Жители без прописки: Сергей Кузнецов о мегаполисах и провинции

Если речь касается судьбы малых городов, разговор почти всегда строится как спор сторон. Будто нам предлагают сделать выбор: либо сильные мегаполисы, либо живая провинция. На мой взгляд, сама постановка вопроса неверна. Урбанизация — не российское явление и не результат чьей-то градостроительной ошибки. Это мировой процесс, который продолжается уже больше века. За это время доля городского населения выросла практически повсеместно, а крупнейшие агломерации стали центрами экономики, образования, медицины, науки, культуры. Люди едут туда не потому что их кто-то заставляет, а потому что именно там сосредоточены возможности. 

При этом история показывает, что подобные процессы никогда не бывают линейными. Кажется, будто маятник все время движется в одну сторону, но это не так. Во второй половине XX века, например, серьезный кризис переживал Манхэттен. Население уезжало в пригороды, обсуждалась судьба знаковых зданий, а центр Нью-Йорка вовсе не казался безусловной точкой притяжения. Сегодня ситуация совершенно иная. Это лишний раз подтверждает: расселение людей — живая система, а не необратимый сценарий. 

Недавно я проехал по Костромской области, где прошло мое детство. Даже по сравнению с концом 1980-х она стала менее населенной. А если открыть карты столетней давности, понимаешь, насколько разительным оказалось это изменение. Там, где сегодня стоит лес, когда-то были поля, деревни, дороги, церкви. Сейчас многие из этих храмов возвышаются буквально среди лесной чащи. 

И в этом есть важный парадокс. Живя в крупном городе, легко почувствовать, что человечество бесконечно расширяет свое присутствие и занимает все больше пространства. На самом деле происходит почти противоположное. Мы концентрируемся в крупных городах, а огромные территории постепенно возвращаются природе. Земля во многих местах буквально отвоевывает свое обратно. Это объективная тенденция. Но из нее вовсе не следует, что малые города обречены. 

Мне кажется, главная ошибка — пытаться превратить небольшой исторический город в уменьшенную копию Москвы, Санкт-Петербурга или, например, Казани. Очень часто именно так строятся стратегии развития. Появляется желание сделать «почти Москву»: такое же благо­устройство, похожие общественные пространства, те же сценарии городской жизни — только в меньшем масштабе. 

На мой взгляд, это тупиковый путь. Сила малых городов как раз в том, что они способны предложить человеку то, чего никогда не сможет дать крупнейшая агломерация. Пространство. Другой ритм жизни. Ландшафт. Близость природы. Историческую среду, которая не воспроизводится искусственно. Воздух. Возможность видеть горизонт. Это не недостатки, которые нужно компенсировать. Это преимущества, которые нужно развивать. 

Несколько лет назад мы представляли российский павильон на Венецианской биеннале архитектуры, одной из центральных тем стало именно будущее малых городов. Уже тогда было очевидно, что они не обязаны существовать лишь в двух ролях: либо медленно угасать, либо превращаться в туристические декорации. Даже туризм далеко не всегда плохой сценарий. В июле этого года я был в Суздале, где принимал участие в трейловом забеге. Да, это один из самых посещаемых исторических городов страны. Но одновременно видно и другое: люди покупают там дома, проводят значительную часть года, возвращаются снова и снова уже не как туристы, а как жители, пусть и не постоянные. 

Именно здесь, как мне кажется, происходит самое интересное изменение. Мы до сих пор оцениваем город по модели XX века, когда человек жил всю жизнь по одному адресу, ежедневно ездил на одну работу и был жестко привязан к одному месту. Но эта модель постепенно меняется. Удаленная работа, развитие транспорта, цифровых сервисов и коммуникаций делают совершенно нормальной жизнь сразу в нескольких местах. Уже сегодня человек может работать в Москве, проводить лето в Суздале, несколько месяцев жить в Тарусе или Торжке, а потом снова возвращаться в большой город. Причем речь идет не только об отпуске.

Работать, учиться, вести проекты сегодня во многих профессиях можно практически из любой точки страны. Мне кажется, именно такая «длинная маятниковая миграция» — не ежедневная, а сезонная или годовая — станет одним из важнейших сценариев ближайших десятилетий. Это означает, что понятие населения города тоже неизбежно изменится. Городом будет пользоваться гораздо больше людей, чем официально зарегистрировано. Кто-то станет приезжать на несколько месяцев, кто-то — регулярно работать удаленно, кто-то приобретет второй дом, кто-то будет приезжать учиться, лечиться, заниматься спортом или творчеством. Такая мобильность уже перестает быть исключением. 

Но чтобы этот сценарий состоялся, необходимы совсем не экзотические решения. Главное — инфраструктура. Хорошая транспортная доступность. Надежная энергетика. Качественная цифровая связь. Возможность быстро добраться до большого города и одновременно жить в совершенно другой среде. Именно это сегодня становится базовым условием развития. Всё остальное рождается гораздо естественнее, чем принято думать. 

Люди всегда стремятся к разнообразию. Мы все лучше понимаем ценность чистого воздуха, движения, природы, качественной среды. Всё чаще готовы выбирать не только место работы, но и качество жизни. Поэтому я не считаю, что будущее страны — это выбор между мегаполисами и малыми городами. Мегаполисы останутся двигателями экономики, науки, культуры и технологий. Это их естественная роль. Но рядом с ними могут существовать и совершенно другие города — не конкуренты, а партнеры. Города, которые дают человеку иной опыт жизни и становятся частью единой системы, где люди свободно перемещаются между разными пространствами в зависимости от задач, времени года, возраста или жизненного этапа. Мне кажется, именно в этом направлении постепенно развивается современный мир. Не к исчезновению малых городов, а к переосмыслению их роли. И если мы сумеем не копировать, а раскрывать уникальные качества каждого места, то у исторических городов России есть все шансы пережить не закат, а новую, очень интересную жизнь.