Владимир Клавихо-Телепнев: Хорошо, если наши органы послужат кому-то после нашей смерти

Фото: PhotoXPress
Фото: PhotoXPress
+T -
Поделиться:

Наташа Ричардсон получила травму, когда каталась без шлема на горных лыжах в Канаде. Упала — и ударилась головой. Через два дня, несмотря на все старания врачей, она умерла. После того как врачи констатировали гибель ее мозга, родственники сначала дали согласие на отключение актрисы от аппарата поддержания жизнедеятельности, а затем приняли решение передать органы Наташи Ричардсон нуждающимся в трансплантации. Журнал People опубликовал комментарий друга семьи Ричардсон по поводу события: «Наташа потратила так много сил на борьбу со СПИДом — такой человек, конечно же, пожертвовал бы свои органы. По крайней мере, отдать ее органы нуждающимся в них — это то хорошее, что можно извлечь из этой трагедии».

Владимир Клавихо-Телепневсчитает, что такая история не могла бы произойти в России:

«Лично я готов пожертвовать свои органы. Но вот насчет родственников — не уверен, что мог бы так поступить со своими близкими. Родственники Наташи — отважные люди. Думаю, такие поступки больше свойственны людям артистическим, творческим, свободным. Это некое действие, которое будут обсуждать и после их смерти. Я о Наташе давно ничего не слышал, а тут вот напомнили. Для кого-то это может превратиться в нездоровый пиар. Но в принципе, это хорошо, если наши органы после смерти могут еще кому-то послужить. Такая история нормальна для Запада.

А у нас в стране врачей то и дело обвиняют, что они торгуют органами детей и бомжей. То есть теоретически мы, вроде, готовы, но практически у нас не получается. Я лично не хотел бы быть втянутым в подпольный бизнес по продаже органов. Должна быть какая-то проверенная система, надежная. И мы при этом будем верить тем врачам, которые там работают, они будут искренние, честные, порядочные. Пока этого нет. Поэтому каждый благотворительный аукцион работает на конкретного ребенка, которому надо помочь. Иначе никто никому не верит».

Комментировать Всего 3 комментария

Не знаю, позволяет ли православная вера такие вещи, но я была бы счастлива, если после моей смерти мои «запасные части» сослужили бы кому-то хорошую службу.

Я-то хочу жить долго и не думаю, что мои органы к тому времени, когда я покину это бренное бытие, могут быть полезны. Но, тем не менее, на все воля Божья. Я люблю жить, но как человек я к этому отношусь с абсолютным пониманием. Мне кажется, это целесообразно. Я хочу отметить, что сейчас я выступаю, как это принято у нас говорить, как частное лицо. Это мое личное мнение.

С точки зрения ортодоксальных воззрений я не могу четко сформулировать свою позицию, потому что на этот счет нет официальной доктрины и четких установок. Я думаю, что те люди, с которыми я общаюсь — священники, дьяконы, верующие люди, — тоже адекватные люди и придерживаются основных гуманитарных нормативов, конечно, в границах приличного. В таких глобальных вопросах, я думаю, они разделят мое частное мнение. Что касается мнения богословов, то оно еще не сформулировано.

Если пойти дальше, то наша телесная оболочка в идеале предается земле. Но если нет такой возможности, в случае чумы или чего-нибудь в таком роде, то допускается кремация. По прошествии времени, при наступлении того, что мы называем Страшным судом, мы обновимся в телесной оболочке и встанем в том виде, в котором отошли. Но это вопрос спорный: некоторые придерживаются мнения, что воскресение произойдет для каждого в возрасте 33-34 лет — Христова оптимума.

Но как Церковь относится к передаче органов, я точно сказать не могу. Пока Церковь к этому никак не относится. Однако люди церковные, окружающие меня, думаю, в большинстве своем поддержали бы это. Если существует необходимость в каком-то органе, если пересадка может спасти ребенка, взрослого, а мы все равно уходим и нас самих не спасти, то почему бы не послужить ближнему.

Другое дело, что сама процедура передачи органов становится поводом для бесчисленных спекуляций. Во всем мире уже существует налаженный бизнес по торговле человеческими органами.

С одной стороны, тут все понятно и правильно, а с другой — наша человеческая природа может из любого доброго акта произвести бардак.

У меня нет этических разногласий, потому что я считаю, что я не есть мое тело, я — это не мой разум, я — это что-то иное, сгусток энергии.

Поэтому у меня нет проблем с тем, чтобы после того, как я оставлю тело, оно было использовано в целях, которые могут быть продуктивны для человечества. В Америке ты подписываешь на водительских правах свою готовность отдать свои органы после смерти. И я готова. Это очень важно, потому что люди стоят годами в очереди и ждут какой-то орган. Конечно, разговор с близкими — это дискомфортная тема, не думаю, что ее нужно со всеми обсуждать. В некоторых странах есть закон, что близкие должны этот выбор подтвердить, даже если ты сам его сделал. Например, я не могу принять в Российской Федерации решение о собственной смерти. Тело — чье достояние: государства, семьи или твое собственное? Это большой этический вопрос, но если общество светское, которое позволяет принимать такие решения, то я это поддерживаю, потому что мое тело может спасти других людей.