Алексея Балабанова отлили в бронзе

В Екатеринбурге открыли памятник режиссёру Алексею Балабанову, и тут есть что обсудить. Балабанов из Свердловска, место для памятника выбрали между Институтом охраны материнства и младенчества, где он родился, школой на Московской улице, в которой он учился, и Институтом курортологии, который возглавляла мама Алексея Октябриновича. 

Алексей Иванов в своей книге «Ёбург» довольно подробно писал о связи города и режиссёра.

То есть относительно уместности монумента, равно как и его необходимости, достигнут определённый консенсус — Балабанова все не то чтобы любят, но уважают, и какому ещё режиссёру ставить памятник? Только Балабанову, он народный, он, простите за банальность, культовый.

Художественно этот памятник полностью соответствует утвердившейся в последние пару десятилетий манере, общей для большинства памятников, — это фотография в бронзе. Непохожий на себя режиссёр сидит свесив ноги на полу трамвайного вагона техпомощи — в такой запрыгнул герой Сергея Бодрова в фильме «Брат», убегая от Шиши и второго безымянного участника банды Круглого. Да, нельзя не вспомнить, что стреляющий бандит в этом эпизоде изображает самое натуральное и убедительное падение в истории российского кинематографа. Рассказывают, упал он случайно, но получилось идеально.

На открытии вагон-памятник стоял так, что сзади него открывался нарисованный вид на трамвайные рельсы, выходило, что вагон расположен перпендикулярно им, и уехать он никуда не может, хотя автор памятника — скульптор Мейрам Баймуханов — утверждает, что образ трамвая был выбран именно потому, что Балабанову была свойственна стремительность — он всегда был в движении. Впрочем, вполне логично, что человек, который был в движении при жизни, после смерти может наконец-то посидеть поперёк трамвайных рельсов на полу самого медленного вида городского транспорта.

Открывали памятник Владимир Мединский, Никита Михалков, Артём Жога, Павел Крашенинников, Александр Проханов и другие официальные лица. Тут, конечно, вспоминается фраза, звучавшая в фильмах Балабанова — в «Мне не больно» и «Я тоже хочу»: «Найти своих и успокоиться». Никита Михалков говорил о том, что работать с Балабановым было радостью, а Владимир Мединский сказал, что режиссёр увековечен не только в бронзе, но и в новом школьном учебнике по обществознанию.

Алексей Балабанов — уникальный режиссёр не потому, что любимый, и не потому, что народный, а потому, что его фатальная непонятость была для него не трагедией, а творческим методом и жизненным модусом. Он не старался людей убедить, он им показывал то, что видел сам. Из Данилы Багрова сделали героя и пример для подражания, публика поняла его как носителя правды и справедливости. Но Балабанов знал, что называет этого обаятельного и жестокого мальчика в честь убийцы Петра Столыпина, там разница в фамилии в одной букве. Если смотреть «Брата», не отвлекаясь на любимую фактуру, на Петербург, рок-концерты и квартирники, заглушить эту музыку юности и выученные наизусть диалоги, то история-то складывается страшная — полный распад человеческих связей в условиях челночного перехода права на насилие. Кто не боится убивать, тот и определяет, в чём сила. Дело же не в пистолете как таковом, а в готовности его применить. Вроде бы очевидно всем, но именно Балабанов ухватил эту суть времени, которая — суть — оказалась вневременной категорией. Часто теперь приходится видеть в той или иной форме высказывание — «Данила — наш брат», и только когда понимаешь, что Данила едва ли страшен меньше, чем милиционер из «Груза 200», видишь всю трагедию этого утверждения. Он наш брат не по выбору, а потому что иначе быть не может. Балабанов не отворачивался от правды, которую видел вокруг. И это тяжелейший крест — точно знать, как оно всё устроено — грязно, жестоко, безнадёжно.

Бандиты из комедии «Жмурки» в финале становятся депутатами, а криминальный авторитет — сторожем в госучреждении. Снимая комедию, Балабанов со свойственной ему меланхоличной иронией смотрел на тех, кто придёт открывать ему памятник. И величие Балабанова проявляется в том, что для всех это оказывается честью, к этому все хотят примкнуть, все хотят прикоснуться к Балабанову. Но это избыточное стремление, потому что русская жизнь Балабановым не только запечатлена, она им до некоторой степени придумана и срежиссирована. Это свойство гения — точнейшим образом попадать в любое время, так, что непонятно, где тут замысел, а где его изображение.

И не зря у нас на маркетплейсах можно купить наклейки — «Режиссёр: Алексей Балабанов». Клеишь такую на окно, смотришь на мир через этот титр, и многое становится яснее. Вот и через памятник Алексею Октябриновичу в Екатеринбурге теперь видно эту надпись — «Режиссёр: Алексей Балабанов». У него за спиной целый мир, который не может перестать быть балабановским. И в этом есть довольно жестокая правда.