад!..

Эмили Дикинсон

Будто Цветаевой созданная для культа Дикинсон Россия не знала о ней, как не знала ее родная Америка ни о ней, ни о Цветаевой. Общепринятое разъяснение этой культурной трагедии, однако, изумляет своей предвзятостью. «В результате многих десятилетий тотальной изоляции и цензуры, — пишет отечественный апологет свободомыслия, — широкая культурная общественность Советского Союза была в полном неведении о творчестве и самом имени Эмили Дикинсон. Русскому читателю было позволено познакомиться с нею впервые лишь в 1969 году (!)» Эмфаза — автора. Между тем в 70-х, когда я учился в университете в США, элективный семинар по Дикинсон впервые вошел в куррикулум, а в Энциклопедии «Британника» 1968 года издания не содержалось и строчки о Цветаевой (!). На этот раз эмфаза — моя.

«Это определялось фантасмагорической атмосферой СССР, царящим в нем духом ненависти к Западу и США, — продолжает апологет свободомыслия. — Для того чтобы визуально представить себе иррациональность навязанной коммунистической партией стране идеологии, приведем официальный учебник издательства "Просвещение" "История американской литературы" под редакцией профессора Н. Н. Самохвалова (Москва, 1971). В предисловии к книге имеются пассажи, безосновательно высокомерное и маразматическое содержание которых очевидно: "Учебников по американской литературе для высших учебных заведений в США создано множество, но ни один из них не воссоздает объективный ход развития американской литературы..." О, как хочется подписаться под каждым словом премудрого профессора Самохвалова! О, насколько всамделишная жизнь любого общества сложнее и убедительней любой благонравной и крепкой задним умом апологетики свободомыслия!

Вечное наследие Дикинсон состоит из 1775 стихотворений, собранных впервые в 1950-х гг. в их подлинном виде — с самобытной орфографией автора и ее по-цветаевски страстным презрением к обязательным в английском языке вспомогательным глаголам — американским ценителем, школьным учителем по профессии по имени Томас Джонсон. Вот одно из них в оригинале, за №216 по его непревзойденному изданию «Полного собрания стихотворений Эмили Дикинсон»:

 

Safe in their Alabaster Chambers —

Untouched by Morning —

And untouched by Noon —

Lie the Meek members of the Resurrection —

Rafter of Satin — and Roof of Stone.

 

Grand go the Years — in the Crescent — above them —

Worlds scoop their Arcs —

And Firmaments — row —

Diadems — drop — and Doges — surrender —

Soundless as dots — on a Disc of Snow.

 

В 1862 году Дикинсон так описала себя малознакомому человеку, которому она послала приведенное выше стихотворение: «У меня нет портрета, но я невелика, как птичка, волос мой ярок, как каштан, а глаза мои — как херес в рюмке, недопитой ушедшим гостем». Вот это же стихотворение в моем переводе.

 

В мраморных своих опочивальнях,

Нетронуты утром —

И нетронуты днем —

Спят нищие жители воскресенья:

В бархат обуты, одеты в лен.

 

Грандиозны года — с полумесяц — над ними,

Загребая миры

И грядя, как твердь —

Падает жемчуг — идут вельможи —

Беззвучно — как точки — на тонкий — снег.

Подробнее

 

№33

Если забвение — память,

То я не помню, что было.

А если память — забвенье,

То я почти всё забыла.

 

И если — весело плакать,

И если — смешно грустить,

Как счастливы мои пальцы:

Связала — так распусти!

 

№49

Дважды всё иссякало.

Это не так уж много.

Дважды я нищей стояла

Перед вратами Бога.

 

Летели ангелы тотчас

Восполнить иссякший запас —

Грабитель! Банкиру ж: Отче!

У меня опять — ни гроша.

 

№70

Мне говорят: «Альдебаран»,

Я говорю: звезда.

Зачем науке, господа,

Во все влезать всегда?

 

Я раздавила червяка.

«Ученый» причитает:

Про жизнь чего-то, про века,

Про то, что нужно — стаей.

 

Из леса принесла цветок:

Чудовище сквозь лупу

Считает сам не знает что,

«Тычинки»; ну, не глупость?

 

Бывало, бабочка в окно

Влетит, и сядет.

Теперь, бедняга, «под стеклом»

Сидит у дяди.

 

Что «небом» называлось,

Теперь «зенит» —

Куда я собираюсь —

Там и они.

 

А если полюс уточкой

Нырнет — и вверх ногами?

Я надеюсь на худшее,

Пока моя — хоть память.

 

Может, и «Царство» уже старо?

Надеюсь, хоть Его дети

Не станут «по-новому» у Ворот

Кривляться, когда как — петь им.

 

Надеюсь, Отец мой на небеси

Введет свою дочку верную —

Скверную — вздорную — всякую — в синь

Жемчужною лестничкой белою.

 

№126

Сражаться вслух — бесстрашно,

Галантнее, однако,

В сердцах которые, с шашкой

Идут на конницу страха.

 

Флаг водрузят — но нет ура —

Падут — никто не видит —

В чей мертвый глаз, как в прейскурант,

Никто не взглянет, сидя —

 

Зато, в простом оперенье,

За них — взвод ангелов нежных —

За рядом ряд — равненье! —

Летит в мундирах снежных.

 

№231

Бог своим добрым ангелам

Играть разрешает с утра.

Вот он! — Зачем же мне мальчики? —

Я с ним побежала играть!

 

Бог домой зовет — быстро, быстро!

Ужин проворонишь.

Бегу. — Зачем же мне шарики? —

Поиграв короной!

 

№280

Когда хоронили в моем мозгу

И плакальщики шли

Взад и вперед, вразнос, в разгул

Пока не был разбит —

 

Потом все сели. А потом

Их упокой мой вздох

Всё бил и бил, и убивал,

Пока дух не оглох —

 

Потом, я слышу, несут гроб,

И тащат по душе

Как бы свинец — как бы оброк —

Пространства шум уже —

 

Как будто небо — в синях звон,

А бытие — часть сини,

А я да тишь — два естества,

Каких нет и в помине —

 

Потом и разум — вкривь и вкось

Пополз; паденье в то,

Что, ударяясь о миры,

Я видела — потом —

 

№308

Несем закаты — мы оба на конкурс —

Я и день — ох, уж мне эти дни! —

Кончила два — и звезд таких, тонких —

А он все возился с одним.

 

Его — цветастей — может —

Подруге, я: как букет!

Зато мой очень похожий,

И можно — в одной руке.

 

№411

Могилы цвет — цвет зеленый,

Наружной могилы, конечно —

Просто неотличим от цвета полей,

Только вот камень — вечный,

 

Чтобы близким — место найти,

Где сон далек, как отказ,

Чтобы стать и сказать, что здесь,

На глубине цветка.

 

Могилы цвет — цвет белый,

Наружной могилы, конечно —

Просто неотличим от цвета пурги,

Или когда снег — вешний,

 

Когда солнце — из этой пушистости —

Прямо над сонной нивой,

Строит холмы — жилища,

В которых друзья не живы.

 

Могилы цвет — могилы внутри,

Все дело во внутреннем цвете —

Пурге не выбелить, как ни крути,

И зелени — не олетить —

 

Холодный — помните? — он стыл,

К чепцу приколот — позже,

То, с чем он раньше встречен был,

Хорек найти не может.

 

№441

Вот письмо мое миру,

Который мне не писал —

Вести — простая порфира —

Сущность, как шепот — лесам:

 

Ее послание отдано

В руки — теперь в тенях —

Ради ее милых подданных

Не судите сурово — меня.

 

№456

Так, что я жить могу и без тебя —

Тебя люблю — всё как, да как!..

Так, как Иисус?

Так докажи же,

Что он любил — людей, дурак —

Как я — тебя:

Ведь я — тебя

Не вижу.

 

№538

Самим тепло, а меня — на мороз,

Но ведь не в этом же суть:

Откуда им знать про холод нутром —

Ты это им, Боже, забудь —

 

Мои показанья не допусти

В райское дело их, так как

Рай не дается тем, кто грустит

Или грешит — украдкой.

 

Мал ведь их грех — и, раз решив,

Что я и сама — не ропща —

Прости им — как меня простишь,

Или меня — не прощай.

 

№614.

Ты мне виднее в темноте —

Не нужно света —

Как луч, сквозь призму пролетев,

Вдруг фиолетов —

 

Ты мне виднее в толще лет —

Без лампы Дэви —

Одна искра в одной щели —

И все яснее.

 

Ты мне видней всего в земле,

Где доски — как оконца —

Горят во тьме — где свет не тлен,

Где грезят — не о солнце,

 

Где день не нужен никому,

Где темнота — светлее

Светил стоит — не как-нибудь,

А в апогее.

 

№999

Как солнцу не угаснуть,

Когда величье праздно:

Излишне ежечасно,

Где ежечасно сказан

 

Тот слог бесшумный, чьи лучи

Нам подают надежды,

И чье «Увидимся!» молчит,

Когда любовь нам: «Где же?»

 

На славе деревянной

Слагая вечный ребус,

Как звезды — безымянно —

И царственно — как небо.

Комментировать Всего 68 комментариев
Браво, Наврозов! Теперь, если кто будет пенять на мою афрографию, буду отсылать их к этой статье и называть ее "самобытной"!

Да, Саша, и прошу отметить замечательный наврозизм "Эмфаза"! Я теперь буду пользоваться, и ссылаться на него

Я естественно тоже в первый раз слышу, но wiki объясняет: http://ru.wikipedia.org/wiki/Эмфаза_(риторика)

Наврозизм?!

Серега, а как же еще сказать-то?!  "ЭМФА'ЗА, ы, мн. нет, ж. [греч. emphasis]. 1. Эмоциональная выразительность, напряженность речи (лит.). Сказать что-н. с эмфазой. 2. Напряженность в произнесении нек-рых согласных (лингв.)."  - Словарь Ушакова.

Вместо "наврозизм", осмелюсь рекомендовать "наврозизма", как нпр. "запустил очередную наврозизму", по аналогии со многими греч. сл. в русск. яз.

Наврозизма как парадигма?

Замечательное слово, мне нравится! Оно более точно подходит в данном случае, чем славянские эквиваленты.

А вот я в юности больше любил Ахматову, чем Цветаеву. Был неправ?

Понял, спрошу у него на ближайшей вакханалии! Если нимфы не отвлекут . . .

Ну вот видишь, Сергей, а еще говорят от поэзии нет пользы!

Андрей Наврозов Комментарий удален

почему так часто красивое грустно ?

смешанное чувство:

ощущение открытия и тревоги.

надеюсь напрасно.

это от несовершенства. человек несовершенен биохимически - одни и те же медиаторы отвечают сразу за все. вот и получается мешанина чувств

Максим, Вы - друг нашего с Вадимом детства, ХИМИК ФИЗИК !!  См. стихотворение №70.

Вадим...

"И чем случайней, тем вернее/Слагаются стихи навзрыд" (Пастернак)

Так, над вашей игрой - крупною(Между трупами - и - куклами!),Не общупана, не куплена,Полыхая и пля-ша, -Шестикрылая, ра - душная,Между мнимыми - ниц! - сущая,Не задушена вашими тушами,Ду - ша!(с) М.Цветаева 1923

Это ты общаешься с духами, Володь!  Я в основном общаюсь с зеленщиком на рынке Вучерия.   

ну-ну, не будем считаться! во-первых, заленщик ближе к Духам чем те, с кем приходится общаться мне. А во-вторых, "таинство поэзии " ничуть не ниже таинства музыки. Для меня, например, таинство Зеленщика куда более непостижимо.

Спасибо, Полина, я очень люблю это стихотворение.

Пару месяцев назад взяла томик Цветаевой и стала читать детям перед сном. Эффект потрясающий: слушали как завороженные, ни разу ни о чем не спросили, и спокойно уснули. На следующий день попросили почитать опять. Теперь вы мне еще подкинули идею попробовать тоже самое с Дикинсон. Так гляди и я с поэзией ознакомлюсь...

Спасибо, Мария, очень правильно. Растите моих читателей!  Сколько лет Вашим?

Три и пять (с половиной) - думаю они будут самыми юными поклонниками.

Идеальный возраст, Мария.  Помните у Пастернака:

Так начинают. Года в два

От мамки рвутся в тьму мелодий,

Щебечут, свищут, — а слова

Являются о третьем годе.

Очень красивый текст, Андрей.

у меня конкретное, рациональное предложение:

отчего бы Вам не писать время от времени эссе о том или ином литераторе (снабжая, скажем, переводами) и затем собрать их все в книжку - была бы замечательная книга.

Эксклюзивность - в массы!

Максимушка, спасибо за рациональное предложение.  Надо лоббировать редакцию открыть издательство.  "Товарищество Сноб" - это звучит гордо!  Но и  Editions Snob - тоже привлекает читателя неприкрытым снобизмом.

Товарищ Сноб! С таким названием горы свернем.

Максим, к чему полумеры?!   Le Moujik Snob!  (L'historien Moshe Lewin utilise ce terme pour qualifier la société russe au lendemain de la guerre civile, vers 1921 : la société était « plus moujik que jamais ».)

Господа! Сноб нам не товарищ!

Это уж Вы разбирайтесь с Вашим однофамильцем, Вит!

 Кантор кантору рознь, а сноб снобу -  друг, товарищ, волк!

Тамбовский сноб тебе товарищ!

(Обратите внимание, Владимир, что с Вами я на Вы :))

Сколько сноба не корми ...

(но это уже было :( )

"А я да тишь - два естества,

Каких нет и в помине - ..."

Прочитали "Марину всея Атлантики", срочно оделись и пошли на улицу. Сегодня целый день шел снег. В пока ещё морозном воздухе пахнет ёлками, шишками, подтаивающим снегом и ещё чем-то неуловимым, что чувствуется только в начале весны. Было очень тихо, и хотелось потрогать себя рукой, чтобы понять, что ты не растоворился после прочтения всего сказочного в "тиши", но ещё способен двигаться.

Чашка горячего чая со смородиновым мармеладом, и я у компьютера, сказать Вам, дорогой Андрей, Спасибо за то, чего до сегодняшнего вечера не было в нашей жизни - созвучия со "спящими жителями воскресенья", которое вот-вот начнётся...

Спасибо, Елена.  От Вашего комплимента, шишек и смородины самым что ни на есть таинственным образом захотелось туда, где Вы.

Приезжайте, Андрей! Вы росли во Внуково, а я в Переделкино, но не в писательской его части, а по левую сторону железной дороги, если ехать из Москвы. Вас увезли в прекрасное далёко, а меня примерно в это же время на "собственную дачу" на Казанскую дорогу. Успокоилась только десять лет назад в своём собственном доме, а так всё хотелось страшно на съёмную переделкинскую дачу. Остатки большой Алексеевской родни занимали пол улицы, когда собирались вместе и ходили по субботам и воскресеньям гулять. 

Но, посмотрите, как интересно у Вас в гостях! Юрий Петров написал что-то очень интересное. Нужно прочесть!

Милая Елена, в Переделкино мы тоже снимали, еще до Внуково.  "Дачу Мальцева".  Если не ошибаюсь, он написал роман во славу Тито, а когда Сналин поругался с Тито, оставалось лишь переменить эпитеты, например, "храбрый" на "трусливый", и hey presto! все было готово, роман вышел и получил Сталинскую премию.  Так что я с детства приучен к идее коньюнктуры!

Бесценный опыт, Андрей!

Правильная жизненная школа, и в СССР тоже, делает человека практически неуязвимым. Выросшим в СССР вообще никто не страшен.

Андрей, спасибо за Эмили. Позвольте и мне попробовать:

Шествуют чинно Года - по Своду над ними

Миры скользят в своих Сферах -

И Тверди - плывут -

Короны падают и Дожи склоняются

Безмолвные как крапинки - на Диске Снежном.

По поводу dots on a Disk of Snow я теряюсь в догадках. У Дикинсон многие аллюзии связаны с садом - может быть солнечные часы зимой под шапкой снега?

А ещё есть (?) и промежуточное пятистишие:

Light laughs the breeze

In her Castle above them —

Babbles the Bee in a stolid Ear,

Pipe the Sweet Birds in ignorant cadence —

Ah, what sagacity perished here!

Тихо смеётся ветерок

В своём Замке над ними -

Лепечет пчела в спящем колосе,

Свистят невинные рулады Милые Птицы -

О, какая тайна осталась неуслышанной!

Рад, что Вам понравилось, Юрий!  (Однако, в Вашем переводе, задумайтесь относительно "медленно" в первой строке, а также о накоплении целой колоды одномастных глаголов в первой строфе, напоминающем детскую карточную игру Пьяница.)

Спасибо, изменил, хотя глаголов там всё равно много осталось :-)

Спасибо

Благодаря Вам уже много недель свободное время посвящено Эмили.  В отличие от Марины она никогда  н е  к р и ч и т

Ну что же, Мария, это правда, она не кричит. Но в русском женском голосе вообще есть элемент воя, стенания, жалобы, который мы также слышим, например, в индийском пении в фильмах. Этот тембр идет оттуда, с Востока.  Мне лично он дорог.

Прекрасный перевод! Только чуть жаль rafter of satin и roof of stone, этакий вертикальный срез саркофага. У Вас там вместо этого появляется саван и бархатная обувь. Функция та же, но на секунду теряется "архитектура" стихотворения, этот кинематографический взлет из гроба под потолок и выше, пока люди не оказываются точками. Позвольте предложить "Стропила атласные - каменный свод".

Спасибо, Михаил!  Хорошо, что Вас вытащил.  Мне Ваши собственные слова "вертикальный срез саркофага" нравятся больше, чем предложенная вариация в переводе, и именно их я рано или поздно с Вашего позволения для чего-нибудь украду...

А мне жалко Alabaster Chambers

с мрамором теряется прозрачность, свет,

проникающий сквозь стены утром и днем

А алебастр, Светлана, это по-русски в первую очередь гипсовый вяжущий порошок, а во вторую - алебастровый камень, материал для статуэток и прочих слоников.  Поэтому мрамор.

Не буду спорить с переводчиком.

Просто моя любимая достопримечательность в Тоскане - аббатство St. Antimo, в строительстве которого использован алебастр, или оникс, отчего создается ощущение света, проникающего сквозь стены. Сами понимаете, сколько людей, столько ассоциаций

Светлана, в Апулии есть удивительный город Лечче, словно весь из каменного кружева, как резная пенковая трубка.  Есть удивительный город Остуни, из слюдообразного камня, горящего даже при скудном свете звезд.  В мире много чудес.  Но мой "мрамор" - мрамор, потому что это - общечеловеческое, как "вино".  Что в России, например, значило водка, так как с виноградом у нас нелады. Но ведь нет же в Евангелии слова "водка"? 

С водкой Вы, конечно, перебрали. Я же не предлагаю заменить мрамор на гипс. А за Лечче и Остуни спасибо, обязательно загляну туда.

Интересная мысль - Disk of Snow это Земля с высоты, а dots это люди?

В каком-то смыле да, Юрий, причем известно, что Дикинсон следила за развитием науки, в том числе астрономии.

Действительно, тогда и средняя строфа вписывается в общее движение снизу вверх. В первой строфе взгляд из склепа, во второй - с высоты человеческого роста, в третьей - с небесной высоты.

Андрей, отменный перевод! А еще ее переводы (Ваши) есть?

Пошел на Амазон покупать ее книжки. Надеюсь, они есть и для Киндла. 

Спасибо огромное, Степан.  Вы нажимали на кнопку "Подробнее"?  Почему-то людям часто не приходит в голову на нее нажать, а там - целая подборка стихотворений.  Относительно книжек - не покупайте ничего, кроме полного (1775 №№) изд. под ред. Джонсона.

Виноват. Понял. Спасибо. Куплю.

Купил здесь. Это издание есть для Кинда :)

А где можно купить Ваши переводы? 

Прекрасно, Степан!  Это - изд. Джонсона.  А мои переводы - только на Снобе!  Don't be fooled by imitations!  Remember, the genuine article is ONLY ON SNOB!  That's S as in sweet, N as in Navrozov, O as in O, my beloved, B as in Bolshoi Theater, Bronze Horseman, and Baba Yaga!   

Первая часть стиха  - очень емкая, а вторая настолько емкая, что рассыпалась  и по кусочкам не собрать ощущения.Только по этому стихотворению я бы не могла ее сравнить с Цветаевой - другая энергетика . Сорри за непрофессиональный разбор :-)

Алиса, извините за педантизм, но нужно нажать на кнопку Подробнее!  Вы говорите о "стихе", а там их много...

Прекрасные поэтессы. Отличный текст. Спасибо!

Спасибо Вам, Евгения, за внимание.

Андрей, спасибо вам большое за столь интересный текст! 

Да, милая Марго, все это даже труднее, чем морочить Вам, бедной, голову на тему вероятной судьбы Ходорковского... 

И вовсе даже не морочить, дорогой Андрей! Продолжаем следить за вероятными судьбами.

Очень красиво, Андрей, спасибо...

Андрей, куда можно написать Вам лично?