Маша Гессен /

Спасти Москву от самих себя

Мэр Москвы отменил все ранее выданные разрешения на снос исторических зданий. Почему меня не радует это решение?

Фрагмент репродукции картины Федора Алексеева
Фрагмент репродукции картины Федора Алексеева
+T -
Поделиться:

Вообще говоря, в городе окончательно наступила весна, я уже несколько недель как открыла велосезон, поэтому моя личная способность радоваться хорошим новостям в принципе восстановлена. Но новости об отсрочке смерти сохранившихся исторических зданий моего города я радоваться не могу — не потому, разумеется, что желаю им смерти, и даже не потому, что подозреваю, что процесс пересмотра выданных разрешений окажется взяткоемкой тягомотиной с предсказуемым концом. А потому, что мне решительно претят обе позиции в этом затянувшемся споре добра со злом. Точнее, так: в этом споре на стороне безусловного зла выступают, при поддержке городской власти, девелоперы, а на стороне безусловного добра — организация «Архнадзор» и сочувствующие. Вторые мне безусловно симпатичнее первых — ко вторым вообще принадлежат практически все мои друзья и знакомые, — но с их позицией мне идентифицироваться не хочется.

Позицию эту очень точно сформулировал журналист Андрей Лошак в ролике под названием «Несносная Москва», который он сделал по заказу «Архнадзора»: «Ее не надо перестраивать, — сказал он про Москву. — К ней нужно пристраиваться». Пристраиваться, надо понимать, в этом каламбуре означает не буквально «пристраивать конструкции к историческим зданиям», а «приспосабливаться к тому, что уже есть».

Надо признать, что у движения по охране памятников в России не очень долгая, но очень славная история. Мало кто сейчас помнит, что демократическое движение конца 80-х родилось отчасти в попытках ленинградцев отстоять исторический облик своего города. В марте 1987 года состоялась так называемая битва за «Англетер»: несколько сот человек вышли на Исаакиевскую площадь перед историческим зданием гостиницы, потому что слышали, что его собираются взрывать. И его взорвали. Но дальше случилась странная вещь: никого из пришедших не арестовали. Дальше случилась еще более странная вещь: демонстранты не разошлись по домам. Протест продолжался трое суток. К концу третьего дня весь строительный забор был оклеен афишами, листовками, страницами из самиздатских журналов. Он превратился буквально в стенгазету, которая обновлялась регулярно в течение многих месяцев: именно сюда ленинградцы приходили за информацией и единомышленниками.

В самиздатском журнале «Меркурий» тогда был опубликован текст его редактора Елены Зелинской — один из самых точных и провидческих текстов, которые мне приходилось читать. «Там, на Исаакиевской, мы нашли друг друга: общественные объединения молодых ленинградцев, клубы творческой интеллигенции, экологические группы. (...) Мы ступили на трудный путь. Те, кого сейчас учтиво называют бюрократами, те, кто долгие годы жили в кредит за счет наших детей и внуков, вырубая леса, изводя реки, разрушая дорогие русскому сердцу памятники истории, оскверняя храмы, приводя в запустение кладбища, развращая и деформируя духовный мир молодых людей, те, кто рассчитывает все изменить, ничего не меняя, — они будут биться насмерть, совершенно справедливо видя в новых силах своих могильщиков. (…) Наверное, мы совершим много ошибок, наверное, кто-то сорвет голос, наверное, не вытянуть, не спасти все то, что мы приняли, как свой долг, — как не спасли «Англетер». Что ж, мы действительного многого не умеем. Можно ли ждать от людей, чье мнение никогда не спрашивали, что они научатся его красиво аргументировать, можно ли ждать от людей, долгие годы отстраненных от какой-либо общественной деятельности, что они, сидя по своим подвалам, выработают блестящие бойцовские качества и навыки в борьбе с теми, кто отлично умеет защищаться, можно ли ждать от людей, от чьих решений и поступков никогда ничего не зависело, даже их личные судьбы, что они сумеют точно рассчитать траекторию своих действий?»

Ну хорошо, но спустя 24 года, когда даже общеполитический дискурс стал немного более нюансированным, можно хотя бы ждать, что аргументация защитников памятников станет более продуманной и менее догматичной? Категоричность, которая казалась романтичной поколение назад, теперь выглядит почти жандармской: «держать и не пущать». «Архнадзор» призывает спасать 8500 исторических построек в Москве, не позволить их сноса или реконструкции — только реставрацию. Мне трудно поверить, что все 8500 одинаково ценны, одинаково красивы, одинаково удобны для человека (а это, вообще говоря, главное) и одинаково заслуживают того, чтобы к ним «пристраивались». Более того, я знаю, что это не так. Я, например, совершенно не готова лить слезы по внутренней конструкции «Детского мира», но абсолютно уверена в том, что дом Наркомфина имеет смысл не только реставрировать в соответствии с первоначальным замыслом архитектора, но и заселить в соответствии с ним же.

Впрочем, это все мое частное мнение, которое мне, к сожалению, совершенно не с кем обсудить. Как мне не с кем обсудить примеры замечательных реконструкций (не реставраций!) — таких, которые мне хотелось бы увидеть в Москве. Например, такой вот реконструкции публичной библиотеки в городе Кембридж, штат Массачусетс: к историческому зданию библиотеки пристроено здание из металла и стекла, дополняющее и как бы оберегающее, но не заслоняющее старое здание; старое здание при этом перестроено изнутри, читальный зал модернизирован, но его убранство сохранено, а вот там, где были стеллажи, теперь тоже открытое пространство — при этом сохранены основные конструкции, что даже добавляет зданию «библиотечности».

Видимо, поэтому я не могу радоваться отмене разрешений на снос. В идеальной ситуации это был бы сигнал к началу разговора. Защитники памятников должны бы добиться публичного процесса пересмотра всех проектов и подробного открытого их обсуждения. И среди представителей «Архнадзора» даже есть люди, которые говорят ровно об этом. Но куда громче звучат слова о том, что все 8500 исторических зданий должны быть неприкасаемыми и что в историческом центре строительство надо запретить вовсе. Я живу в историческом центре этого современного города, в двух минутах ходьбы от знаменитого «дома с кариатидами»; он разваливается на глазах, вид у него такой, будто еще одну зиму он не проживет: про него надо кричать «Срочно реставрируйте!» а не «Не трожьте». Я живу в десяти минутах ходьбы от «Детского мира», любые попытки обсуждения проекта реконструкции которого заглушили крики о том, что менять внутреннее устройство здания (неудобного, недоступного для инвалидов, небезопасного для посетителей в принципе) — это чуть ли не преступление против человечества. Подозреваю, что мне действительно не понравится реконструкция «Детского мира», когда он наконец откроется. И на счастливую реставрацию или реконструкцию «дома с кариатидами» у меня мало надежды. В том числе и потому, что сторона добра отстаивает в этой ситуации позицию, не имеющую никакого отношения к делу.

Комментировать Всего 7 комментариев
Вчера гулял ..

Вчера перед встречей с Яковлевым и посиделками в БОНТЕПМИ Снобовцев путешественников гулял от Новокузнецкой до Красного Октября .. 

Много лет наблюдаю, что творится в Москве и сравниваю с тем, что видел в Европе - мое мнение: Нам запрещать строительство в центре не нужно, а наоборот необходимо его проводить и реконструировать центр. Только это должен быть центр истории, культуры, транспортный узел, места отдыха и так далее. 

Очень красиво и на Кадашевской набережной, и на Красном Октябре - если бы только не мост монстр... 

Как я уже писал тут ... в комментариях у Колмановского 

http://www.snob.ru/go-to-comment/341622

Москву нужно спасти и вернуть как культурную, историческую столицу! Более того еще товарищ Сталин собирался это сделать и планировал Центр как помпезно культурно, художественно политический а не административно коммерческий. 

Все что можно назвать Золотой милей необходимо вернуть народу! Это должны быть музеи, рестораны, театры, гостиницы, социальные и общественные центры и так далее. Пятницкая, часть Замоскворечья, Ильинка и Старая и новые площади, Никитская и все вокруг полностью должно быть освобождено от офисов, чиновников! 

Позно вечером шел с Красного Октября к припаркованной у Дома СМИРНОВА на Пятницкой машины - эта золотая миля запущена и бесхозна гораздо сильнее чем Тверская и Арбат): 

А главное там полностью отсутствует рекреация, туризм - что очень печально! Напротив Кремля и Балчуга развалины недостроиные везде - Вот куда надо было музеи Кремля расширять а не на Дом Пашкова! В Стране нет воли, нет лидера, а следовательно нет будущего в таком раскладе у нашего города! 

Фото сделал вчера

Эту реплику поддерживают: Алиса Маннанова

Исчезновение значимых исторических зданий и ансамблей, конечно, огорчает, но в Москве меня больше печалит качество того, что их заменяет. Безграмотные псевдоисторические претензии на настоящую «реставрацию» и «реконструкцию» выражают коррупцию принципа сохранения истории, аналогичную отношению к правде всей политической системы. 

В Москве всегда старое и новое было сопоставлено, уже с 19 века. Строгие ансамбли, однородные по стилю и масштабу, сравнительно редки: они островки в общем эклектичном целом. Добавление к этому зданий 20–60-х и даже современных мне глаз не режут: вопрос в том, как решено их соединение. 

Всем ясно, что вторжение нового и большего в полностью сохранившиеся города Западной Европы и России будет просто преступлением. Тур Монпарнас так же портит старый Париж, как Малая Охта испортила бы Петербург. Почему было бы немыслимо построить стеклянную коробку в Венеции, Регенсбурге или Флоренции – и вполне нормально в Нью-Йорке, Лондоне и Москве?

Во-первых, очистка строительных площадок в Лондоне немецкими бомбардировщиками упростила моральные проблемы разрушения — во многих городах Европы послевоенная застройка была по экономическим причинам простая и бездарная. Нетрудно было впоследствии предлагать ее замену интересными модерными зданиями — Лондон полон первоклассными тому примерами — и даже рост масштаба этих зданий не компрометирует сохранившиеся исторические здания: они делаются драгоценными исключениями из окружающей среды. Так что, если численный перевес на стороне нового и новое построено тактично и с точки зрения архитектуры интересно и ново, то сочетание это может быть вполне удачным.

Немного другое, но не менее интересное соотношение представляет HaasHouse (HansHollein) напротив Стефансдома в Вене — союзники бросили гораздо меньше бомб на центр Вены, и погибли единицы зданий, маленькие островки. На самом ключевом месте, на пересечении важнейших улиц города и соборной площади, скучную послевоенную постройку заменили лет 20 назад интересным зданием, ненавистным «сохранителям» средней руки (как, например, принц Чарльз). Несмотря на его экстремальные формы и материалы, здание прекрасно реагирует на противоречивые давления на него городских перспектив, осей, поверхностей. Где нужно, здание произвело башенку для завершения оси длинной улицы, где требовалась квадратность, завершающая прямолинейность улиц с другой стороны (восходящих к «римскому лагерю», очертания которого проявляются в центре многих городов Европы), здание обрело кубические формы. А где нужно было завершить плавный конец старой рыночной дороги у соборной площади, здание закруглялось в подчинении городским формам.

Такого рода маломасштабные вторжения в исторические районы города должны быть утонченные, не буквальные. Для их создания нужны архитекторы со вкусом и образованием, культурные заказчики, просвещенные городские власти, законодатели и население.

Первые послевоенные 30 лет в Америке сознательно, систематически и с большим оптимизмом старые города сносили, «обновляя» их однообразными башнями и заменяя их пригородной ковровой застройкой. Уверенность в своей правоте не встречала серьезного сопротивления, и только потеря важных и любимых исторических зданий (в Нью-Йорке вокзал Пенсильвания, Метрополитен-опера) и распад американского общества в 1960-х годах поколебали этот процесс. Народное осознание ценности исторических зданий и желание жить в городских районах старого образца (высокой плотности, но малоэтажной застройки) переменили направление городского развития.

В 1970-х годах Нью-Йорк горел целыми районами, город фактически обанкротился, люди из Нью-Йорка переезжали кто куда, и промышленные районы центра опустели. Но к концу века Нью-Йорк расцвел, цены на недвижимость возросли в 10 раз, и бывшие фабричные зоны превратились в прекрасные 24-часовые районы, где можно жить и работать.

Все это произошло с окончанием грубого государственного вмешательства в жизнь города. Начиная с публичных демонстраций против сноса таких зданий, как Гранд Централ или Карнеги-холл, и таких районов, как Сохо и Гринвич Вилледж, протесты населения выросли в движения за сохранение и ответственное развитие города. Учреждена была комиссия защиты памятников, без разрешения которой сносить или перестраивать в исторических районах нельзя. Но значительно то, что комиссия эта не является частью правительства города — она независима!

В Нью-Йорке в застройках исторических районов для заполнения пробелов совсем не рассматриваются негативно модерные предложения, наоборот, оригинальность поощряется при наличии подходящего масштаба и последовательности окружающей фактуры. Даже более высокие здания могут быть одобрены, если переходные элементы отработаны плавно. Лишь в редких случаях, когда ансамбль улиц очень хорошо сохранился, то предпочтение отдается реконструкции в более историческом стиле. И просто невозможен снос и замена исторического здания на некое «подобие» себя в новых материалах.

Реконструкция, обновление, перемена функций сохраняет всегда все исторические части и детали оболочки здания, даже если весь интерьер полностью заменяется.

Результат: исторические центры Европы и Америки вообще ожили — они не замороженные музеи градостроительства, но и не городской Диснейленд, в них оригинальность нового со вкусом переплетается с историческим прошлым, не задавливая его, но подчиняясь его масштабу и смыслу.

 

Это очень точно. В Москве в первую очередь не хватает осмысленного подхода к реконструкции. Недавно разговаривала со знакомыми, которым предстоит реставрировать в Москве особняк. И они бы хотели сделать из него выставочное пространство. Однако для этого они должны каким-то образом убедить очень много организаций, что после того, как там было государственное учреждение долгие годы, все равно бесполезно сохранять комнаты, на которые особняк был когда-то поделен. Иначе им просто не разрешат снести перегородки - и придется придумывать, что делать с особняком, разбитым на маленькие кабинетики. 

Эту реплику поддерживают: Алексей Воеводин, Антон Чупилко

какое-то недопонимание. если это памятник, то отреставрирован он должен быть так, как был когда-то построен, а не так, как был потом перестроен советскими хозяйственниками.

Эту реплику поддерживают: Виталий Комар

Юра, а не то, что может быть третий путь, и может быть реальная реконструкция вместо восстановления лепнины по образцам? Мне вот кажется, что выставочных пространств нам не хватает в городе больше, чем особняков с восстановленными комнатами. Но может быть я не права. 

если памятник, то с лепниной. и выставочный зал в таком случае с лепниной. есть много выставок, которым лепнина пойдет. а если просто выставочное пространство, то лучше построить новое, простое, а не хвататься за памятник. а то у ваших знакомых ни два, ни полтора.

Эту реплику поддерживают: Алексей Воеводин

Видимо еще в Советское время Развитие Москвы предполагалось по нескольким кластерам, однако 2ая Мировая сильно изуродовала принципы которые были заложены еще Сталиным. 

Основной принцип рациональная конгломерация - существующая транспортная инфраструктура общественного транспорта в том числе Малое Московское ЖД колько позволяет создать между Кластерами сверхбыстрое Транспортное сообщения без перегрузки Метро и Дорожной инфраструктуры. 

Такой пинцип позволит изменить форматирование проживания и занятости, обеспечить создание 5ого кластера жилья вокруг соответствующих иных кластеров, создать социально-культурные конгламерации жителей. 

1ый Кластер:

Правительственно управленческий 

Район Стрелки между пр. Вернадского и Аминьевским - Мичуринским шоссе. 

Еще в Советские годы напротив Университета активно формировалась секретная инфраструктура для размещения Правительства на случай войны - в Генштаб и командный пункт 1 проложена линия метро из кремля. 

Свободная незанятая территория позволяет уютно разместить все государственные, муниципальные и прочие организации Правительства и связанные с ним! 

Создание такого Кластера позволит освободить Золотую милю вокруг Кремля для создания Кластера 2.

2ой Кластер

Туристическо Культурный - Кластер Золотая Миля Кремля. 

Учитывая огромную стоимость недвижимости в центре и необходимость драматически поднять туристическую привлекательность столицы для мира, весь центр города вокруг Кремля должен быть освобожден от Правительственных организация, офисов средних компаний и мелких арендных офисных бизнесов создающих транспортный коллапс в центре города, потенциально центр должен быть закрыт для транзита транспорта, въезд в центр сильно органичен,возможно платен (или жесткий тариф на парковку) 

В этом Кластере должен быть сформирован историческо культурный центр: гостиницы разного класса, Музеи, Театры, Выставочные залы для мероприятий культурно социального плана. 

3ий Кластер

Социально Рекреационный - Столичный

Сегодня Москва полностью потеряла рекреационныые зоны, пример вымирания ЦПКО, ВДНХ, сделали главными рекреационными зонами крупные торговые центры, что сильно усугубляет как транспортную так и социальную атмосферу. 

Кроме того, исторические особенности столицы потеряны для большинства жителей страны - Москва стала лишь пересадочным центром, а не точкой куда жители страны приезжают для отдыха, общения, развития. 

В советское время были созданы такие зоны, которые получили политическую поддержку, пропаганду общественно культурной ценности для всех жителей страны - главным таким объектом являлась ВДНХ

4ый Кластер

Финансово деловой

Рациональное размещение этого кластера тоже уже определено - это Москва Сити

Он удачно расположен между другими Клакерами и позволяет полноцено организовывать время жителей между другими кластерами. 

5ый Кластер

Жилой

Москва требует полного изменения урбанистической модели развития на смешенную - необходимо создать условия для отказа от сверхурбанизированного пути развития, такая кластерная система позволит освободить и начать развивать новые формы жилого устройства на средне малоэтажном принципе в бывших промышленно индустриальных зонах и начать снижать плотность застройки в спальных районах.