Все новости
Редакционный материал

Хаши и нос Феллини. Ираклий Квирикадзе: Вспомни Тарантино! или Седьмая ночь на «Кинотавре»

Режиссер и сценарист Ираклий Квирикадзе написал тонкую и ироничную книгу, полную трагикомических сюжетов из жизни в Тбилиси, Лос-Анджелесе, Москве, встречах и работе с Чулпан Хаматовой, Александром Адабашьяном, Григорием Чухраем и многими другими. «Я несерьезный человек, — признается автор. — Вечно пишу какие-то нетипичные истории…» «Сноб» публикует одну из таких историй
17 июля 2021 9:55
Слева: обложка книги; справа: Ираклий Квирикадзе Издательство: Редакция Елены Шубиной

Щека Феллини

Чемпионом по нелепости моих встреч с великими являются те сорок секунд, проведенных в лифте гостиницы «Москва» с кинорежиссером Федерико Феллини. Эту историю надо начать с хаши.

Хаши — раскаленный бульон из коровьих потрохов, густо приправленный чесночным соусом. На Востоке — Грузия, Армения, Азербайджан, Турция — это любимейшее блюдо мужчин, желающих поправить себя после обильного ночного возлияния. Ранним утром тбилисцы (ереванцы, бакинцы, стамбульцы) рассаживаются в столовых, закусочных, харчевнях, ресторанах — хаши варится там всю ночь, поедание его — священнодействие и высшая форма демократизма. За одним столом могут сидеть генерал и его шофер, прокурор и вор-карманник, Галактион и стукач. О поедании утреннего хаши стихи слагали Заболоцкий, Вознесенский, Евтушенко…

В тот год, когда Федерико Феллини привез на Московский кинофестиваль свой шедевр «8 1/2», в ресторане «Арагви» стали варить по воскресеньям хаши (конечно, не в честь «8 1/2», — так совпало). По воскресеньям многие москвичи (грузины и не грузины) стали превращаться в чесночнодышащих драконов. Дохлебывая огненный бульон в то утро, я вспомнил, что в одиннадцать часов в гостинице «Москва» должен встретить Картлоса Хотивари. С ним мой папа Михаил выслал из Тбилиси сумму — небольшую, но очень важную для моего существования в Москве. Сбегаю от замечательной хашной братии во главе со знаменитыми хашистами Евгением Евтушенко и Андреем Вознесенским и по улице Горького в меру пьяный бегу к гостинице, где шумит, гудит кинематографический улей — Московский кинофестиваль.

Несусь через вестибюль к лифту. Он полон, двери кабины вот-вот закроются. Я с разгона бьюсь о чью-то грудь, меня припечатывают к ней. Еще двое сумели втиснуться в кабину. Мой нос, лоб вдавлены в чью-то щеку.

Поднимаю глаза, и — о боже! — это щека Федерико Феллини! Лифт медленно поднимается, я вижу ноздри феллиниевского носа и стараюсь не дышать чесночным духом, но ощущаю, как глаза маэстро наливаются гневом. Он пытается отстранить себя от меня, надувает грудную клетку. Я произношу «sorry», и мощнейший выдох чеснока сражает маэстро. Мы стоим, склеенные двумя щеками, двумя ушами. Дверь со скрипом открылась, стоящие за мной вышли, я тоже. Смотрю на Федерико Феллини, тот стирает со своей щеки след моего пьяного присутствия, делает три шага, останавливается на мгновенье передо мной, вдруг улыбается и говорит: «I like garlic» («Люблю чеснок»). Я глупо улыбаюсь и говорю: «Ел хаши». Естественно, маэстро не понял. Прошел мимо. Я не вернулся в лифт, забыл о папиных деньгах, о встрече с Картлосом Хотивари. Я смотрел на большого, грузного человека (моего кумира), уходящего вглубь гостиничного коридора. Мне померещилось, что Феллини сделал смешной вольт ногой. Знаменитый вольт, который делает его герой Гвидо (Марчелло Мастроянни), когда идет по коридору гостиницы в фильме «8 1/2».

Конечно, я был пьян. Конечно, Феллини не делал этого вольта ногой. Но я пошел по пустому коридору следом за великим маэстро. Остановился у номера 418, куда он вошел, услышал громкие голоса, мужской и женский. Джульетта Мазина ругалась с мужем. Тот оправдывался: «Какой-то пьяница чуть не удушил меня жутким чесночным духом, я двадцать минут не мог отдышаться».

Меня задели эти лживые слова Феллини, я прижал лоб к двери номера 418 и зашептал: «Федерико, я не пьяница. Я режиссер, который еще ничего не снял, но поверь...»

Дверь 418-го открылась, я успел отскочить, подбежать к коридорному окну и встать спиной к выходящим из номера режиссеру и актрисе. Я смотрел на Манежную площадь, на часть Кремля и чувствовал затылком, как Феллини внимательно разглядывает меня. «Это тот хам? Еще и стукач...»

Ничего этого не сказал Феллини, он взял Джульетту Мазину за руку, и они, как влюбленные школьники, воркуя по-итальянски, пошли к лифту.

А в это время в Кремле или где-то поблизости от Кремля Генеральный секретарь Коммунистической партии СССР Никита Сергеевич Хрущев кричал на Григория Наумовича Чухрая (моего будущего мастера во ВГИКе), председателя жюри Московского кинофестиваля: «Ты что, Гриша, белены объелся?! Хочешь дать главный приз этому ... итальяшке?! Только через мой труп! Главный приз получит советский фильм, даже если он полное говно!!!» Чухрай совершил подвиг, ослушавшись Хрущева. Дал фильму Феллини главный приз. Хрущев при этом не превратился в труп!

Я взял у Картлоса Хотивари деньги, он куда-то спешил, оставил меня в номере (родственник Картлоса был гостем Московского фестиваля — отсюда и номер в гостинице), сказав, что скоро вернется, а я заснул на диване, и мне приснился сон, в котором я стою в коридоре и через дверь разговариваю с итальянским кинобогом. Но лифт, где я терроризировал чесночным духом маэстро Феллини, случился в реальности так же, как и семь мраморных слоников от благодарного за бабушкины бакинские обеды Лаврентия Павловича Берии. Поиски ордена Ленина с Галактионом Табидзе в ночном Тбилиси, и зимний Ленинград с длинным Довлатовым — правда... Все это живет в моей памяти. Но когда проходит много времени, то часто и правда начинает вызывать в тебе сомнение: а было ли это?

Книгу, вышедшую в свет в «Редакции Елены Шубиной», можно приобрести по ссылке

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В своей новой книге доктор юридических наук, профессор Лев Симкин рассказывает о том, что символизируют скульптуры Матвея Манизера, украшающие станцию «Площадь Революции». «Студентка», «Дискоболка», «Пограничник», «Инженер» и «Птичница» — какими на самом деле были герои советского мифа, увековеченные в бронзе на центральной станции метро? «Сноб» публикует отрывки из книги, выпущенной издательством «Эксмо» 
Марго — младшая дочь известной писательницы Кит Уивер — внезапно сбегает, спалив дотла мастерскую матери. Спустя годы она возвращается в родительский дом, чтобы примириться с собой и родными. Роман Ханны Ричел «Дом у реки» — проникновенная история английской семьи, выпущенная издательством NoAge. «Сноб» публикует отрывок, в котором молодая Кит и ее партнер, драматург Тед, строят семейное гнездо в тихой провинции
«Достоевскому равный, он — прозеванный гений», — писал о Николае Лескове поэт Игорь Северянин. Именно так озаглавлена книга, написанная на стыке документальной и художественной прозы, в которой Майя Кучерская рассказывает историю выдающегося писателя, публициста и исследователя, долгое время оставшегося на обочине русской литературы. «Сноб» публикует отрывок из биографии, вышедшей в серии «ЖЗЛ» в издательстве «Молодая гвардия»