Рождество в Берлине: чай, «Чайка» и Чайковский

Фотоматериалы: REUTERS, www.tee-kunsthaus.de
Фотоматериалы: REUTERS, www.tee-kunsthaus.de
+T -
Поделиться:

Мне выдали билет для прессы, громко назвав мою фамилию. Услышав русское имя и, видимо, почувствовав, что дело безнадежно, толпа нервно дернулась и стала напирать. Билетов не хватило. 20 декабря в «Фольксбюне» — театре, славящемся своими вопиющими политическими и эстетическими хулиганствами, — шла премьера «Чайки» в постановке большого немецкого режиссера Юргена Гоша.

Вообще Рождество в Берлине — немного русский продукт. Оно не обходится без гастролей сомнительных театров из России с «Золушками», «Щелкунчиками» и «Лебединым озером», плюс Большого хора донских казаков и заезжих циркачей. Чехов в Германии тоже не новость, он здесь по-своему поп-звезда. Каждый мало-мальски известный театр имеет Чехова в своем репертуаре. Два года назад, например, на главном фестивале немецкоязычного театра Theatertreffen в десятке лучших постановок года оказалось три Чехова и только один Шекспир.

На «Чайке» были все, кто не успел уехать из Берлина: перед Рождеством треть жителей снимается с места и отправляется к своим родителям. Представители посольств подкатывали на велосипедах. Актеры разных театров, используя профессиональное мастерство, пытались проникнуть в зал. Одни прятали пальто, а перед контролем задумчиво и немного рассеянно искали несуществующие билеты, другие пытались штурмовать черный ход, третьи перечисляли свои заслуги перед ни в чем не повинным кассиром.

«Ночь будет длинной», — приговаривал в фойе театра продавец итальянских булочек Искандер. Мэр города Берлина Клаус Воверайт пришел с другом, а от булочек отказался. Грегор Гизи — бывший лидер Партии демократического социализма и самый красноречивый политик Германии, известный клоунскими выходками, вел себя скромно, загадочно улыбался и интервью никому не давал. «Не только немецкий театр, саму немецкую жизнь невозможно представить без Чехова. Чехов — это всегда событие», — сказал после спектакля Юрген Гош. Несколько минут зал стоя хлопал актерам и режиссеру.

Через день я с детьми отправилась на «Щелкунчика» — у Оперы никто не дрался за билеты и очереди никакой не было. На сцене стояла елка, падал снег, которого не бывает в Берлине в декабре, уродец превращался в принца. Когда зажгли свет, какой-то мальчик спросил: «Мама, а это Моцарт написал?» Я обернулась: передо мной была модель Надя Ауэрман с двумя детьми. Вообще на «Щелкунчика», совместный плод немецкого писателя и русского композитора, почти не ходят «для себя». Хотя вот Франко Стелла, итальянский архитектор, выигравший самый громкий архитектурный проект Берлина, явился без детей. Может быть, он просто знакомился с территорией: Стелла будет восстанавливать Берлинский дворец, расположенный неподалеку от Оперы.

До Рождества оставался один день. В поисках подарков я ходила по Пренцлауер-Бергу, где много маленьких дизайнерских бутиков, и увидела вывеску «Чайковский» (Tschaikowsky. Tee- und Kunsthaus). Внутри была небольшая очередь. «Где русские, там и очередь», — бубнил миланский архитектор Карло Ферранте (Carlo Lorenzo Ferrante), дизайнер нескольких ресторанов недалеко от Потсдамер-Платц. Но что он делал здесь? В скромном «Чайковском», далеком от его офиса и квартиры? «Я жду свой чай», — сказал миланец, видимо измученный многолетним потреблением эспрессо.

В Берлине за грязной дверью часто оказывается дорогущий клуб, а на закрытые вечеринки попадают бомжи из метро. Это никого не удивляет, но все-таки «Чайковский» меня удивил. Люди в очереди нюхали разные сорта чая и задавали вопросы. Ждать пришлось долго, и я решила выпить кофе. «Кофе у нас нет, а есть 160 сортов чая», — сказал Егор Свириденко, хозяин заведения. В «Чайковском» всего три комнаты, оформленные условно в русском, японском и арабском стилях. В самой большой, русской комнате устраивают концерты. Выяснилось, что недавно здесь выступали норвежские джазисты, потом дала концерт Умка, знахарка Ангелика Хайн била целый вечер в гонг, Миссинг Лич из Берселоны играл свой «антифолк», а Эрико Павезе и Альдо Мио — греческий блюз.

«Я не совсем понимаю, почему мы вдруг стали такими модными, может, просто чай хороший», — говорит Егор. В чайной сидят хорошо отглаженные офисные работники, дизайнеры, Доктор Баян из русско-немецкой группы Dr.Bajan, в углу — пара художников, один из которых — самый свежий русский галерист Берлина петербуржец Феликс Виноградов. «Я просто так переехал», — рассказывает он.

 

Виноградов открыл русскую галерею прямо напротив моего дома. Егор Свириденко, полиглот и программист, проработавший много лет в Экс-ан-Провансе, бросил все и открыл в Берлине чайную. Тоже «просто так». Два его русских компаньона отказались от карьеры и приличного дохода. «Было время, когда я хотел летать пять раз в неделю на самолете, заниматься серьезным бизнесом и иметь дело только с людьми в дорогих костюмах. А теперь мне хочется разливать чай», — говорит Егор, выбирает мне Fang Cha Pu Erh и настаивает его 2 минуты 30 секунд — для каждого заказа здесь есть свой будильник и свой чайник. «Это чай, собранный на 14-й день, на 15-й шел дождь», — продолжает Егор. Я выхожу на улицу. До Рождества один день. В Берлине идет дождь.