Я — сноб: художник Василий Кононов-Гредин

Что такого сделал? Вместе с нашей командой сделали из экскаватора цветущий сад. Теперь каждый может подойти и увидеть в башне ICITY необычный способ использования строительной техники.

Этой весной и летом я был занят… на разных проектах. Делали выставку совместно с Blueprint и Lime, где мы представляли одну работу. Сейчас мы работаем над крупной скульптурой для музея транспорта, которая будет установлена в новом здании гаража Мельникова. Также я был в арт-резиденции «Выкса» и создал тут несколько работ, в том числе инсталляцию, которая называется «То, чьё имя написано на воде» (совместно с Алексеем Кононовым). В этом проекте мы совместили видеоарт, воду и вибрации, так что звук из видеоарта становился волной в специальном бассейне. Сейчас я занимаюсь сейчас 3D скульптингом, на Cosmoscow можно будет увидеть мою новую серию работ, в которую войдут три живописных полотна и три 3D скульптуры.

Горжусь, что за последний год у меня получилось… эффективно расходовать своё время благодаря регулярным занятиям спортом — это помогает выстроить день правильно. Для меня очень важно, что мы реализовали несколько крупных проектов. Один из них — экскаватор, в котором особенно сложно было довести до ума системы полива и произрастания растений и отрегулировать, чтобы всё работало как часы. Больше всего горжусь своей командой: это Алексей Кононов, технический директор моих проектов, и Антон Разов, ассистент, который помогает в производстве работ. Горжусь, что со мной все эти люди, которые помогают делать проекты, потому что самое важное для того, чтобы трудиться.

И ещё горжусь тем, что прочитал несколько книг, которые долго откладывал.

А вообще в своей работе я больше всего люблю… медитативный процесс, когда начинается производство искусства. Прежде чем начать работать — производить скульптуру или живопись — требуется приложить очень много сил: достать холст, подготовить его, всё остальное. Самая сложная часть производства искусства — не творческая, а именно подготовка, в которой ты должен учесть все возможности, все нюансы, чтобы работа получилась именно такой, какой ты её задумал. И поэтому самая приятная часть работы — это когда всё готово, и ты просто можешь работать с пластикой предмета, формы, с какими-то контекстами, и именно тогда включается то, что называется творческой работой.

Не могу представить свой день без… холодного душа с утра и чашки кофе, которые включают и дают заряд дофамина на всю первую половину дня. И, наверное, с этого начинается любое хорошее дело.

Сейчас я чаще всего слушаю… Из музыки переслушиваю альбомы Дэвида Боуи и Игги Попа. А ещё в моём плей-листе всегда есть место классике, особенно люблю Баха.

Кроме того, я слушаю исторические подкасты. Мне интересна история и то, как мыслили люди в древности. Если говорить про то, что меня занимает последние два года, — подкасты про разные находки и новое атрибутирование старых вещей. Ведь есть теория, что первые цивилизации возникли в Египте, Месопотамии, Китае. Но существует и альтернативная версия о некой працивилизации, которая погибла в катастрофе. Вот эти идеи занимают меня уже пару лет.

Сейчас я читаю… Недавно закончил читать «Улисса». Эта книга произвела на меня очень сильное впечатление. Сейчас я читаю несколько книг одновременно — «Тысяча плато» Жиля Делёза, «Следы богов» Грэма Хэнкока, как раз о самой первой працивилизаций, «Мобилизованная нация» про то, как работала пропаганда в Германии 1939 года, а ещё — Вальтера Беньямина и Чехова. Перечитываю «Леопарда в скворечнике» — это моя детская книга, к ней я возвращаюсь, когда хочу разгрузить голову. Люблю поэзию, например, Бориса Рыжего.

Мне очень нравятся книги по философии. Если их сочетать с художественной литературой, то это даёт почву для размышлений, анализа и как бы перестраивает мозг и тренирует мышление. Постоянно читаю Ницше, потому что мне близка его философия. Когда читаешь одновременно разные книги, то художественная литература даёт поле для фантазии, философская и сложная публицистическая литература развивает аналитику.

Недавно мой друг Артур рассказал мне… о том, что в своё время ласточки приносили в лапках кокосы из Африки, цепляясь за волокна на шкурке и неся их в северные края. Я с ним поспорил, потому что африканские ласточки не то что не могли, но не летают в наши края. И мы сошлись на мнении, что кокосы мигрируют.

Хочу сходить, да всё не хватает времени… на театральную постановку, после которой я не выйду с чувством, что смотрел что-то костюмное. Мне почему-то трудно воспринимать серьёзно театр, как будто чего-то не хватает, чтобы поверить в происходящее, довериться актёрам. Я давно хотел попасть или сходить на такую постановку, которая меня удивит. Также я очень сильно хочу сходить на оперу, послушать её вживую.

Не могу представить свою жизнь без… походов в лес. Когда ты уходишь туда, где не работает телефон, и ты должен разводить костёр, готовить на огне, спать в палатке, можешь слышать дыхание ветра в листьях, или зимней пурги, или летнего дождя... это даёт такое чувство полноценности происходящего опыта. Поэтому мне трудно представить жизнь без походов.

Стараюсь никогда… не критиковать или не высказывать своё мнение там, где меня не спрашивают.

И не люблю, когда другие делают… свою работу посредственно и когда человек не вкладывается в то, что говорит и любит.

Я считаю снобами тех, кто… тех, кто целует надгробие Оскара Уайлда.

А сам я не сноб, потому что… прежде всего быть снобом — значит быть в плену собственных представлений и ограничений, которые должны формировать хороший вкус или что-либо подобное. Я против хорошего вкуса. Думаю, что хороший вкус — это плохой вкус. Ведь что-то настоящее, живое может появиться из случайного и сиюминутного. И если ты для себя ограничиваешь в опыте и считаешь что-то ниже себя или что-то не подходит тебе, потому что ты слишком важный для такой вещи, тогда будет очень трудно совершить какое-либо открытие.

Меня немного раздражает… подход в искусстве, который я вижу повсеместно, когда выставка или художественная работа воспринимается как проект и когда говорят, что нужно иметь проектное мышление. Но художник свободен в том, что он делает. Его выбор — это рациональный океан, в котором он пускается в плавание в своём картонном судне. Я понимаю, откуда берётся желание создавать проект, цельное высказывание, но мне кажется, что институции и люди, которые определяют, как должно выглядеть выглядеть искусство, на самом деле не художники, и очень часто они не представляют, что такое художественная работа. Художественная работа — это не проект, не этическое высказывание. Она может включать в себя и то, и это, но художник всегда работает с темой некоего иррационального знания, которое нельзя ограничивать рамками просто проекта.

Когда хочу поднять себе настроение, я… выхожу из дома и иду куда глаза глядят.

Я стараюсь не следить за… тем, что модно. Потому что какие-то модные, трендовые вещи сами выходят на тебя. А если ты гонишься за ними для того, чтобы они помогли определить твой язык, то в любом случае ты будешь больше копировать и меньше анализировать то, что ты делаешь именно ты. Поэтому не считаю важным следить хоть за чем-нибудь. Просто нужно быть открытым к миру, потому что твоё открытие или какая-то неожиданная идея, классная вещь может быть найдена тобой просто в походе с магазин, когда ты смотришь, как мерчендайзер разложил товары, и это может гораздо интереснее и прогрессивнее отображать структуру общества, в которой мы живём, чем сиюминутный тренд, который через несколько лет никто даже не вспомнит.

Мечтаю о поездке в… новый Каирский музей. А ещё — в Багдадский музей, где сосредоточены шумерские древности. И очень хочу увидеть место, где стоял Вавилон.

Город в России, куда я люблю возвращаться, — это… Норильск. (Точнее, куда я хотел бы вернуться.) Я был там три года назад, в июле, и неожиданно попал в 30-градусную жару. Десять дней катался на велосипеде по окрестностям: горы, металлические свалки, странная дикая природа. Меня очень впечатлило это сочетание яркого солнца, тёплого асфальта и бескрайней тундры, которая расходится во все стороны от города. И особенно — металл, который лежит вокруг Норильска повсюду, эти гигантские слои человеческой жизни.