Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Елена Ржевская: Записки военного переводчика

К 75-летию Победы в издательстве «Книжники» вышли мемуары военной переводчицы Елены Ржевской «Берлин, май 1945: Записки военного переводчика». Будучи студенткой, автор ушла на фронт и прошла путь от Ржева до Берлина, где затем участвовала в расследовании самоубийства лидера нацистской Германии и опознании его тела. В книге собраны воспоминания Ржевской, а также ее личный перевод бумаг Гитлера и других немецких руководителей времен Второй мировой войны. «Сноб» публикует одну из глав

9 мая 2020 11:53
Берлин, апрель 1945 года Фото: Bundesarchiv, Bild 183-R71639/CC-BY-SA 3.0

Измена

25 апреля кольцо окружения сомкнулось вокруг Берлина. В тот же день на Эльбе советские и американские пехотинцы приветствовали друг друга.

За стенами имперской канцелярии гибли люди, обманутые Гитлером. А в подземелье, уповая на чудо, на гороскоп, на интуицию фюрера, жили в атмосфере интриг, переживаний и потрясений, пищи для которых было предостаточно.

Одно лишь известие об измене Геринга, покинувшего Берлин и вступившего в переговоры с англичанами и американцами о заключении сепаратного мира, затмило для обитателей подземелья все, что происходило сейчас на земле. 25 апреля Геринг направил Гитлеру послание: согласно декрету фюрера от 20 июля 1941 года, назначавшему Геринга его преемником, и полагая, что Гитлер, находясь в окружении в Берлине, лишен средств связи и не в состоянии что-либо предпринять, он берет на себя полноту власти, чтобы действовать «в интересах страны и народа». Письмо заканчивалось уверениями в безусловной преданности.

Присутствовавший при этой сцене Раттенхубер вспоминает:

...(У Гитлера) все лицо перекосилось. Он был смертельно удручен и, только лишь овладев собой, буквально выкрикнул: «Герман Геринг изменил мне и родине!.. Вопреки моему указанию он сбежал в Берхтесгаден и установил связь с врагом, предъявив мне наглый ультиматум, что если я до 9 час. 30 мин. не телеграфирую ему ответ, он будет считать мое решение положительным».

Обвинения Гитлера подхватил Геббельс:

Геринг в душе всегда был предателем, ни в чем не разбирался, вечно делал глупости и погубил Германию.

Гитлер приказал Борману распорядиться об аресте изменника. Приказ был передан по радио начальнику личной охраны Геринга и выполнен им.

Свой личный архив, оставшийся в Мюнхене и Берхтесгадене, Гитлер приказал адъютанту Шаубу сжечь. Шауб успел подняться с аэродрома Гатов на предпоследнем самолете.

Борман записал в дневнике:

Среда 25 апреля

Геринг исключен из партии! Первое массированное наступление на Оберзальцберг. Берлин окружен!

Что представлял собой Геринг, «второй человек» в империи и единственный за всю историю Германии рейхсмаршал, было известно. Раттенхубер, совмещавший должность начальника личной охраны Гитлера с должностью начальника SD, знал о гитлеровских соратниках явное и тайное. «Мне нечего больше добиваться от жизни, моя семья обеспечена» — эту фразу, сказанную Герингом осенью 1944 года, приводит Раттенхубер. Он пишет о том, как жадно обогащался Геринг, используя свою власть для прямого грабежа — сначала в самой Германии и в Италии, потом в оккупированных странах.

Под его руководством миллионы людей были насильственно угнаны с оккупированных территорий в Германию на рабский труд.

Дни войны Геринг, «экономический диктатор великой Германии», нередко проводил в своих дворцах в Каринхалле, в Берхтесгадене, среди награбленных, свезенных отовсюду ценностей, и принимал посетителей в розовом шелковом халате, украшенном золотыми пряжками. И к антуражу— его жена с львенком на руках.

Как ни в чем не бывало он по-прежнему выезжал на охоту. О том, какая это была охота, рассказал мне в июне 1945 года старший егерь в охотничьем замке Геринга.

В лесном парке, где высаженные рядами деревья образовывали прямые аллеи, насквозь просматриваемые, в конце одной из таких аллей устраивалась кормушка для оленя, которого приучали являться сюда в определенное время. Приезжавший охотиться наманикюренный Геринг, в красной куртке и зеленых сапогах, усаживался в открытую машину и двигался по аллее, в конце которой его уже поджидала мишень — прирученный олень. И в качестве охотничьего трофея он увозил рога своей жертвы.

Геббельс, до последнего часа одержимый ревностью к своим соперникам в фашистской иерархии, с особой неусыпностью следит за преемником фюрера:

Увешанные орденами дураки и тщеславные надушенные франты не должны быть в военном руководстве. Они либо должны переделать себя, либо их надо списать. Я не успокоюсь и не буду знать отдыха, пока фюрер не наведет порядок. Он должен Геринга преобразовать внутренне и внешне или выставить его за дверь. Например, это же грубое нарушение стиля, когда первый офицер империи в нынешней ситуации войны снует в серебристо-сером мундире (парадном). Что за бабье поведение вопреки событиям! Надо надеяться, что фюреру удастся теперь снова сделать из Геринга мужчину, — записано в дневнике 28 февраля 1945 года, за два месяца до окончательного поражения.

Геббельс тщетно прилагает усилия, чтобы склонить фюрера сместить Геринга:

22 марта

Опять Геринг уехал сейчас на двух специальных поездах в Оберзальцберг навестить свою жену.

Но прошел еще месяц, и теперь вот Геринг погорел.

Оказавшись под арестом, Геринг отступился от своих притязаний. В отправленной ему Гитлером радиограмме говорилось, что ему будет дарована жизнь, если он откажется от всех своих чинов и должностей. И в Берлин, в убежище имперской канцелярии, пришла радиограмма, извещавшая, что Геринг из-за «сердечного заболевания» просит принять отставку.

Рейхсмаршал Герман Геринг, в течение долгого времени страдающий хронической болезнью сердца, вступившей сейчас в острую стадию, заболел, — сообщалось населению и армии в «Берлинском фронтовом листке». — Поэтому он сам просил о том, чтобы в настоящее время, требующее максимального напряжения, он был бы освобожден от бремени руководства воздушными силами и ото всех связанных с этим обязанностей. Фюрер удовлетворил эту просьбу.

Новым главнокомандующим воздушными силами фюрер назначил генерал-полковника Риттера фон Грейма при одновременном присвоении ему звания генерал-фельдмаршала.

Фюрер принял вчера в своей Главной квартире в Берлине нового главнокомандующего воздушными силами и обстоятельно обсудил с ним вопрос о введении в бой авиачастей и зенитной артиллерии, — сообщает тот же «Берлинский фронтовой листок» 27 апреля.

Приказ о назначении Грейма мог быть передан радиограммой. Но Гитлер, привыкший к спектаклям и парадам, не знавший никаких преград и ограничений, тем более когда дело касалось его престижа, не считаясь с реальным положением дел и целесообразностью, обрекая на гибель немецких летчиков, приказывает Грейму явиться к нему в окруженный Берлин, в бункер, лишь для того, чтобы объявить о назначении.

Под прикрытием сорока истребителей Грейм, вылетев из Рехлина, кое-как дотянул до аэродрома Гатов, теряя один за другим истребители, когда на счету были каждый самолет и каждый летчик. Поднявшись на другом самолете, он ушел с аэродрома, но через несколько минут над Бранденбургскими воротами снаряд оторвал дно машины. Грейм был ранен в ногу. До той минуты он сам находился за штурвалом, но теперь его сменила Ганна Райч, личный пилот генерала, и посадила самолет на магистрали Восток — Запад.

Издательство: Книжники

О том, что предстало их глазам в бункере Гитлера, Райч дала подробные показания американским военным властям спустя несколько месяцев (8 октября 1945 года). Ее показания содержат уникальные подробности о последних днях в фюрербункере. Этот рассказ во многом совпадает с воспоминаниями Раттенхубера, подтверждая таким образом его точность.

Сразу же по прибытии Грейма и Райч фюрер, с телеграммой Геринга в руках, поведал им о его измене. «Он предъявил мне ультиматум!»

В глазах фюрера слезы: голова опустилась, лицо стало смертельно бледным, руки тряслись... Это была типичная сцена «И ты, Брут!», полная упреков и жалости к самому себе, — рассказывала Ганна Райч.

Затем он объявил Грейму, что снял Геринга с поста главнокомандующего воздушными силами и назначает на его место фон Грейма.

Но оказавшийся по прихоти фюрера тут, в подземелье, раненый Грейм лишился возможности командовать остатками авиации, во главе которой был теперь поставлен.

Оставаясь у постели раненого Грейма в убежище, Райч три дня наблюдала за поведением руководителей империи. Она описывает, как Гитлер шагал по бункеру, «размахивая дорожной картой, которая уже почти расползалась от пота его рук, и строя планы кампании Венка перед всяким, кто его случайно слушал. Поведение и физическое состояние его опускалось все ниже».

Комната, где находилась Райч, была смежной с кабинетом Геббельса, по которому он нервно ковылял, проклиная Геринга, обвиняя «эту свинью» во всех их теперешних бедах, произнося наедине с собой многословные тирады. Ганне Райч, вынужденной все это наблюдать и слушать, так как дверь его кабинета оставалась открытой, казалось:

Как всегда, он ведет себя так, будто говорит перед легионом историков, жадно ловящих и записывающих каждое его слово.

Существовавшее у нее и прежде «мнение о манерности Геббельса, его поверхностности и заученных ораторских приемах вполне подтверждалось этими трюками».

«И это те, кто правил нашей страной?» — с отчаянием задавали себе они с Греймом вопрос.

В первый же вечер Гитлер вызвал Райч. «У каждого из нас есть такая ампула с ядом», — сказал он, вручая ей две ампулы — для нее и для Грейма — на тот случай, если опасность приблизится. При этом он добавил, что «каждый отвечает за то, чтобы уничтожить свое тело так, чтобы не осталось ничего для опознания».

Находившимся тут в бункере детям Геббельса внушалось, что они — в романтической «пещере» с «дядей фюрером», и потому им ничто не грозит, они защищены от бомб и всякого зла.

Магда Геббельс, с которой общалась Райч, «большей частью владела собой, иногда горько плакала», «часто благодарила Бога за то, что жива и может убить своих детей». Она говорила летчице:

Они принадлежат Третьей империи и фюреру, и если их обоих не станет, то и для детей больше нет места. Но вы должны помочь мне. Я больше всего боюсь, что в последний момент у меня не хватит сил.

Из замечаний Ганны Райч можно с уверенностью сделать вывод, — записал американский следователь, — что фрау Геббельс была просто одним из наиболее убежденных слушателей «высоконаучных» речей ее собственного мужа и самым резко выраженным примером влияния нацистов на немецкую женщину.

Гитлер на глазах у обитателей бункера вручил Магде Геббельс свой золотой значок — в признание того, что она «воплощает собой истинно немецкую женщину» по нацистской доктрине.

В ночь на 27 апреля рейхсканцелярия находилась под сильным артиллерийским обстрелом.

Разрывы тяжелых снарядов и треск падающих зданий прямо над бомбоубежищем вызвали такое нервное напряжение у каждого, что кое-где через двери слышны были рыдания.

27-го исчез из убежища приятель Бормана, обергруппенфюрер СС Фегелейн, представитель Гиммлера в ставке Гитлера, женатый на сестре Евы Браун. Гитлер приказал найти и задержать Фегелейна. Он был схвачен в своей берлинской квартире, переодетый в гражданское, готовящийся бежать. Он просил свояченицу вступиться за него, но ничего не помогло. По распоряжению Гитлера он был расстрелян эсэсовцами в саду рейхсканцелярии вечером 28 апреля, за несколько часов до свадьбы Гитлера.

В ночь на 28 апреля обстрел имперской канцелярии продолжался с еще большей интенсивностью.

Точность попадания была поразительной для находящихся внизу, — говорила Райч. — Казалось, что каждый снаряд ложится в то же место, что и предыдущий... В любой момент могут войти русские, и фюрером был собран второй самоубийственный совет.

Клятвы в верности, речи, заверения, что покончат жизнь самоубийством. В заключение, рассказывала Райч, «говорилось, что СС будет поручено обеспечить, чтобы не осталось никаких следов».

28 апреля в убежище стало известно из иностранных радиотелеграмм, что Гиммлер, присвоив себе верховные полномочия, обратился через Швецию к английским и американским властям, заявив о готовности Германии капитулировать перед западными союзниками.

Гиммлер, фюрер СС, протектор рейха, «верный Генрих», «железный Генрих» — изменник.

Все мужчины и женщины плакали и кричали от бешенства, страха и отчаяния, — рассказывала Райч, — все смешалось в безумной судороге.

Злобная истерика охватила тех, кто был обречен тут Гитлером на неминуемую гибель.

Гитлер, по свидетельству Райч, «бесновался как сумасшедший. Лицо его было красным и неузнаваемым. Потом он впал в отупение».

Вскоре после этого в убежище пришло известие, что советские войска продвигаются к Потсдамерплац, готовят позиции для штурма имперской канцелярии.

Гитлер приказал раненому Грейму и Райч вернуться в Рехлин и немедленно отправит все оставшиеся самолеты сюда, на Берлин, чтобы разбить позиции русских. «С помощью авиации Венк подойдет», — опять твердил он о Венке.

Второе задание Грейму заключалось в следующем: найти и арестовать Гиммлера. Не допустить, чтобы он остался жив и наследовал фюреру.

Мстительное чувство еще способно было как-то всколыхнуть Гитлера.

Как ни обрисовывали Грейм и Райч безнадежность этого задания, Гитлер стоял на своем.

Выход из бункера во внутренний двор Рейхсканцелярии Фото: Bundesarchiv, Bild 183-V04744/CC-BY-SA 3.0

У Бранденбургских ворот был спрятан в укрытии последний самолет «Арадо» (учебный). На нем они проделали тяжелый путь лишь для того, чтобы удостовериться воочию в полном крахе германских вооруженных сил.

О том, как это было, записал со слов Ганны Райч американский следователь несколько месяцев спустя:

Широкая улица, идущая от Бранденбургских ворот, должна была послужить стартовой площадкой. Имелось 400 м мостовой без воронок. Старт под градом огня. И когда самолет поднялся до уровня крыш, его поймало множество прожекторов и посыпались снаряды. Разрывами самолет бросало как перо, но попало всего несколько осколков. Райч поднялась кругами на высоту 20 000 футов, с которой Берлин казался морем огня под ними. Объем разрушения Берлина был громадным и фантастическим. Через 50 минут прилетели в Рехлин, где посадка прошла опять сквозь огонь русских истребителей.

Грейм отдал приказ направить все имеющиеся самолеты на помощь Берлину.

Выполнив таким образом первую часть задания, Грейм должен был осуществить вторую: найти и арестовать Гиммлера.

С этой целью он и Райч вылетели в Плоен, где находился в это время Дениц, чтобы у него узнать о местонахождении Гиммлера. Но Дениц не имел сведений. Тогда они метнулись к Кейтелю и от него узнали, что Берлин не может рассчитывать на Венка — его армия окружена советскими войсками — и что сообщение об этом Кейтель направил Гитлеру.

Вскоре их настигло известие о смерти Гитлера, о назначении им своим преемником Деница. Тогда они снова вернулись в Плоен на созываемое новым главой правительства заседание.

Назначенный фюрером главнокомандующий военно-воздушными силами Грейм находился на заседании, когда в вестибюле, где сидела Райч, появился Гиммлер. «Он имел почти игривый вид». Она остановила его, назвала его государственным изменником. Состоялся диалог:

— Вы изменили своему фюреру и народу в самый тяжелый момент!..

— Гитлер хотел продолжать борьбу! Он все еще хотел лить немецкую кровь, когда уже и крови не оставалось.

— ...Вы теперь заговорили о немецкой крови, господин рейхсфюрер! Вы должны были думать о ней заблаговременно, до того как вы сами отождествились с бесполезным проливанием ее.

Внезапный воздушный налет прервал разговор.

Этой словесной перепалкой все и ограничилось. Уже действовал новый рейхспрезидент, с которым на первых порах Гиммлер надеялся найти общий язык, предложив свое сотрудничество.

На заседании у Деница все единодушно согласились с тем, что еще несколько дней — и сопротивление станет невозможным. Однако Грейм полетел к фельдмаршалу Шернеру, командовавшему войсками в Силезии и Чехословакии, — призвать его продолжать держаться, если и последует приказ о капитуляции, чтобы население могло уйти на запад.

9 мая утром Грейм и Райч сдались американским властям. Спустя две недели Грейм принял яд, которым снабдил его Гитлер.

Газета «Правда»:

Лондон, 27 мая (ТАСС)

Лондонское радио сообщает, что в больнице в Зальцбурге покончил самоубийством генерал Риттер фон Грейм, который был после Геринга командующим германскими воздушными силами. Фон Грейм был захвачен союзниками несколько дней тому назад. Он отравился цианистым калием.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться
Читайте также
В основу книги «Испанская дивизия — союзник Третьего рейха. 1941–1945 гг.», которую написал профессор и доктор исторических наук Борис Ковалев, легли воспоминания испанских добровольцев, советских солдат и жителей оккупированных территорий, а также материалы архивных документов. Автор рассказывает о союзнике гитлеровской Германии — Иcпании, официально не принимавшей участия в Великой Отечественной войне. «Сноб» публикует одну из глав
Изучив архивы и документы Нюрнбергского процесса, профессор права и президент британского ПЕН-клуба Филипп Сэндс написал книгу «Восточно-западная улица». Это документальная история, в которой автор исследует возникновение и развитие новых правовых концепций, которые позволили дать определение злодеяниям Третьего рейха. «Сноб» публикует главу, посвященную деду Сэндса — Леону
Голландка Мип Гиз в годы Второй мировой войны вместе с мужем скрывала в своем доме от нацистов семью Франк. Спустя десятилетия она решила написать книгу «Я прятала Анну Франк» (издательство «Бомбора»), где поделилась своими воспоминаниями о тех днях. Писательница также дает взгляд со стороны на события, о которых Анна писала в своем дневнике