Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Все роли в спектакле распределены между четырьмя артистами. Они виртуозно ими жонглируют, моментально перевоплощаясь из одного персонажа в другого. Игорь Верник играет Понтия Пилата, Воланда и самого Булгакова, Андрею Максимову достались роли Мастера и Иешуа Га-Ноцри, Татьяне Ишматовой — Маргариты и Левия Матвея. Самая большая нагрузка — на Викторию Верберг: она и Елена Сергеевна, жена Булгакова, и секретарь Понтия Пилата, и Азазелло, и Афраний, начальник стражи, она же — пёс Пилата и даже Сталин.
Действие в спектакле также мгновенно перемещается из одного времени в другое: вот перед нами сцена знакомства Мастера и Маргариты, разыгранная ими перемещением дощечек на столе (камера, один из главных инструментов Шерешевского, укрупняет кадр и выводит на экран увеличенное изображение, превращая простые палочки в шоссе и бульвары), через секунду мы оказываемся в квартире Булгакова, где он пишет свой роман и куда ему неожиданно звонит сам Сталин, а вот мы уже в древнем городе Ершалаиме, где прокуратор Иудеи Понтий Пилат судит преступников и выносит им приговор.
На сцене стоит вытянутый стол и четыре стула на колёсиках с высокими спинками-зеркалами (сценография — Елена Сорочайкина): эти предметы постоянно «преображают» пространство, делая его гибким и подвижным, как пластилин. А зеркала создают эффект отражений — двойных и тройных. Вообще зеркало — главный смысловой стержень постановки. Судьбы героев и реальных персонажей (чета Булгаковых) отражаются друг в друге, дублируются и множатся.
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Как был несвободен сам Булгаков в советской России (запрещённые к постановке пьесы, фактически полный запрет на работу), так и Мастер в его романе оказывается в тисках властных структур, впрочем, незавидная участь Иешуа Га-Ноцри — тоже в каком-то смысле проекция судеб всех ярких личностей, несущих свою правду наперекор духу времени.
В течение всего спектакля на сцене царит мрачная и гнетущая атмосфера: безысходности, предчувствия беды, тоски и боли. Полумрак, мерцающие зеркала, чёрные траурные одежды и зловещая огромная статуя пса-Анабиса, которая всё время присутствует на сцене.
Два главных полюса, две точки притяжения в спектакле — зло и коварство, которое представляют Понтий Пилат и Воланд, и деятельное добро, нежность и любовь, исходящие от Маргариты и Левия Матвея. Верник очень точно передаёт неоднозначность фигуры Понтия Пилата: то он могущественный сановник, вершит судьбы и раздаёт приказы об убийстве, то измученный головной болью и сомнениями несчастный грешник. Также хорошо ему удаётся сыграть и Воланда — наглого, развязного, самовлюблённого властителя тьмы, представляющего тут скорее не Дьявола, а влиятельного представителя карательных органов. И на другом полюсе — воздушная и нежная Маргарита, которая при всей своей хрупкости несёт в себе такую внутреннюю силу и энергию, что может смести всё на своём пути. Чего стоит хотя бы её полёт, когда, последовав указаниям Азазелло, она отправляется на бал сатаны — этот истошный танец на столе с раздеванием напоминает цунами, неостановимый вихрь и показывает зрителю, какого могущества может достичь человек, когда обретает внезапную, пьянящую свободу.
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Мастер и Иешуа в изображении Андрея Максимова, пожалуй, — самый невыразительный образ. Фактура актёра, звезды популярных триллеров «Слово Пацана» и «Фишер», явно не подходит на роль писателя и пророка. В роли Мастера он скорее ведомый, слабый и неуверенный в себе человек. Да и Га-Ноцри получился у него слегка мягкотелым, трудно угадать в его согбенной фигуре, облачённой в арестантскую робу, философа, носителя божественной мудрости и света.
Что же касается Виктории Верберг, то по отношению к ней применимы только одни восклицательные знаки и крики «браво». Она одинаково органична и в роли жертвенной Елены Сергеевны, и в роли хитрого кремлёвского горца, и пронырливого и саркастичного Азазелло, и верного пса, и жестокого убийцы. Её роли — своего рода буфер между антагонистами, она смягчает удары, делает самую грязную работу и привносит в действие даже толику юмора.
Несмотря на продолжительность спектакля — 3 часа, действие развивается стремительно. Инсценировка Семёна Саксеева как ювелирная монтажная склейка, стремительно ведущая нас к финалу, когда Мастеру наконец будет дарован покой. Бал у Сатаны зрителю не показан: в конце Маргарита оказывается в кабинете Воланда, где и выпрашивает для своего возлюбленного освобождение (очевидно, не из психбольницы, а из застенков).
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Сцена из спектакля «Мастер и Маргарита» Фото: Настя Черномырдина / пресс-служба агентства «Арт-Партнер XXI»
Конечно, жаль, что московские сцены никак не представлены в спектакле: их заменили забавными зонгами с известными фразами: «Аннушка уже пролила масло», «Хрусь пополам», исполняемыми под музыку неизменного соавтора Шерешевского, композитора Ванечки, который весь спектакль сидит на сцене и обеспечивает действие музыкальным сопровождением. Конечно, зонгов явно недостаточно, чтобы передать всю прелесть, юмор и азарт проделок свиты Воланда в Москве, но они разрушили бы атмосферу спектакля и сместили бы акцент. А режиссёр, очевидно, подводит зрителя к неутешительному выводу: времена не выбирают, в них живут и умирают. Судьба художника всегда под прицелом: свобода натыкается на запреты, творческое начало оказывается в жёстких тисках, а у творца нельзя отнять только его дар и право выбора.
