Проголосовало более 80 тысяч зарегистрированных оппозиционных избирателей из 100 тысяч верифицированных. Из 30 моих кандидатов по основному списку прошли 26, по куриальным спискам — не менее 5 из 15. Так не может быть, но это так. Надеяться на свое особое мнение и меньшинство было глупо: несчастные, вы будете иметь то, что хотели.  

Во главе списка Алексей Навальный*, он поддержан более чем половиной избирателей. Высокий антирейтинг и неприятие Навального* большинством в оппозиции — неверное предположение. Не имеет смысла даже говорить о «дуумвирате» Навального* и признанного лидера левых Сергея Удальцова — вот у кого действительно высокий антирейтинг.  

Удальцов**, в отличие от напарника, в последние недели находился в центре новостного потока — и тем не менее единогласная поддержка левых и социалистов не позволила ему войти даже в первую пятерку основного списка. Ответ на вопрос «сколько в оппозиции левых» решился сам собой: это в любом случае не большинство, хотя «Левый фронт» на официальном левом фланге остается главной организованной силой.

Не лучше дела и у социалистов: известный всей оппозиции по астраханской кампании эсер Олег Шеин*** — на 29-м месте списка избранных. У отца и сына Гудковых результат получше, но радикальное крыло «Справедливой России» выборы в КС явно не выиграло. Как и российская социал-демократия в целом. Даже если считать левых вместе с социалистами единым альянсом (что далеко не так), ничего похожего на контрольный пакет здесь нет. Треть голосов в лучшем случае. (И все же как приятно, замечу вскользь, обсуждать в политологических терминах итоги реальных, а не фальсифицированных выборов!)  

Нет ничего похожего на контрольный пакет и у условных правых и националистов. Предположим, что «блок семи», представленный семью проектами соратников Алексея Навального* («Роспил», «Росузник» и т. д.), не аффилирован с самим Навальным*. Предположим также, что союз Навального* и националистов не более вероятен, чем союз Навального* и либералов. В общем, со всеми этими натяжками, с результатом голосования по куриальным спискам националисты не были поддержаны и четвертью избирателей.

Выборы в этом смысле дали неожиданный результат: в качестве левого лидера наряду с Сергеем Удальцовым оппозиция видит в первую очередь Михаила Гельфанда, во вторую — представителей будущей «фракции радикалов» в КС. Например, ультрапопулярного Илью Яшина****. Впрочем, настроенные на радикализацию протеста в КС — ярко выраженное меньшинство. Еще один лидер в пятерке выигравших — либерал и радикал Гарри Каспаров*****, третий номер сверху. Этого результата не ждал, в общем, почти никто — консерватизм оппозиционных избирателей превзошел все представления, но об этом ниже. «Партия Навального»* при этом провела в КС четырех из семи своих кандидатов.

«Гражданская платформа» — «партия неполитиков и медиа» — подключилась к выборам в КС, сомневаясь в необходимости самих выборов, выставила десять кандидатов — и прошли все, кроме примкнувшей к «Гражданской платформе» позже остальных Елены Русаковой. Второй после Алексея Навального* — Дмитрий Быков******. В последние недели часто говорилось о «неприязни» оппозиционного избирателя к «медийным фигурам»  — как оказалось, зря.

Ряд победителей из основного списка, в том числе Борис Немцов, Ксения Собчак и Михаил Гельфанд являются «связующим звеном» между «Гражданской платформой» и несколькими разновидностями различных волн «нового» и «старого» протеста. А значит, идеологическое большинство в российской оппозиции является де-факто большинством либеральным.

Большинство кандидатов стоят на праволиберальных и правоцентристских позициях, они ориентированы на демократический, а не революционный протест. Они акцентируются не на идеологических, а на моральных и эстетических расхождениях с действующей властью. Они отвергают резкую смену общественно-политического строя. Во всяком случае, они явно против и «государства русских», и «социализма с человеческим лицом», и «нового движения к коммунизму», и в целом — против смены парадигмы. Это сторонники капитализма в смысле «обыкновенного для большей части мира способа жить и работать». Это — большинство, это — мы, мы победили, и это — катастрофа.

Проблема в том, что «неполитики» и «другие политики», составляющие даже с учетом голосования по куриям самую влиятельную силу в КС, — в минимальной степени праволиберальная партия. Выборы продемонстрировали то, что должны были продемонстрировать: протестное движение в России в 2011–2012 гг. в первую очередь составлено электоратом несуществующей партии, которая могла бы стать главным оппонентом правящей «партии власти». Алексей Навальный* выиграл эти выборы именно как «устраивающий всех претендент на пост президента», но не как лидер предполагаемой собственной партии. Этой праволиберальной партии нет, и выигранные выборы в КС лишь подчеркивают зияющую пустоту в центре протеста. «Гражданская платформа» — общественное движение в поддержку этой несуществующей политической партии: ее нет, выборы вряд ли ее создадут, и большинство избирателей, московских либералов, по-прежнему остаются без формального идеологического, партийного, организационного представительства. Ничего этого нет; место есть, а слова нет.

Вторая  проблема — успех «Гражданской платформы»: все ее конкуренты и в «новом», и в «старом» протестном движении если и представлены в КС, то в меньшинстве. От «Солидарности» и ОГФ до «Оккупай Абай», «Партии 5 декабря» и «Белой ленты». Координационный совет в этом составе минимально соответствует задаче «объединения протеста»: и «новый», и «старый» протест, явно более радикально настроенный и идеологизированный, чем КС, с большой вероятностью будут от Совета дистанцироваться. Если, конечно, КС в новом составе не станет чем-то политически большим, нежели импровизированный Оргкомитет декабря 2011 года. Более содержательным, более технологичным, более значимым.

Поддержан ли КС десятками тысяч участников протестных акций 2011–2012 гг., в которых весьма значительную роль играли левые? Поддержан ли он «старым» протестом 2004–2011 гг. и «новым» протестом? Да, но весьма условно.  

Да, КС легитимен — из чего не следует его «авторитетность» именно для активистов протестного движения. Как сложатся отношения совета с движущими силами демонстраций — студентами, радикалами, анархистами, националистами, «зелеными», «Солидарностью», ЛГБТ-группами, региональными активистами? Разобраться в этом куда труднее, чем просто рассуждать о «социальной базе» КС, которая много шире, чем 100 тысяч зарегистрированных избирателей. КС теперь много проще иметь дело  с абстрактным «народом» — простыми недовольными, не интегрированными в группы по интересам.

Но как? Каким способом? Оппозиционные избиратели своим голосованием отвергли большую часть предложений активных организованных групп. Численность и вес их, отметим, преувеличивались так же сильно, как численность националистов, левых и сторонников «либеральной революции на баррикадах». КС предоставлено право выдвигать идеи «моральной оппозиции властным элитам». Это довольно просто, когда речь идет о собственной, индивидуальной позиции. И это невероятно сложно, когда речь идет о технологической идее: «креативный класс» в большинстве, пусть предлагает, что делать.

Врагу не пожелаешь — предлагать.

Несуществующая праволиберальная партия по существу должна быть «обратным зеркалом» правящей партии. Большинство ее потенциальных идеологов и значительная часть избирателей «партии-призрака» на реальных выборах или являются «пятой колонной» в партии власти, или просто голосуют за «Единую Россию» по принципу «наименьшего зла», за неимением праволиберальной партии, не замешанной в коррупционных сделках. Теоретически шансы избежать решения этой задачи есть. Возможно, развитие политической ситуации в дальнейшем позволит Алексею Навальному* выступить со своей уже уверенно центристской программой. Возможно, распространение оппозиционной идеи в более широкие круги граждан России, за пределы крупных городов, усилит вес в оппозиции националистов, социалистов, коммунистов или «старого протеста». Возможно, не сумев договориться с КС, «новый протест» будет успешнее сотни тысяч москвичей правоцентристских политических взглядов. Но это предположения. А пока мы имеем дело с победой и катастрофой: никакой альтернативы не существует, большая часть российской оппозиции — это мы, и за нас никто ничего не придумает.

Было бы проще, если бы выиграли левые, правые, «системные либералы», «новый протест»: у них есть программа, которая большинство полностью не устраивает. Это большинство — за тех, кто, в сущности, программы как описания способа действия не объявлял: «Гражданская платформа» и Алексей Навальный*.

Задача 45 выигравших членов КС — не организовывать рыхлый и неоднородный гражданский протест, не согласовывать место и время проведения митингов, не уторговывать внутри себя списки выступающих и уж тем более не быть «переговорщиками с властью».

У избранного состава КС есть только одна более или менее понятная задача — создать для протестного движения реальную повестку оппозиционного политического альянса во главе с правыми либералами. Который будет не только морально, но и технологически, и идеологически, и содержательно привлекательнее «партии власти». Избранный КС приспособлен к решению только подобной задачи — и он в ее решении или будет несостоятелен (увы, шансы этого высоки, в России сложно заниматься такими делами), или продвинется по этому пути.

Как он будет это делать? Было бы легко сказать «а это теперь его проблемы» — но это наши проблемы, КС будет спрашивать об этом у нас, его поддержавших.

Так что, хотим мы этого или не хотим — пожалуйте царствовать, хоть нас этому и не учили. Этот КС проиграет только вместе с нами, отдавшими за него голос: мы знали, за кого и за что голосовали.

Все это, скажу я вам, очень неожиданно.

Автор — заведующий отделом экономической политики газеты «Коммерсант»