Владимир Яковлев: 
Неуправленец

+T -

«Сноб» был задуман для вас. И этот коллекционный номер, который выходит как раз под Новый год, – первый итог нашего совместного творчества за прошедшие три года

Поделиться:
Фото: Слава Филипов
Фото: Слава Филипов

Известие, что Владимир Яковлев уходит из проекта «Сноб», застало меня в Петербурге. Я ходил по дорожкам Михайловского сада, прижав к уху мобильный и вслушиваясь в тревожные голоса последней редколлегии, которую он проводил в своем новом офисе на «Красном Октябре». Под ногами шуршала октябрьская листва, а сквозь паутину голых веток посверкивал в туманном небе золотой шпиль Михайловского дворца, где удавили Павла Первого. В какой-то момент уличный музыкант, до того тихо настраивавший гитару, вдруг надрывно затянул «Гори, гори, моя звезда», и мне пришлось срочно ретироваться в другой угол сада, чтобы эта музыка не достигла московского офиса, где и без нее настроение было довольно-таки панихидное.

Я думал, что вот сейчас подходит к концу целый период не только в жизни Яковлева, но и очень многих людей, оказавшихся вовлеченными в историю под названием «Сноб». И сколько всего подступило – надежд, обещаний, нереализованных планов, бессонных ночей, переписанных текстов, отвергнутых журнальных обложек. Все это вдруг зависло в стылом питерском воздухе с такой осязаемой отчетливостью, как только бывает, когда начинаешь осознавать, что больше ничего этого не будет. А будет, наверное, что-то другое. Уже без В.Я.

С Ну и какие у тебя ощущения после всего, что произошло?

В.Я.: Странные. Я сам пытаюсь их для себя сформулировать. Перед нашей встречей даже зашел в Bontempi, выпил два бокала вина, чтобы чуть отпустило. Знаешь, что меня больше всего поражает в этой истории? Что все уже есть. И журнал, и сайт… И будет клуб. И он такой классный. Осталось только кресла расставить. Вон из окна видна Москва-река, и корабли плывут. Все будет так, как хотелось, как было задумано. Только меня здесь не будет. И это удивительное чувство. Оно такое, я бы сказал, сладко-грустное. На самом деле в нем много счастья. Я пытался найти наиболее подходящий образ и нашел. Может быть, тебе он покажется странным: я чувствую себя как женщина, которая родила ребенка на седьмом месяце. Я счастлив, что он родился, что он жив, но все равно остается страх и опасность, что все случилось раньше установленного срока. Надо бы еще его поносить полагающиеся два месяца.

С Ты хочешь сказать, что «Сноб» получился недоношенным?

В.Я.: Я хочу сказать, что, когда запускаешь абсолютно новый, оригинальный медиапроект, никто не знает, что с ним будет. Какие бы умные глаза кто ни делал и правильные слова ни произносил, гарантий тут нет. Но в этом риск и прелесть всех медиапроектов. Тем ценнее те, которые сумели выстоять, выжить. Я действительно рад, что «Сноб» сложился, что проект есть, что он живет.

С Я помню 1998 год, когда разворачивалась эпопея с продажей «Коммерсанта» и твоим уходом из газеты. В чем различие той и нынешней ситуации для тебя лично?

В.Я.: А «Коммерсантъ» тогда был такой же, как сейчас «Сноб». Мы к тому времени только-только вышли на окупа­емость. Так же раз в год сокращали бюджеты, так же постоянно не хватало денег. К 1998 году что-то только стало проясняться в финансовом и профессиональном плане. Правда, я им дольше занимался. И мой опыт и возможности были тогда совсем другие: очень многому надо было учиться на ходу. Но по ощущениям действительно очень похоже. Только сложилась новая школа журналистики. Кому-то она нравилась, а кто-то говорил, что это полная фигня… Точно так же, как сейчас говорят про «Сноб».

С Во многих интервью, которые ты дал в связи со своим уходом из «Сноба», ты представляешь себя таким мастером стартапов, объясняя, что это для тебя самый что ни на есть оптимальный формат: запустить проект и уйти. Но серьезный медиапроект – это история не на один сезон.

В.Я.: Два дня назад один человек, мнению которого я очень доверяю, сказал мне: «Ты должен знать, ты не управленец, тебя интересует концепция, и ты не очень умеешь внимательно относиться к людям». Это правда. Я люблю свои концепции, люблю процесс их воплощения. Мне это нравится. А управленец – это совсем другой талант. И, похоже, я им не владею.

С За эти три года в «Снобе» какой был самый счастливый момент и что стало самым большим разочарованием?

В.Я.: Самый счастливый момент случился месяц назад, когда стало ясно, что «Сноб» во втором полугодии 2011 года выходит на ноль. Это еще не прибыль, но то, что называется «самоокупаемость». Когда я увидел итоговые цифры и понял, что проект может существовать на собственные деньги, что мы больше не зависим от внешних вливаний, – вот это было счастье! Все очень конкретно, понятно, прозрачно. Концепция сложилась и может работать. Все сотрудники на месте, все понимают, как и что нужно делать. Из этих цифр было видно, что при таком раскладе у нас в четвертом квартале, скорее всего, уже будет прибыль.

С А разочарование?

В.Я.: Я представлял себе, что в этом удивительно красивом клубе, который мы так старательно делали, с этими специально ободранными, тонированными стенами, с этими потрясающими видами из окон, будут стоять столы с белыми скатертями и хорошей посудой. И можно будет назначать встречи, общаться. Будет уютное, хорошее, правильное пространство, в котором будет жить редакция и сам проект, и все, кто сюда приходит. Уверен, что так и будет. Мое самое большое разочарование, что меня здесь не будет.

С Да ладно. Бог даст, будешь… Зайдешь как-нибудь, попьем чаю.

В.Я.: Нет, это будет чужое пространство. Другое. Я с радостью отдаю проект как стартап-менеджер. Но при этом надо понимать, что я в каком-то смысле отдаю и свой дом. И это для меня и больно, и страшно, и боязно.

С Мы три года назад говорили о новой концепции, о новой журналистике, о журналистике fast food и журналистике haute cuisine (сравнение, которое, надо сказать, многих наших коллег задело). Как ты думаешь, она получилась?

В.Я.: Да.

С Можешь привести пример хотя бы одного или двух текстов, которые эту журналистику, на твой взгляд, воплощают?

В.Я.: Дело не в текстах. Их было не один и не два. Например, я до сих пор помню твою давнюю статью об Иве Сен-Лоране (www.snob.ru/ysl), но я также помню и текст Тани Хрыловой о блокаде (www.snob.ru/spb), который для меня является алгоритмом новой журналистики. Он занимает полтора абзаца, но обладает такой эмоциональной силой, которая потом с тобой живет неделю. Для меня это выражение абсолютно новой журналистики, абсолютно нового письма, это если говорить о текстах. Но мне кажется, что новая журналистика в «Снобе» – это не тексты. Для меня это гармонично построенные и правильно продуманные взаимоотношения между журналистами и сообществом, которые все вместе, сообща и создают новую медиаисторию. Главное, что удалось сделать, это когда непосредственно текст – колонка, интервью – только начало создания общего контента. Это открытая журналистика, которая существует совсем по другим законам.

С А у тебя нет ощущения, что ты пере­оце­нил коммерческий потенциал интернета? Ведь фактически бумажная версия по-прежнему остается «двигателем прогресса», а реальную прибыль до последнего времени приносила только журнальная реклама.

В.Я.: Нет. В нашем случае двигателем прогресса является сообщество. Журнал – это лишь один из носителей сообщества. Основная база проекта – это все-таки наша аудитория. Контент, каким он был нами задуман и осуществлен, – это прежде всего сложное взаимодействие самых разных форм коммуникаций. Вначале ты приходишь на некое событие, потом ты можешь о нем прочитать на сайте, можешь сам оставить там комментарий, а потом твой комментарий появляется в журнале, ну и так далее. Собственно, это было и есть know how «Сноба».

С Интересно, что, придумав проект, построенный на живом, непосредственном общении, сам ты являешься не самым коммуникабельным человеком. Не было ли тут тайного противоречия лично для тебя?

В.Я.: Ну, наверное. Но, когда строитель строит дом, он не строит его лично для себя и под себя. Дом, который строится для себя, – это не задача для профессионала. А профессионал строит дом, в котором будут жить другие люди, который должен быть удобен, красив и полезен. Это не значит, что «Сноб» никак не выражал моих вкусов и предпочтений. И все-таки, если бы я его делал только под себя, это никогда бы не был коммерческий проект.

С Как человек, проработавший с тобой много лет, могу с уверенностью сказать, что ты делаешь всегда только то, что тебе самому интересно. Думать о других – мне кажется, это совсем не твой жанр.

В.Я.: Мне было интересно строить этот дом. На самом деле это дикий кайф – придумывать и обживать новое пространство. Но если ты спросишь меня, где мне хорошо…

С Где тебе хорошо?

В.Я.: Если честно… У меня был один очень счастливый Новый год, который я встретил несколько лет назад в замечательном буддистском монастыре в Индии. Я лежал в своей комнате. Было двенадцать часов ночи. В буддистских монастырях, как известно, не празднуют Новый год. И не происходило абсолютно н и ч е г о. Я глядел в потолок и думал, какое же это счастье, что не надо ничего делать, ничего предпринимать, ничего оценивать: хороший у меня получился год, плохой ли? Надо ли веселиться, не надо ли веселиться, надо мне с кем-то общаться или можно обойтись… И вот с этим блаженным ощущением я и заснул в двенадцать ноль пять.

 

Фото: Слава Филипов
Фото: Слава Филипов

 

С Если бы тебя попросили составить свой портрет из любимых предметов, что это было бы?

В.Я.: Фотоаппарат.

С Только один фотоаппарат?! И больше ничего? Никаких айфонов, кузнецовских фарфоровых чашек, буддистских четок?

В.Я.: В конечном счете нет. Без всего этого я могу обойтись, а без фотоаппарата – нет. Больше всего люблю наблюдать за жизнью.

С Скажи еще, что ты вуайерист.

В.Я.: Да, во мне очень много от вуайериста. По натуре своей я наблюдатель. И объекты, и дизайн, и красота – это то, что я очень люблю. Но для меня они существуют не сами по себе, а как объекты, на которые смотрят люди, за которыми я наблюдаю. Их взгляд, их точка зрения для меня очень важны. До сих пор не знаю, что для меня важнее, кузнецовская чашка на столе или возможность ощутить эстетическое удовольствие человека, с которым я за этим столом общаюсь. И то и другое – это форма наблюдения. Чтобы зафиксировать его, мне нужен фотоаппарат.

С Собираешься ли ты продолжать свой фотопроект со стариками?*

В.Я.: Да, у меня уже набралось что-то около тридцати персонажей. Первоначально я планировал цифру шестьдесят. Думаю, что в конце концов остановимся на сорока или сорока пяти. Это будут книга и сайт. И будут семинары. Большой мультимедийный проект. Он о возрасте, который мы привычно называем словом «старость». Я это слово очень не люблю.

С Сам ты боишься старости?

В.Я.: Нет. Я хочу весь проект назвать «Не надо бояться старости». Он о том, как надо правильно относиться к возрасту. Я встречал людей, которые делают удивительные вещи со своим телом. Женщина в семьдесят лет стоит в стойке на руках сорок минут, не напрягаясь. Человек, которому под восемьдесят, встает в вертикальный шпагат. У возраста нет ограничений, даже в физическом плане.

С Но ты говоришь об очень тренированных людях…

В.Я.: Я верю, что возраст представляет собой не деградацию, как многие считают, а наоборот, новую фазу развития личности – нужно только уважать законы, по которым это развитие происходит. В любом случае мне бы хотелось довести эту историю до конца. Тем более что она не ограничивается только фотопроектом. За время ее подготовки я обнаружил, что существует страшная дискриминация стариков: нет специальных фитнес-клубов, почти отсутствует красивая удобная одежда для пожилого возраста и т. д. Это огромная тема, которая заслуживает очень серьезного разговора. Большая часть стариков сама дискриминирует себя, принимая к себе такое отношение общества. Все построено на том, что в какой-то момент мы начинаем стесняться сво­его возраста, хотим его любым способом скрыть.

С Но тебе самому до старости еще далеко. Был ли ты внутренне готов к такому повороту сюжета со «Снобом»?

В.Я.: Для меня «Сноб» значил гораздо больше, чем еще один проект. Это очень большой переход. Это, можно сказать, перемена всей жизни. И я не знаю, какой моя жизнь будет дальше.

С Если бы что-то можно было изменить в истории этих трех лет, что бы ты поменял?

В.Я.: Для меня эти три года были процессом какой-то моей внутренней трансформации. Во-первых, я долго не занимался медийным бизнесом, и мне потребовалось время для адаптации в новых условиях. Может быть, даже больше, чем я предполагал вначале. Во-вторых, это сейчас, когда модель сложилась, когда она уже здесь, на кончиках пальцев, думаешь: как же просто все можно было сделать! Ах, если бы знать с самого начала! Но это невозможно. Новая модель должна быть выношена, опробована на ошибках. Наверное, при некоторых условиях все можно было бы сделать быстрее. Но это взгляд назад, и этим он уязвим. Я не верю, что вопрос «Что можно было бы изменить?» вообще состоятелен. Потому что ничего нельзя поменять, вернуть, и в спокойном приятии этого и заключена часть любимой мною буддистской философии.

С Что ты считаешь своим самым большим богатством?

В.Я.: Ну честно ответить трудно…

С Почти четыре года назад ты мне сказал, что больше всего не любишь, когда тебе врут.

В.Я.: На самом деле с тех пор я уже поменял эту точку зрения. Самая большая для меня ценность – это очень небольшое понимание сути вещей. И, увы, очень маленькая способность этому пониманию следовать.

С Какое качество ты больше всего ценишь в людях, а точнее, в своих друзьях?

В.Я.: В этом смысле во мне многое изменилось. Когда-то я очень избирательно относился к людям, с которыми общался. Мне было важно, чтобы они обладали целым набором необходимых социальных признаков. Но это прошло. Прежде всего я очень ценю и люблю в людях тепло, честность, любовь друг к другу. Способность тепло давать и не быть безразличными. В этом смысле последние несколько дней, которые были очень интенсивными и трудными, оказались для меня и на удивление счастливыми. Количество людей, которые обратились ко мне с какими-то добрыми словами и приветами, меня поразило. Можно сказать, что тут была перевыполнена моя десятилетняя норма.

С К вопросу о людях. За короткий срок в проекте сменилось немало составов. Люди приходили и уходили, копились какие-то обиды на тебя и на проект. Как ты сам относился к этой постоянной смене журналистского корпуса в «Снобе»?

В.Я.: Я верю, что яркие, хорошие медийные проекты не бывают тихими, благостными, неконфликтными и невзрывными. Медийный проект хорош тогда, когда он задевает аудиторию эмоционально, и это всегда очень разнообразная эмоциональная реакция. Ровно так же, кстати, было и с «Коммерсантом». И со сменой команд и эмоциональной реакцией аудитории. Одни любили, другие совсем не любили. Это нормально.

С Ты жалеешь сейчас о каких-то разрывах и расставаниях?

В.Я.: Смена лиц при запуске такого проекта неизбежна. Это новая, еще не устоявшаяся модель – она растет и меняется, вместе с ней растет и меняется коллектив, который ее создает. Кому-то это удобно, кому-то не очень, кто-то может приспособиться к новым условиям, кто-то нет. В любых проектах, с которыми я работал, редакция менялась по несколько раз, пока не складывалась, как сегодня в «Снобе», как раз та команда, которая нужна. Команда, кстати, совершенно фантастическая по своему профессионализму и готовности справляться с самыми сложными задачами.

С Ты почувствовал злорадную реакцию по поводу своего ухода?

В.Я.: Если ты пройдешься по блогам, то убедишься, что реакция на мой уход самая неоднозначная, но во всех случаях довольно эмоциональная. По-моему, это все-таки лучше, чем совсем ничего. Проект, который задевает, невольно проецирует на меня отраженный свет всеобщего интереса, ну и спектр возможных эмоций – тут и любовь, и злорадство.

С Не жалеешь, что назвал проект «Сноб»? Все-таки этимология этого слова довольно тяжелая.

В.Я.: Несколько раз жалел. Хотя мне нравилось это название с самого начала. И оно безумно много дало проекту, потому что запоминается намертво, создавая ту мгновенную царапину в сознании, от которой нельзя избавиться и невозможно забыть. Но с какого-то момента мне начало казаться, что название становится ограничением для проекта. Проект, который так называется, казалось мне, не может развиваться сверх определенного уровня. До сих пор не знаю, так ли это.

С У тебя есть ощущение, что наши инвесторы, которые сейчас получают этот проект, понимают, что с ним делать и как с ним обращаться?

В.Я.: Я хочу в это верить. В любом случае я очень благодарен ОНЭКСИМу и Михаилу Прохорову за уникальную возможность экспериментировать, создавать новую журналистику, которая у нас была. Те, кто сегодня расточает комплименты проекту и журналистской школе, которая здесь сформировалась, должны адресовать их прежде всего нашим главным инвесторам – за саму возможность, которую они нам предоставили. Поэтому мое главное чувство – благодарность этим людям. Такая благодарность профессионала за то, что у него была возможность сделать невероятно интересную работу.

Что делать с проектом дальше – это решение владельцев. Модель проекта, его концепция устоялись. Она работает, развивается. Конечно, теоретически можно концепцию поменять, но тогда надо проделать приблизительно ту же работу, на которую ушло три с половиной года, и с таким же уровнем риска. Еще раз, тем не менее, – это всего лишь мое частное мнение. В любом случае все решают владельцы.

С Но тебе еще не все равно? Или уже более или менее?

В.Я.: Все равно или не все равно… Эмоционально я от проекта отсоединяюсь. И это правильно. Моя работа закончена. Я сейчас пойду домой. Выйду на улицу, и, если обернусь на эти окна, они будут уже не мои. Зачем на них смотреть?

С После того как ты продал «Коммерсантъ», ты читал газету?

В.Я.: Нет.

С Полагаю, что и «Сноб» читать не будешь…

В.Я.: Не знаю. Когда я продавал «Коммерсантъ», то не знал, что не стану его читать. Тогда моя жизнь изменилась, как моя жизнь меняется сейчас. По масштабу перемен это вполне сравнимо.

С Но в одном из интервью ты сказал, что собираешься оставаться в сообществе и иногда даже появляться на сайте…

В.Я.: Собираюсь. Ты же понимаешь, тут есть один щекотливый момент: у проекта появится главный редактор, и мое активное присутствие может оказаться, как бы это помягче сказать, несколько неудобным.

С Ну да, получается что-то вроде королевы-матери…

В.Я.: Вот-вот! А, согласись, эта роль не для меня.С

Комментировать Всего 20 комментариев
Володя, с Новым годом! Этим мною все сказано)))

Огромное человеческое спасибо и с Наступающим!:-)

Новая журналистика

Пост Татьяны Хрыловой про блокаду

Согласен

Что-то рождается, интересное

Удачи, Владимир!

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков, Евгения Горац, Lucy Williams

Может, я не внимательно читала, но я не поняла, КТО беседует с Владимиром Яковлевым...

Там, наверху написано "Текст ~ Сергей Николаевич". Предполагаю, что именно он задавал вопросы.

Да, спасибо большое, уже увидела!:)))

Удачи, и таких же удачных проектов в будущем

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков

Все сотрудники на месте

если бы не эта фраза, то интервью бы очень понравилось...

Лена,

А чем Вас покоробила или оскорбила эта фраза? Те сотрудники, которые захотели продолжить работу в проекте, действительно на своих местах.

И по-моему, мало что изменилось.

Сергей, меня эта фраза не покоробила и, тем более, не оскорбила, но у меня полгода назад было ясное понимание концепции проекта, а сейчас его нет

Вам кажется, что мало что изменилось, а мне - что всё замерло в длительном и непонятном ожидании, а редакция просто заполняет текущие пустоты

но я так же как Владимир хочу верить в то, что инвесторы знают, что делать

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте, Вячеслав Поличенко

Я не собираюсь Вас разуверять, Елена. Могу только сказать, что еще никогда "ожидание" не требовало от нас всех столько усилий и такой концентрации всех ресурсов. За два месяца мы выпустили книгу "Сноб: герои", издали три номера, включая последний литературный номер "Красная стрела". Траффик сайта вырос в несколько раз по сравнению с сентябрем этого года. Поверьте, мы не "заполняем пустоты", как Вы выразились, мы очень много работаем, чтобы журнал и сайт стали содержательнее и разнообразнее. Надеюсь, что в Новом году Вы сможете в этом убедиться.

Сергей, мы говорим о разных вещах, но я очень рада, что траффик сайта вырос в несколько раз, что вышел литературный № (его получат подписчики?) и что вы выпустили книгу "Сноб:герои" (не хотите подвесить 1 экз. для моей библиотеки?)

желаю Вам и "Снобу" счастливого Нового года!

Уважаемый   Сергей,  а   можно   сменить  дискуссию   дня,  которая   висит   там    неделю   -  минимум...  Спасибо.

С Новым Годом, Володя.  Новых Вам стамесок и лобзиков в инструментарии счастья.

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков

Володя, удачи, гармонии и вообще всяких распрекрасных штук! Несмотря ни на что – или даже смотря на всё.

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков

Очень хорошее интервью. Спасибо.

В Снобе Владимир (и его команда) нащупал (IMHO) новый медийный формат - сплав (сближение) СМИ  и социальной сети - журнала и клуба. Будет много подражаний. Главной ошибкой я считаю отказ от концепции клуба (затушевывание этого понятия). Главный успех - проект живет. Главный риск - новый главный редактор. Когда его назначат (если назначат), то через пару-тройку месяцев будущее проекта будет ясно. 

Володя, Сергей, Дорогая Редакция, 

С Новым Удивительным Годом! Счастья всем!

Cпасибо, Сергей, за интервью - прочитал и понял ,что давно его ждал -хорошо,что опубликовали до НГ - получился такой подарок, хотя и не понял Вашу фразу в комментариях про ,,мало что изменилось,, . Честно говоря подписался когда-то на Сноб во-многом благодаря Яковлеву - знал прекрасно , что это ,,тот самый,, парень , что создал "Ъ" , затем продал и много лет копил силы для нового проекта и накопил , и получилось - спасибо , Владимир ! ,,Бог любит троицу,, - желаю создать третий супер проект и успеть им насладиться - без катапультирования. И просто проектов типа "антистарческого" побольше ! С Новым годом ! А со ,,Снобом,, подожду двух вещей - нового редактора с редакцией и прояснения политической физиономии владельца издания - не понял пока, за "кого" этот парень. Спасибо также всем штатникам и нет , кого я с удовольствием здесь читал. С Новым "Снобом" !

Для меня участие в Снобе - одно из важнейших, "системообразующих" факторов последних лет. Написал это, и понял, что то же самое мог сказать о Коммерсе в середине 90-х. Так вот, оказывается, кто мой гаммельнский крысолов!

Владимир, может быть это и здорово - терять любимое на взлете, на пике, пока не наступила усталость и привыкание. Вы же откроете нам еще одну (а скорее - не одну) новую грань коммуникации, правда? Мы ждем!

Нового в новом году, не оглядываясь назад... Ну или оглядываясь с чувством "ай да Яковлев, ай да сукин сын!"

Замечательное  интервью   и  раскрывает  В.  Яковлева  глубоко,  как   человека,  потому   как  для   меня  личность   -  довольно  загадочная... 

И  совершенно   не    согласна,   что  -  неуправленец,   хотя   в  первую  очередь,  конечно   -   создатель.  

Сейчас   многие  рвутся   Снобом   управлять   -  просто  в  воздухе   висит   это  ощущение,  однако,     мне  думается,     надо  было   оставить   Яковлева   с   приставкой   к проекту   новой    должности    ревизора,   человека   который   не  создаёт,   а удерживает  на  плаву     уже   созданное...  

Всё-таки  Яковлев   -   не  обыкновенный    журналист,   а    человек,     тонко   чувствующий    изменения   в  обществе   и    тут  же  вносящий  эти  изменения   в   свою  профессию.    Его  личный   и  профессиональный   рост   идут   в  одном   потоке,  что    вообще-то  -  редкое   явление))

Получила огромное удовольствие от интервью.

Владимир, с новым годом и успехов вам!

СамоеСамое

Все новости