Лучшее за неделю

Николай Злобин: Почему президент постоянно проигрывает премьеру

Дмитрий Быков* в своей колонке в последнем номере журнала «Профиль» затрагивает тему, которую мы в «Снобе» обсуждали совсем недавно.

В частности, он ставит вопрос, почему Дмитрий Медведев в рейтингах и опросах на тему, за кого проголосовали бы россияне, если бы выборы были сейчас, отстает от Владимира Путина. Вопрос хороший, хотя многие из нас сочтут ответ на него слишком очевидным.

Быков* пишет: «Напрашивающийся ответ — насчет того, что русский народ любит палку и не любит демократию, спекулятивен и неверен. Русский народ вообще не особенно идеологичен и голосует не за ценности, а за характер их утверждения. Он больше любит искреннего злодея, чем кающегося грешника; больше уважает последовательного врага, чем изменчивого друга. Русский народ ценит веру в сказанное и не любит сказанного ради конъюнктуры. Именно поэтому он уважает качество больше, чем вектор: первосортная крепкая власть ему милей второсортной вольницы. Он был за свободу, когда свобода насаждалась решительно, с истинно советской пропагандистской упертостью. Если во главе страны оказывается диктатор, искренне верящий в благотворность диктатуры, — народ охотно разделит его убеждения. Но если наверх попадет реформатор, сомневающийся в собственной судьбоносности, — горе такому реформатору, его будут презирать дальние и удавят ближние».

Звучит убедительно. Однако, на мой взгляд, это утверждение не совсем верно. С одной стороны, оно, по меньшей мере, противоречиво — получается, что русский народ любит все, что в него вколачивается палкой, будь то демократия или тоталитаризм. Именно палка, по Быкову*, выходит самым любимым русским народом методом политической технологии. С другой стороны, мягкость и нерешительность Медведева, на которую намекает автор, является устоявшимся, но некорректным мифом. На самом деле, как это ни парадоксально, нынешний президент проводит в чем-то даже более жесткую политику, чем его предшественник. Владимир Путин, будучи президентом, говорил резко и решительно, заставляя нервничать и своих, и чужих, но этим, как правило, и ограничивался. В свою очередь, Медведев говорит мягче, но, например, за последние полгода он уволил в несколько раз больше старших силовиков и высших офицеров, чем Путин за восемь лет своего правления. Он отправил в отставку многих чиновников, провел несколько ужесточающих законов, типа закона о ФСБ, разогнал немало демонстраций с помощью ОМОНа и так далее. Не говоря уже про войну с Грузией и признание независимости Абхазии и Южной Осетии, на что не решался Путин. Миф о «мягкости» Дмитрия Медведева никак не соответствует действительности.

Причина рейтингового отставания президента от премьер-министра (если принять за основу, что эти рейтинги более или менее отражают действительность), на мой взгляд, заключается в другом. Дмитрий Медведев — первый российский лидер, чья политика опирается не на отказ от политики предшественника, а является ее очевидным продолжением. Не может быть политики Медведева без базовой политики Путина, как не может быть президента Медведева без премьера Путина. Медведев это воплощение прежней политической доктрины в новых условиях. В этом одновременно его сила и его слабость.

Если взять историю России, можно легко заметить, что полное утверждение лидера в общественном мнении и внутри истеблишмента практически всегда наступало лишь после того, как он демонстративно отказывался от политики предшественника, с разной степенью агрессивности обвиняя того в ошибках и просчетах. Только такой способ превращал чиновника, облеченного властью, в легитимного вождя. Это отнюдь не советская традиция, которая в СССР соблюдалась неукоснительно — она имеет гораздо более глубокие исторические корни. Можно, конечно, спорить о причинах этой особенности национальной политической культуры, ее плюсах и минусах и конкретных воплощениях на разных исторических этапах, но факт остается фактом: именно в таком отказе заложена динамика российской политической эволюции.

Сегодня такого отказа не происходит. С одной стороны (не будем сейчас вдаваться в оценку самой политики), это крайне позитивное и здоровое явление, потому что страна не может нормально развиваться, если приход к власти нового лидера влечет за собой резкий поворот и очередную переоценку ценностей и ориентиров. Однако с другой стороны возникает неизбежный вопрос: зачем нужен Дмитрий Медведев, реализующий политическую линию Владимира Путина, если Путин вполне способен делать это сам? Что и находит регулярное отражение в результатах опросов — граждане не понимают и не ценят тонкости конституционного устройства своей страны.

В одном Дмитрий Быков* совершенно прав. Дело не в правящем в России тандеме и его единстве и целях, а в том, что российское общество веками приучали к определенной модели политической жизни. Попытка отказаться от нее в виде не очень понятного людям тандема не только воспринимается народом как нечто неестественное, но и формирует соответствующее отношение к президенту. Что никак не связано с его личными или политическими характеристиками, очень обманчиво и непродуктивно.

* Быков Дмитрий Львович. Внесен Минюстом России в реестр иностранных агентов.