Михаил Лузин: Цирк на ровном месте

Музыкант Михаил Лузин о встрече с сюрреалистическим астероидом и о том, зачем надо выглядывать из раковины

Участники дискуссии: Иосиф Раскин
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Однажды великий индийский йогин Сараха изрек: «Те, кто считает вещи реальными, глупы как коровы. А те, кто считает их нереальными, еще глупее». Переводя это высказывание с трансцедентного уровня на бытовой, я бы сказал: за пределами устоявшегося мирка находится целая вселенная нового опыта, необычного и порой взрывающего всё привычное. К этой вселенной есть ключи, а ключи эти носят люди. Не надо бояться им верить. Ты открываешься — и становишься другим.

Примерно год назад познакомился я с совершенно сюрреалистическим человеком. Валентин Александрович Гнеушев даже не человек, а астероид, несущийся в пространстве с бешеной скоростью и вовлекающий в движение все встречные объекты. На несколько дней таким объектом оказался я.

Дело было в начале весны 2011-го. Сидим мы с Катей Волковой у нее на кухне. Катя рассказывает, что на днях в ресторане к ней за столик подсел мужчина, сказал, что она звезда и красавица, а он — знаменитый театральный и цирковой режиссер. И с ходу предложил сыграть роль Мальвины в дореволюционной арлекиниаде Николая Евреинова «Веселая Смерть». Дал репринтный текст с ерами и ятями и обещал зайти на днях.

«На днях» случилось практически в ту же минуту, как закончился Катин рассказ. Звонок в дверь, грузные шаги, на кухню входит мужчина лет пятидесяти-шестидесяти в роговых очках и громовым голосом заводит: «Ты кто? Что ты делаешь у моей Кати? Сейчас мы с тобой разберемся по-мужски». Смотрит испепеляющим даже сквозь очки взглядом, выдерживает паузу и начинает хохотать. В общем, гость сразу мне понравился.

Гнеушев Кате не врал — он действительно заслуженный человек в искусстве. Его постановки с успехом шли по всему миру — в Москве, Париже, Монте-Карло, на Бродвее, в Японии. И вот теперь — новый проект, в который он бросился со всей страстью и вовлекал всех, кто встречался на пути.

События развивались стремительно. Валентин Саныч сказал, обращаясь ко мне: «Раз Катя — Мальвина, ты будешь Пьеро. Читай текст». Пьеса начинается с монолога Пьеро, я раз за разом читаю его вслух, а Катя и Гнеушев учат по ходу чтения актерскому мастерству. Взыграло тщеславие: вот, думаю, занесло — первая пьеса в жизни, и сразу с такими людьми.

Продолжение тут.

 

Комментировать Всего 1 комментарий

Очень славно.