Тип с иголочки. Восемь модных типажей современного города

Дизайнеры десятилетиями выстраивали коллекции по блокам. Смысловым (от повседневной одежды к вечерней), цветовым (выбранная гамма в развитии), конструктивным (варьируя костяк технологических узлов). Блоки хорошо прослеживались более или менее опытным взглядом, структура коллекции и ее посыл считывались относительно легко. 

Как вдруг на подиумы вышли люди, связанные в хаотичную цепочку, которую ни к одному из перечисленных блоков не пристегнешь. Лукбук отдельно взятого бренда стал походить не то чтобы на шумную толпу, а скорее на обширную галерею портретов, личностей и архетипов.

Словом, пора! Пора черным по белому прописать эти архетипы, на которые реагирует современная мода. К психологическим типам Юнга, откуда пошла вся теория классификаций, мы сворачивать не будем. Описывать характеры — тоже (разве что чуть-чуть). Наряды «на выход» не рассматриваем: это отдельная, крайне зарегламентированная категория, где личный выбор может не прочитываться вовсе. Не трогаем подростков! Во-первых, там черт ногу сломит, во-вторых, дресс-код в их мини-сообществах (за отсутствием новых субкультур) будет построже вечернего и корпоративного вместе взятых. Названия придумали свои. 

Кстати, Юнг говорил, что «чистых» типов не бывает, каждый человек — бесценное сочетание сразу нескольких. Поэтому, если найдете себя не в одном архетипе от «Сноба», попробуйте понять, какой из них для вас важнее. Не найдете нигде — поздравляем! Вы уникум, а не какой-то там архетип. Либо незаметны для фешен-индустрии, но это пока: позже и вас посчитают.

Заявители

Древнейший из архетипов. Заяви­тели привязаны к брендам как к слову — в написанном виде. Встречаются и в центре мегаполисов, и в старорусских городках. У людей с невысокими доходами «слова» бывают фальшивыми — мы такое не осуждаем: сейчас и состоятельные десять раз подумают, прежде чем замахнуться на настоящие Louis Vuitton с Hermès. Особых знаний по истории компаний-производителей у заявителей нет, главное — видное место и узнаваемость лого.

Привлечь заявителей хотят тысячи разнокалиберных компаний. Джонатан Андерсон, едва заняв пост креативного директора Dior, вышил заветное слово ровно посередине серого мужского свитера. Ценители хорошего дизайна возмутились добавленной к базовой вещи «ценностью», хотя пример сравнительно деликатный. Платки-каре, кепки, сумки и прочие мелкие аксессуары с крупными, а лучше кричащими логотипами и фурнитурой — основной заработок брендов и «точка входа» для новых покупателей.

Классики

Своей «классики» у нашего времени нет, так что тем, кто хочет выглядеть идеально, остается пользоваться чужой. У женщин это ladylike 1950-х и 1990-х: костюмы с юбками, аккуратные сумочки на локте. У мужчин — Ralph Lauren с его эстетикой «хозяина поместья».

В классиков зачастую играют. В реальных высших обществах, чья жизнь протекала согласно социальному кодексу, джентльмен «мог пить, играть в азартные игры, но ни при каких обстоятельствах не приходить на обед, не надев смокинга», — пишут исследователи Чикагской школы социологии 1920–1930-х. Когда новым стилем овладевала продавщица (дословно), высшее общество от этого стиля отказывалось.

На острие

Здесь дизайнеры подменяют тело формой. Тело желательно худое и подтянутое — такое, чтобы не мешало одежде. Выразительной, необычной формой они и замещают тело, убрав все лишнее: вес (тренировками, оземпиком), грудь (даже если была силиконовая: пластические хирурги по всему миру отмечают, что женщины массово избавляются от имплантов).

Будто стремясь заполнить пустоту, дизайнеры достраивают форму самостоятельно. Вероника Леони, сохранившая минимализм Calvin Klein, выпускает драпировки в виде гигантского овала. Стелла Маккартни из раза в раз надставляет бедра торчащими басками и панье. Топов бандо с допобъемом на груди — дорожкой перьев, вертикальными складками, баллонистой оборкой — до странности много, и все они похожи друг на друга.

Странники

Пребывают In the Middle of Nowhere —  свой среди чужих, дальше вы зна­ете. В их верхней одежде есть что-то от плащ-палатки: прикроет от смерча, жесткого солнца и всего, что у нас теперь бывает. Карманы бездонны и вмещают полжизни. Приспособления, которые модно вешать на шею, дизайнеры придумывают в первую очередь для странников: гребни, лаконичные и шикарные, под винтаж, очечники, футляры для кредитки. В принципе, странники могли бы обойтись без сумок (какая потеря для индустрии).

Мечтатели

Ощущением нездешности схожи со странниками, но у мечтателей есть четкое представление, в какой эпохе они предпочли бы обитать (пусть и мысленно). Любимую эпоху выбирают по изысканности ее моды. В итоге выглядят нежными и беззащитными, как пыльное воспоминание о светлых, давно ушедших днях. Упрямы в попытках вернуть эти дни, пусть и ценой театральности облика — хоть сейчас на костюмированную вечеринку. В гардеробе много историзмов (непременно красивых! таких, какие шьют в нашем Le Pompon), на книжной полке — воспоминания, мемуары, автобиографии. 

Неожиданную мечтательность обрели мужчины Saint Laurent, сохранив целеустремленность и собранность. Сара Бёртон, которая собирает мужскую линию Givenchy с чистого листа (и сама упоминает архетипы), пустила хризантемы по бомберам и кожаным курткам. Мальчиков-поэтов часто показывают в Celine. Про Dior Homme и говорить нечего: в последней коллекции мужчины в эскапистских халатах шествовали бок о бок с мужчинами после рабочей смены — на контрасте.

Тактилы

Напоминают классиков тем, что предпочтут силуэты без сюрпризов. С одним исключением: тактилы — «люди-щупы», им важна одежда, приятная телу и на ощупь. Городу, куда заскочили по делу, простят слабый сервис, если найдут там бутик Ermenegildo Zegna (Ереван, мы тебя любим!). Почему, думаете, Мадс Миккельсен выглядит таким расслабленным и довольным жизнью в рекламных кампаниях Zegna?

Бренд, который годами работал на тактилов, перестроить не так-то легко. Да и зачем? Достаточно «зацепить» дополнительную аудиторию. Так, в Loro Piana к немыслимому разнообразию фактур добавили немыслимое же разнообразие головных уборов: фески с разновысокими тульями, клоши, морячки, береты, панамы, бини округлые и заостренные, как колпачок Буратино, фуражки и шляпы с шикарным размахом полей. Щепотка эксцентрики — и на втором столетии существования продавать безупречную одежду становится чуть веселее. 

На спортике

С начала XXI века кто только не замахивался на эту категорию, от брендов великосветских до нарочито сексуальных: Том Форд в пандемию выпустил спортивные штаны (поморщившись), в Saint Laurent облагородили элементарные ветровки — причем тогда, когда они уже «выстрелили» в каждом втором лукбуке (а вышло все равно лучше всех). У людей, одетых в спортивное, необязательно есть велосипед или гантели. Они могли на тренировку ни разу в жизни не дойти, и тем не менее: одежда якобы для спорта — городская униформа, идеальная, видимо, и для туристических визитов в музеи культурных столиц, и для прогулок в парке с собакой.

Впрочем, органичнее всех спортэлементы внедряют в гардероб крепкие скандинавские девушки, у которых велосипеды точно есть — откройте любую подборку стритстайла Copenhagen Fashion Week. 

Жизнь в цвете

Последний сюжет — про жизненную необходимость нынешнего исторического момента: искать вещи в ярчайших, бодрейших цветах, надевать их разом и поднимать себе настроение. Подобные покупки прозвали «дофаминовыми», хотя по сути явление давнее, его завели итальянские синьоры: те охотно прибавляют к своим хорошо пошитым костюмам (из тканей с выработкой или в клетку) рубашки, платочки, носки — да и зонтик пойдет — вырвиглазных оттенков. До абсурда идею довели посетители выставки Pitti Uomo, их прозвали Pitti Peacocks, «павлинами Pitti». В последнее время сочетания первичных цветов пускает в свои коллекции даже сдержанная (и мрачная) Виктория Бекхэм.

Иногда каждому из нас хочется побыть павлином.