Большие надежды. Каким получился новый альбом СБПЧ

Одна из самых старых непрерывно действующих и непрерывно релевантных (ну хоть в какой-то степени) инди-групп России «Самое Большое Простое Число», СБПЧ, выпустили очередной, двенадцатый, что ли, альбом «Low Energy, High Hopes». На удивление это самая интересная их работа за пятнадцать, что ли, лет.

Ну как «их». СБПЧ 2026-го и СБПЧ 2006-го связывает один человек — бессменный фронтмен, певец и сочинитель текстов Кирилл Иванов. Иванов с ранней юности популярен, были моменты, когда его популярность выходила в мейнстрим, но всё равно есть ощущение, что публика не вполне понимает, насколько чудесен, невероятен сам факт существования такого человека.

Иванов — двухметровый красавец, что в инди-музыке, главном прибежище для аутсайдеров (а в старших классах, когда музыку сильнее всего и слушают, подросток-интеллигент неизбежно аутсайдер), само по себе редкость. К тому же Иванов нешуточный меломан: рок, хип-хоп, танцевальная музыка, русская, иностранная — за годы жизни он стал разбираться во всём. Иванов не умеет петь, что в инди-музыке норма, но быстро приловчился использовать свой голос наиболее эффективным образом. Его лоу-файная монотонная читка наивных экзистенциальных белых стихов под электронный шум времён первых двух альбомов СБПЧ — такая же веха русского абстрактного рэпа, как тех же времён психоделические манеры Паши Техника и Михаила Феничева.

Иванов знает, что не является хорошим музыкантом и всегда легко и с удовольствием делится своей популярностью с более мастеровитыми коллегами.

Ранний, лучший СБПЧ — это трио Иванова с меломанами-электронщиками Александром Зайцевым и Ильёй Барамия. В середине 2010-х Иванов перебирал напарников и стабильной группы не имел. Нынешний состав возник только году в 2017-м — 2018-м, когда давняя подруга и тоже ветеран инди-рока нулевых Евгения Борзых стала полноценным вторым ведущим вокалистом, а мультиинструменталист и продюсер Станислав Астахов взял на себя заботу о музыке. Постоянная смена жанров и составов прекратилась, группа стала делать просто безобидный, умеренно артистичный, чуть-чуть танцевальный инди-поп. Наивная экзистенциальность текстов перешла в наивную бессодержательность. Иванов пытался искусственно встряхнуть ситуацию, но поездка в ЮАР на запись альбома «Всё равно» совпала с началом ковида, и наметившийся крен в эксцентричность в духе «Odelay» Бэка быстро стал неактуален просто по-человечески: когда тебя трясёт за шкирку сама жизнь, новаторство в творчестве перестаёт казаться такой уж важной вещью.

Низкие вибрации

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

«Low Energy, High Hopes» записан группой в Берлине, там участники теперь и живут. 

Как обычно, на альбоме откровенно средние мелодии: Иванов был плох в искусстве композиции даже в прайме, за годы ничему особо не выучился. На месте и нарочито бессодержательные тексты. В русский рэп Иванов явился автором строк «Жизнь жёстче, чем кто бы то ни было в книгах написал / Жизнь жёстче, чем ты ожидал, когда был мал / Чтобы её смягчить даже у динозавра не хватит мощи / Жизнь жёстче, да, точно, жизнь жёстче», только чтобы теперь делать песни о человеке, который усталый идёт домой, или бойко отплясывает на вечеринке, или неувлекательно признаётся кому-то в любви.

Всё как обычно, но это не «обычный» альбом СБПЧ.

Оказавшись в европейской техно-столице, группа записала впервые в жизни полностью танцевальный альбом. Во всех песнях пульсирует бит, а в лучших танцевальность преобладает над инфантильным текстом и маскирует слабые мелодии. Расслабленное электро-диско «Pulse» звучит так, как будто 2008-й никогда не кончался и нет на свете песни лучше «Ready For The Floor» Hot Chip. В игрушечном меланхолично-взволнованном тустепе «Мир» вообще нет речитатива, шуточек — только несложная вокальная мелодия десятки раз повторённой фразы «И было будущее / И будет прошлое / И всё пройдёт / Моя хорошая!». Несложный грув песни тем не менее вполне реален: он затягивает и гипнотизирует.

Мало того, что это хорошие танцевальные песни, они наконец дают показать себя с лучшей стороны меломанам Иванову и Астахову: для альбома они перебирают практически всю классную танцевальную музыку своей юности. Нельзя сказать, что это «тустеп-альбом СБПЧ», «Электро-диско-альбом СБПЧ» или, допустим, «микрохаус-альбом СБПЧ» (песня «Новости» звучит как прямой оммаж шедевру Luomo «Vocalcity») — это именно «берлинский альбом СБПЧ», посвящение разом всем приёмам, интонациям и интенциям, какие несла за собой европейская танцевальная музыка в середине нулевых.

Мечтал ли Кирилл Иванов в конце нулевых звучать как группа The Notwist? Или как Бен Гиббард в The Postal Service? Ну, вот сейчас он так звучит. Возвращение в музыку молодости оборачивается для СБПЧ возвращением в молодость как таковую.

Вечно молодой

Никуда не делась умственность текстов СБПЧ, но они вполне уместно соединены с темой альбома. «Low Energy, High Hopes» открывается страстным чтением Борзых (вообще-то профессиональной драматической актрисы) внутреннего монолога Наташи Ростовой перед первым балом, а заканчивается переиначенными строками Георгия Иванова об опустошающем ужасе жизни в эмиграции. «Кому это сказано? Видимо, мне / Кем это сказано? Видимо, мной / Зачем это снится? Видимо, зря / Кому это снится? Видимо, вам», — по-дэвидбирновски огорошённо допрашивает себя Ивано́в, подражая упадническому бубнежу Ива́нова: «...Вот вылезаю, как зверь, из берлоги я, / В холод Парижа, сутулый, больной… / “Бедные люди” — пример тавтологии, / Кем это сказано? Может быть, мной».

Мысль о том, что опьянение свободой танца неизбежно сменится похмельем дороги домой, выраженная через монтаж цитат из Толстого и Ива́нова — литературное остроумие редкого для поп-музыки калибра. Ощущения, что СБПЧ можно поставить на одну доску с классиками после альбома всё равно не возникает, но и неловкости тоже, а это уже много.

Группа сама понимает, что снова свежа, и вплетает тему омоложения души через танец тела прямо в тексты песен. Не особо удачная музыкально песня «Тело (Garden rap)» подробно излагает ситуацию: взрослый человек слишком долго заставлял своё тело жить так, как угодно его сознанию, но однажды тело поднимает бунт и требует буквально «дотанцевать то, чего не танцевало». «Low Energy, High Hopes» — это дотанцовывание того, чего в юности недотанцевал сам Иванов и все его поколение, лебединая песня той части миллениальского музыкального канона, который был сфокусирован на обновлении танцевальной музыки.

Снова юный Иванов возвращает себе уникальную способность подражать своим талантливым ровесникам, которую утратил с годами: «Лучше не суйся на танцпол, если я тут / Я — толстый именинник, ты — арендный батут» из «Тела» звучит как утерянная строчка праймовой группы NRKTK, да и вся песня похожа на посвящение ей.

Цитатой из ровесника Иванов увязывает и дихотомию музыки для танцев (которую СБПЧ делают на альбоме) и музыки для вслушивания в слова (которую СБПЧ делают всю карьеру). «И не руки, и не ноги, пошла в танец голова / Ведь как пела одна падла, здесь танцуют под слова», — читает он в «Теле». «Падла» — это легенды питерского лоу-фая Padla Bear Outfit, в их шедевре нигилизма «Адам Грин» были чеканные строки: «Какой тёплый вечер / В этом тёплом клубе / Тёплый звук / Вокруг тёплые люди / Но почему в этих широтах лучше всего пляшут под слова?».

«Адам Грин» был о невозможности преодолеть логоцентризм русской культуры, настолько тотальный, что даже животный грув потного клубного концерта гаражной группы мог завести публику только через прямые оскорбления и насмешки — словесные, то есть манипуляции. В «Low Energy, High Hopes» Иванов, человек от природы настроенный на компромисс, сотрудничество и сглаживание углов, говорит, что нашёл способ устранить противоречие. Эйфория от этой находки — это и есть лёгкая эйфория, разлитая по всему альбому, равно по удачным и неудачным песням.

Способ простой: надо уехать из России в Берлин и ходить там танцевать в ночные клубы. Насколько хватит физического восторга «дотанцовывающего своё» тела, альбом, конечно, не говорит, но этого и не надо: если вы миллениал, если вы повзрослели вместе с песнями СБПЧ, то «Low Energy, High Hopes» приятен сам по себе, здесь и сейчас. Тем более, ну, цитата Ивано́ва из Ива́нова заранее предсказывает, каким будет уже следующий, похмельный альбом группы: «Вот вылезаю, как зверь, из кебабной я, / В холод Берлина, сутулый, больной… / “Бедные люди” — пример тавтологии, / Кем это сказано? Точно не мной».

Но пока об этом можно не думать. Если тело правда не дотанцевало, реально лучше дотанцевать — когда ещё успеется.

Автор Антон Серенков