Сюзанна Кэхалан: Разум в огне. Месяц моего безумия

Журналистка «Нью-Йорк Пост» Сюзанна Кэхалан подхватила неизвестную инфекцию, которая спровоцировала тяжелейшее психическое расстройство. Историю своего безумия она описала в книге «Разум в огне», которая выходит в издательстве ЭКСМО. «Сноб» публикует отрывок

Иллюстрация: Getty Images
Иллюстрация: Getty Images
+T -
Поделиться:

Перевод с английского: Юлия Змеева

В субботу утром мама попыталась затащить меня на прием к доктору Бейли, чтобы сделать ЭЭГ. За одну лишь прошлую неделю у меня было два выраженных припадка; проявлялось все больше тревожных симптомов, и моя семья хотела знать, что со мной.

— Ни за что, — буркнула я, топая ногой, как двухлетний ребенок. — Со мной все в порядке. Не нужны мне никакие ЭЭГ.

Аллен пошел заводить машину, а Стивен с мамой вдвоем меня уговаривали.

— Нет. Не поеду. Нет! — отвечала я.

— Но ты должна. Пожалуйста, просто послушай нас, — взмолилась мама.

— Дайте я с ней поговорю, — вмешался Стивен и вывел меня на улицу. — Мама просто хочет помочь, а ты ее очень расстраиваешь. Пожалуйста, съезди всего разок.

Я на минутку задумалась. Маму я любила. Ну ладно. Хорошо. Поеду. Потом — через мгновение — нет! Никуда я не поеду. Через полчаса уговоров я наконец села на заднее сиденье рядом со Стивеном. Мы выехали на дорогу, и Аллен заговорил. Я отчетливо его слышала, хотя он не двигал губами.

Ты шлюха. И Стивен должен это знать.

От ярости я содрогнулась всем телом, нахмурившись, потянулась к водительскому сиденью и процедила:

— Что ты сказал?

— Ничего, — удивленно и устало проговорил Аллен. Это было последней каплей. Я мигом отстегнула ремень, открыла дверь и приготовилась выпрыгнуть из машины. Стивен схватил меня за ворот рубашки, удержав от прыжка. Аллен резко нажал на тормоза.

— Сюзанна, какого черта ты творишь? — закричала мама.

— Сюзанна, — спокойно проговорил Стивен — никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. — Это не дело.

Я снова присмирела, закрыла дверь и скрестила руки на груди. Но услышав щелчок дверного замка, ощутила прилив паники. Стала биться о запертую дверь и кричать: «Выпустите меня! Выпустите!» Я кричала, пока не выбилась из сил, а потом опустила голову на плечо Стивена и тут же уснула.

Когда я снова открыла глаза, мы как раз выезжали из тоннеля Холланда и въезжали в Китайский квартал с его рыбными прилавками, толпами туристов и продавцами дешевых поддельных сумок. При виде этой омерзительной картины меня передернуло.

— Кофе хочу. Купите мне кофе. Нет! Есть хочу. Покормите меня, — потребовала я, как несносное дитя.

— Можешь подождать, пока до места не доедем? — спросила мама.

— Нет. Сейчас хочу. — Мне вдруг показалось, что поесть немедленно — самая важная вещь в мире.

Аллен резко свернул, чуть не врезавшись в припаркованный автомобиль, выехал на Западный Бродвей и остановился у «Сквер-Дайнер» — кафе внутри настоящего вагона поезда, одного из немногих оставшихся в Нью-Йорке. Он никак не мог открыть детский замок на моей двери, и мне пришлось перелезть через Стивена и выйти с его стороны. Я надеялась сбежать прежде, чем они меня догонят, но Стивен подозревал, что я попытаюсь это сделать, и последовал за мной. Так как улизнуть мне не удалось, я вошла в кафе и стала выискивать в меню кофе и сэндвич с яйцом. Утром в субботу очередь на кассу была длинной, но я не могла ждать. Грубо отпихнув пожилую даму в сторону, я заметила свободную кабинку, уселась за столик и капризно потребовала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Хочу кофе!

Стивен сел напротив.

— Мы не можем долго здесь сидеть. Давай просто возьмем кофе и уйдем?

Не обращая на него внимания, я щелкнула пальцами, и к нам подошла официантка.

— Кофе и сэндвич с яйцом.

— С собой, — добавил Стивен; он был в ужасе от того, как я себя вела: я могла быть капризной, но он никогда не видел, чтобы я хамила окружающим.

К счастью, парень за стойкой, который слышал наш разговор, выкрикнул: «Я сделаю!» Он повернулся к нам спиной и стал жарить яичницу. Уже через минуту нам принесли стаканчик с дымящимся кофе и сэндвич с яичницей и сырной корочкой в коричневом бумажном пакете. Шатаясь, я вышла из кафе. Кофе в бумажном стаканчике был таким горячим, что мне жгло пальцы, но я не обращала внимания.

Я заставила их сделать так, как хочу. У меня есть над ними власть! Стоило щелкнуть пальцами — и все кругом начали прыгать вокруг меня.

Я не понимала, почему чувствовала себя так, но, по крайней мере, мне удавалось управлять окружающими. В машине я бросила сэндвич на пол, не притронувшись к нему.

— Я думал, ты голодная, — сказал Стивен.

— Уже нет.

Мама с Алленом переглянулись.

На пути в верхний Манхэттен пробок не было, и мы быстро добрались до офиса доктора Бейли. Когда я вошла туда, все казалось мне странным, незнакомым, чужеродным. Я чувствовала себя как Гонзо из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», когда тот вошел в казино после дозы мескалина: все было другим, и все предметы вдруг обрели апокалиптический смысл. Другие пациенты казались карикатурами, пародиями на людей; стеклянное окно, отделявшее от нас секретаршу, выглядело варварской мерой; лицо с картины Миро снова улыбалось мне перекошенной, неестественной улыбкой. Мы сели и стали ждать. Прошло несколько минут или часов — я понятия не имела. Время перестало существовать. Наконец медсестра средних лет вызвала меня в смотровую, прокатив перед этим туда тележку. Она достала коробку, полную электродов, и прикрепила их все мне на голову. Двадцать одну штуку. Сначала она крепила их к сухой коже, затем принялась смазывать голову каким-то клеем. Потом выключила свет.

— Расслабьтесь, — сказала она, — и не открывайте глаза, пока я не скажу. Дышите глубоко: вдох и выдох. Одно полное дыхание на две секунды.

Она стала считать: один, два, выдох, один, два, выдох, один, два, выдох. А потом быстрее: один, выдох, один, выдох, один, выдох. Мне казалось, что прошла целая вечность. Лицо раскраснелось, у меня закружилась голова. Я услышала, как она возится в другом углу комнаты, открыла глаза и увидела у нее в руках маленький фонарик.

— Откройте глаза и посмотрите на свет, — проговорила она.

Свет пульсировал, как строб, но без внятного ритма. Она выключила фонарик, принялась снимать электроды и заговорила со мной:

— Вы студентка?
— Нет.
— А чем занимаетесь?
— Я репортер. Работаю в газете.
— Работа напряженная?
— Ну да, наверное.
— С вами все в порядке, — сказала она, складывая

электроды в коробочку. — Постоянно вижу таких, как вы, — банкиры, брокеры с Уолл-стрит. Работают как лошади, а потом приходят ко мне. Все у них в порядке — голову надо лечить.

Голову надо лечить.

Она вышла и закрыла дверь, а я заулыбалась. А потом расхохоталась утробным смехом, полным горечи и негодования. Все встало на свои места.

Это же просто уловка, чтобы наказать меня за мое отвратительное поведение — с чего это вдруг я выздоровела? Но зачем им меня обманывать? Зачем устраивать такой изощренный спектакль? Никакая это не медсестра. Они наняли актрису!

В приемной осталась только мама — Аллен пошел за машиной, а Стивен, слишком расстроенный моим ужасным поведением по дороге в клинику, звонил своей маме, чтобы та успокоила его и что-нибудь посоветовала. Я увидела маму и широко улыбнулась, показав все тридцать два зуба.

— Что смешного?

— Ах. Ты думала, я ничего не пойму? И кто за этим стоит?

— О чем ты?

— Вы с Алленом все подстроили. Наняли эту женщину. Вы всех здесь наняли! Сказали ей, что говорить. Вы решили наказать меня, да? Что ж, у вас ничего не вышло! Я слишком хорошо соображаю и разгадала вашу уловку!

От ужаса мама открыла рот, но в моем параноидальном бреду это прочиталось как притворное удивление.