Лучшее за неделю
20 ноября 2026 г. в 10:33

Дельфин — о новом альбоме, искусственном интеллекте и нелюбви к ностальгии

Новый альбом, пожалуй, самый эклектичный в вашей дискографии.

Для меня это цельный и самодостаточный материал. Он закончен. И звучит именно так, как мне хотелось на момент окончания работы.

В этот раз удалось избежать эффекта «одной долгоиграющей песни». При этом все треки — части одного целого.

На альбоме много саксофона — сразу вспоминается группа Morphine.

Она не перестает меня удивлять и вдохновлять. Был на их концерте — они приезжали в Москву с другим фронтменом, уже после смерти Марка Сэндмена.

В альбоме на саксофоне играл Егор Подкопаев, музыкант из Санкт-Петербурга. Мы случайно познакомились, и я рад, что это произошло: это дало мне возможность посмотреть на то, что я делаю, другими глазами и немножко развернуться в иную сторону.

Часть статьи не может быть отображена, пожалуйста, откройте полную версию статьи.

Мне запомнилась песня «Неон» — по-моему, очень нехарактерная для вас: такой софисти-­поп в духе Брайана Ферри. Как вы вообще относитесь к мелодичной музыке?

Прекрасно отношусь. Согласен, что где-то рядом блуждала тень Брайана. Такие треки рождаются случайно — я никогда не загадывал, что напишу что-то подобное. Трек получился сам по себе, в процессе работы над пластинкой — быстро и спокойно.

Неожиданно было услышать рок-н-ролльные клавиши в песне Jerry Lee. Это оммаж пионеру рок-н-ролла Джерри Ли Льюису?

Джерри Ли Льюис — один из моих любимых исполнителей. Завидую энергии, с которой он выходил на сцену и записывал свою музыку. При этом он, как говорится, «человек интересной судьбы». Поэтому, использовав подобную партию пианино, я захотел назвать трек в его честь.

У альбома есть общая концепция или треки собираются интуитивно?

Я не концептуальный художник. Любая концепция подразумевает набор определенных ограничений. У меня их крайне мало, да и те, что есть, могут быть нарушены. Единственное — время. Конкретное время, когда пластинка была придумана и записана. Не раньше и не позже.

Это не подсказка для слушателей — это то, как я для себя определяю альбом. Очень надеюсь, что слушатели интерпретируют пластинку по-своему — и именно эта интерпретация будет самой правильной.

Насколько вы довольны результатом?

Запись альбома — это компромисс. Очень сложно быть окончательно довольным. Надо успеть проститься с материалом, пока он не надоел. Даже одну песню можно записывать всю жизнь — я знаю таких людей.

То, что записано на пластинке, через время, несколько десятков раз воспроизведенное на концертах, приобретет совершенно другое звучание и смысл. Превратится в две абсолютно разные истории — запись и жизнь. Только на концертах песни начинают по-настоящему открывать свои смыслы. Любая запись в моем случае — это такое демо перед концертом. Обычно музыканты собираются, репетируют, потом записывают некий финальный трек. Я делаю иначе: сначала придумываю и фиксирую идеи, которые превращаются в пластинку, а после приступаю к репетициям с уверенностью, что всё это может стать более интересным.

На сцене вы будете играть альбом расширенным составом?

Как это будет выглядеть, пока не могу сказать… Есть несколько вариантов звучания новой программы: акустический, сугубо электрический.

Как устроена ваша работа? Вы каждый день садитесь за чистый лист или новый проект в секвенсоре — или сначала в голову должна постучаться идея?

Это многогранный и бесконечный процесс. Даже если нет вдохновения или идей, всегда есть много работы, касающейся звука, секвенций, обработок. Той самой рутинной работы, которая не так интересна, как написание музыки, но которую все равно приходится делать, чтобы идеи реализовывались.

Вы говорили, что стараетесь с большой долей юмора относиться к окружающему. Но ваша музыка всегда казалась мне предельно серьезной: ни иронии, ни сарказма я в ней не слышу.

Их там нет, потому что шутить надо уметь. Особенно если шутишь для широкой аудитории — надо дважды подумать, как это делать. По-настоящему умеют делать единицы. Многие думают, что умеют, — но получается, как правило, очень глупо. В обычной жизни я довольно часто шучу — с друзьями, которые понимают мое специфическое чувство юмора.

Вы следите за музыкальными технологиями — новыми синтезаторами, плагинами?

Меня это увлекает, но за всем уследить, к сожалению, очень сложно. Да и не нужно. Был момент, когда я бросался на все новое, пытался с ним как-то разбираться, но это ни к чему хорошему не приводило. Важно сразу распознавать, что тебе подходит, и уже тогда углубляться в изучение того или иного плагина или инструмента.

Главы крупных ИИ-компаний недавно заявляли, что эта технология может угрожать существованию человечества. Что вы об этом думаете?

Я думаю, всё то, что мы, человечество, напридумывали, снимая фильмы, сочиняя книги, делая те или иные предсказания, обязательно случится. Потому что мы это себе как будто уже спланировали. Если бы мы хотели какого-то другого будущего, то и думали бы о другом. Но поскольку нам нужно всегда что-то поострее и поинтереснее — чтобы был конфликт главного героя с кем-то, — то результаты будут именно такими, какими мы хотели видеть.

Выходит, творчество — всегда самосбывающееся пророчество?

Конечно. Наверняка многие люди это уже поняли, но инерция настолько велика, что остановить крайне сложно.

На новом альбоме есть трек «Горе чье» с рефреном «Я свеча, я сгораю, собери мой расплавленный воск…». Вам близка идея реинкарнации?

Не то чтобы близка, но я постоянно к ней возвращаюсь, как и к идее необратимости происходящего: существование здесь всего один раз. Мне интересно и то и другое — любые идеи имеют право на существование, хотя бы как пища для раздумий. В итоге каждый выбирает то, с чем ему спокойнее жить.

В этом году вы записали альбом инструментального эмбиента «Хлопок и Нейтрино» и говорили, что это музыка для тех, кто устал от бесконечной неопределенности. А что, кроме музыки, помогает вам заземляться в неспокойное время?

Тревожных новостей стало так много, что они уже не тревожат. Поэтому совершенно спокойно можно сосредоточиться на домашних делах в широком смысле этого слова. Я живу за городом, тут каждый день есть различные занятия, между которыми я переключаюсь. Но у меня один и тот же подход: во всем, что я делаю, всегда ищу красивый конечный результат, который принесет мне удовольствие. Даже если покрываю краской какие-то ржавые железные конструкции, пытаюсь это делать определенным образом.

«Хлопок и Нейтрино» — разовый опыт или будет продолжение?

Это совершенно спонтанная история. Возможно, если будут прекрасные идеи и свободное время, у нее будет продолжение. Жду, когда мне привезут один новый прибор (не совсем обычный синтезатор), и, возможно, он спровоцирует меня на еще одну запись подобного материала.

Когда слушаешь ваши альбомы разных лет, кажется, что возраст на вас не особенно влияет. Вы рефлексируете над своим опытом, над тем, как со временем меняется мироощущение?

Я смогу ответить на этот вопрос после того, как запишу следующую пластинку. Должно пройти время, и после этого можно будет посмотреть, действительно ли то, что я делаю, соответствует даже не возрасту, а полученному жизненному опыту. Посмотрим… Если вообще эту пластинку будет смысл записывать.

А почему смысла может не быть?

На фоне происходящих событий роль искусства никчемна. Настоящее искусство — утешение единиц и авторов. В то время, когда большинство пребывает в поп-масс-эйфории. Сегодня искусство ничего не может изменить, какой бы кровью оно ни кричало.

Вам свойственна ностальгия?

Ностальгия — мерзкое чувство. Чувство несостоявшегося. Ощущение невозможности начать всё сначала. Я нахожусь в настоящем. Мои мысли заняты будущим. Хочется успеть.

Беседовал Егор Антощенко

Идея и стиль съёмки: Мария Забияко

Помощник стилиста: Татьяна Полякова

Одежда героя: Ann Demeulemeester (ЦУМ), mo ma (ЦУМ), Off-White (Leform), Ziggy Chen (Leform), Hannes Roether (Leform), Wang (Leform), AAA by Sergei Desev, Verge, Uma, g

Грим и маска: Кристина Лотц

Коллаж: Лилит Бирюкова 

Сет-Дизайн: Екатерина Симония, Ольга Радько

Постановщики: Александр Томилин, Богдан Колтунов

Помощник стилиста: Татьяна Полякова

Гаферы: Сергей Волков, Илья Гузней

116-й номер «Сноба» продаётся в интернет-магазинах Wildberries и Ozon, а также в «Азбуке вкуса», Spar и других торговых сетях. 

Он представлен в бизнес-зале Сбера и в Alfa Only Lounge в терминале С аэропорта Шереметьево, в бизнес-залах S7 аэропортов Домодедово и Толмачёво (Новосибирск), а также в поездах «Сапсан».

Свежий выпуск можно найти и у партнёров «Сноба»: в отелях Mantera Supreme, Maidens, Indigo, Lotte, «Астория» и «Гельвеция», в библиотеке отеля Hovard Club, в ресторанах Grand Cru, Sartoria Lamberti и M2 Organic Club, в пространстве Tears Of, на «Хлебозаводе» и «Винзаводе», в тульском кластере «Октава», в галереях Art & Brut и «Триумф», арт-пространстве BETON, на площадках «Товарищества Рябовской мануфактуры» и в книжном магазине «Озеро».

Читайте также