Что мы чувствуем. Отрывок из книги об истории запахов
В действительности ольфакторная революция началась уже давно, когда впали в немилость и были изгнаны из королевских покоев тяжелые мускусные ароматы, ставшие причиной стольких мигреней «короля-солнца» Людовика XIV. В 1748 году на троне пребывал его правнук, Людовик XV Возлюбленный. Французские аристократы принимали ванны с «восхитительной водой», которая позже получила название кельнской, а фаворитка короля маркиза де Помпадур тратила миллионы франков на свой банк ароматов, чтобы каждый день пользоваться новыми духами. Мускус теперь оказался не в чести — из-за резкости и свойства возбуждать нервы и доставлять дискомфорт. «То, к чему чувствителен нос, состоит из летучих и проникающих частиц, которые не только действуют на обонятельный нерв, но и распространяются по всему мозгу», — написал в своем «Трактате о запахах» (Traité des odeurs) парфюмер Дежан.
Чтобы как‐то компенсировать невозможность курить в присутствии дам, мужчины нюхали табак с ароматом жасмина, туберозы или флердоранжа. Повара ароматизировали блюда. Несмотря на проведенные реформы, дворец и сады Версаля продолжали источать тошнотворный смрад и вонять уборными, поэтому две тысячи его обитателей продолжали пользоваться духами. Однако делали это с осторожностью: духи со слишком резким запахом могли поставить под сомнение их чистоплотность. Ароматы больше не служили камуфляжем. Теперь они никого не могли обмануть.
В середине XVIII века погружение в воду, к которому раньше прибегали крайне редко, стало вновь практиковаться — с определенными предосторожностями: сухая чистка перед тем, как принять ванну, и отдых после водных процедур, чтобы не переутомляться. Поскольку эпоха масштабных эпидемий осталась позади, страх перед открытием пор в воде и проникновением в тело ядовитых паров постепенно отступал. Таким образом, ванны снова начали завоевывать популярность в среде обеспеченных классов, хотя и воспринимались как род роскоши, причем с налетом снобизма: их принимали из необходимости, а не для удовольствия. Чистоплотность, основанная на внешней видимости, уступала место правилам личной гигиены и чистоты тела, которой можно было добиться с помощью воды. Признаком соблюдения этих правил являлось как раз отсутствие запаха.
Вода постепенно переставала считаться врагом, а чистота теперь предназначалась уже не только для посторонних глаз. Если раньше слои грязи на коже защищали от внешнего враждебного воздействия, то сейчас гигиена сделалась союзником: чистота улучшала кровоток и служила эффективной профилактикой от болезней. Парики, дамские «пирамиды на голове», слишком яркие румяна, кукольные лица отныне воспринимались как нечто избыточное, искусственное и неживое.
Для формирующегося класса буржуазии духи стали символом расточительности и бездумных трат. Парфюм испарялся. Мимолетные ароматы нельзя было копить и приумножать. Покупатели духов с тем же успехом могли выбрасывать свои деньги в окно. Это выглядело противоположностью самой сути буржуазных ценностей. «Для буржуа совершенно невыносимо видеть, как исчезают продукты, накопленные благодаря его труду, — пишет Ален Корбен, историк, подробнее всех изучивший процесс дезодорации общества. — Парфюм — антитезис работы». Духи, которые ранее боролись со зловонием, маскировали телесные запахи и служили для чистоты, лишились своей функции средства камуфляжа и перешли в разряд фривольных предметов для удовольствия.
То было нечто большее, чем критика парфюма. Речь шла о морали старого режима, об осуждении неумеренной роскоши, коррупции, расточительства, безнравственности и самодовольства, олицетворением которых казалась благоухающая Мария Антуанетта. Она была клиенткой мечты для любого парфюмера! Супруга дофина и будущего короля Франции Людовика XVI, которую прозвали Мадам Дефицит за безумные траты, обожала платья, парики и духи, созданные ее личным парфюмером Жаном-Луи Фаржоном.
Будучи в душе республиканцем, тот, некогда скромный аптекарь из Монпелье, в течение четырнадцати лет создавал роскошные ароматы по личному заказу королевы, которые должны были соответствовать ее настроению, времени суток или разного рода экстравагантным идеям, приходившим ей в голову: например, надушить своих овец. Среди своих перегонных кубов, сосудов, пробирок, прессов, ступок и ситечек Фаржон разрабатывал самые изысканные и тонкие ароматы, чтобы при помощи «ангельской воды», которая отбеливала и очищала кожу, сохранить молодость королевы и не дать появиться на ее лице первым признакам возраста. Особенно Мария Антуанетта любила воду с экстрактами розы, фиалок и жасмина и эссенции с лавандой и лимоном.
Но наступило 14 июля 1789 года, и новости о взятии Бастилии привели в ужас французских аристократов, которые принялись спешно покидать страну. 5 октября толпа парижан ворвалась в Версаль. Старый режим доживал свои последние часы. В июне 1791 года королевская семья предприняла попытку бегства в Варенн, которая окончилась неудачно, в том числе из-за пустого тщеславия королевы: Мария Антуанетта настояла на том, чтобы взять с собой свой дорожный несессер, полный сосудов с кремами, бутылочек с лавандовой водой, парфюмерным уксусом, который она любила брызгать на лоб, тоников, нюхательных солей и саше с ароматными травами. В дороге королевская семья была опознана, схвачена и возвращена в Париж. Монархия умерла.