Эмми-2026: чем похожи номинанты и кто из них может выиграть
К моменту написания текста часть премий уже раздали — «Эмми» традиционно делится на «техническую» и «творческую». Мы оставим за кадром уже выданные статуэтки и пристально вглядимся в список номинантов. Именно по нему видно, насколько изменился телевизионный ландшафт последних лет.
Отставить спасать мир! Давайте просто подлатаем его
В уже далёком 2009 году сценарист сериала «Грабь награбленное» Джон Роджерс придумал термин «порнография компетентности» (competence porn). По его словам, это «краткий способ описать особое чувство удовлетворения, которое мы испытываем, глядя, как люди уверенно и умело справляются со сложными ситуациями, применяя специализированные навыки и знания, которые мы способны оценить по достоинству». Вы спросите, при чём здесь премия «Эмми»? При том, что в этом году особенно чётко видно, насколько американская публика (ведь телевизионная академия состоит из людей, не правда ли?) в последние годы тяготеет к такого рода сериалам. Пока США увязают в политических скандалах, переживают нефтяной кризис и ведут войны, зрители реагируют на это, уделяя внимание историям о хороших людях.
«Эра антигероев на телевидении прошла. Главные роли перешли к измотанным профессионалам, которые пытаются латать институты, разрушенные настолько, что восстановить их уже невозможно». Об этом пишет в своём большом материале The Wrap, отмечая, что кое-какие истории такого рода смотрятся несколько старомодно. На языке индустрии «старомодно» означает «в духе эфирного телевидения».
«Порнография компетентности» воспринимается иначе. Она похожа на возврат к старой доброй классике вроде «Морской полиции», «Западного крыла», «Закона и порядка», но вместе с тем кажется совершенно другой. Протагонисты маскируют способности и преданность делу мизантропией, как в «Хромых конях», где крайне компетентный герой Гари Олдмана скрывается за образом неряшливого и дурно пахнущего руководителя опальных сотрудников MI5. Они замыкаются в себе или ломаются, как в «Питте», где выгоревший врач скорой помощи Робби (Ноа Уайл) травмирован потерями во время пандемии и невозможностью нормально работать в недофинансированном приёмном отделении Питтсбурга. В итоге он начинает срываться на подчинённых, которых должен опекать. Порой новые герои идут на немыслимые компромиссы, как прагматичная госслужащая Кейт Уайлер (Кери Рассел) в «Дипломатке», которая заключает сложное перемирие между США и Великобританией, занимая посольский пост, который прежде считала оскорбительно легкомысленным. Наконец, можно, как в «Медведе», переносить абьюзивные практики элитных ресторанов — вместе с личными травмами — на управление семейной закусочной.
Что важно, в каждом из этих случаев героями движет не личная выгода и не карьерный рост. Чувство призвания — вот что стоит во главе угла у этих персонажей. Их задача — не столько творить некое добро, сколько сглаживать последствия хотя бы нескольких из множества катастроф, которые они наблюдают ежедневно. Не спасти мир, а хотя бы подлатать его. Поскольку идеал уже недостижим, давайте решим насущные проблемы.
Писательница Кэрол Стурка (Рэй Сихорн) из «Одной из многих» должна найти способ выжить среди улыбчивых и на всё готовых инопланетных захватчиков. Она вообще неприятный человек, но её мизантропия — результат замкнутого и одновременно взрывного характера. Она жаждет справедливости, но инопланетный вирус, захвативший землян, слишком любезен и устойчив к её действиям. Кэрол остаётся только попытаться остаться собой — эту проблему решить куда проще, чем спасти человечество. Однако в процессе появляются любопытные открытия. Примерно так же работает «Бухта вдов», в которой Том Лофтис (Мэттью Риз), мэр островного городка, где творится разного рода чертовщина, искренне надеется превратить его в цветущий рай и похож больше на владельца тонущей лодки, в которой надо затыкать то одну пробоину, то другую, чтобы держаться на плаву. Он мечется между бедами личного свойства и сверхъестественными событиями. Хороший человек в плохих обстоятельствах; компетентный, но вынужденный решать совсем не те задачи, что должен.
Зрителям приятно смотреть, как люди делают то, в чём они хороши. Отчасти это сродни пристрастию к тиктокам, где красиво вырезают по дереву или эффектно мастерят поделки из мусора. Компетентность сегодня — товар номер один, поскольку экспертное мнение ничего не значит даже для правящей партии. Более того, по всему миру сейчас наблюдается кризис экспертного мнения — можно вспомнить недавний конфликт, связанный с лекциями музыковеда Анны Виленской, которую коллеги обвинили в незнании фактов.
The Wrap отмечает: «Престижное ТВ началось с тревожных преступников, переживающих личный (а не системный) страх в исторический момент, отличавшийся относительным благополучием. Даже дом Уолтера Уайта в стиле ранчо в “Во все тяжкие“ в 2026 году считывается иначе. Когда сериал об учителе химии, ставшем королём метамфетаминового бизнеса, стартовал в январе 2008 года, создатель Винс Гиллиган хотел показать через скромное “первое жильё“ протагониста в Альбукерке, насколько катастрофически застопорилась карьера Уайта. Его снимали тусклым и клаустрофобным, эдаким пригородным кошмаром, из которого хочется вырваться. Но кризис 2008 года и последующие события изменили восприятие новых зрителей. Сегодня сбитые с толку молодые фанаты приходят на форумы с вопросами: почему дом Уайтов неожиданно такой классный? Он мог позволить себе это на 40 000 долларов в год? Там даже есть бассейн!»
Компетентность в сериалах того времени была скучной. Всё тот же Уолтер мог быть великолепным учителем, но что бы это ему дало? Вито из «Клана Сопрано» с трудом выдерживал один день честной работы. Быть частью институтов — уныло, гораздо интереснее обходить их и обманывать. Сломать колесо. Сейчас зрители остро нуждаются в починке колеса. Рост популярности «порнографии компетентности» намекает на то, что, возможно, после двух десятилетий деконструкции тропов, систем и институтов аудитория готова увидеть немного лоска в сводящей с ума, технической и неблагодарной работе по удержанию всего мира от полного распада.
Кто получит «Эмми»?
