Понять и купить. Интервью Полины Бондаревой в журнале «Сноб»

Проект Masters отметил свое десятилетие — расскажите о прогрессе за декаду. Что за это время изменилось больше всего?

Этот год для нас важный не только потому, что нам исполнилось десять лет, но и в связи с тем, что появилась новая площадка в Москве. Школа Masters начиналась с лекций по искусству, истории кино, музыки, литературы, а теперь стала полноценной институцией со своим издательством, книжным магазином, журналом, которая проводит исследования, посвященные образованию, архивам, важным художественным явлениям и инициативам. У нас сформировалась своя система координат, нам удалось встроить образование в существующий арт-рынок и сделать на нем фокус.

Новому пространству masters:dom на Софийской набережной уже больше полугода — что успело развернуться там за это время? Чем вы особенно довольны?

Новый дом стал точкой роста — расширились наши компетенции и экспертиза, запустились резиденции для художников. У дома есть своя история: он был основан меценатом-коллекционером Василием Кокоревым, который не просто занимался поддержкой художников, но и был коллекционером. В Кокоревском подворье был постоялый двор, где останавливались Толстой, Рерих, Чайковский. Это дало нам важную тему для исследования.

Первыми резидентами стали не классические художники, как изначально задумывалось. Мы от­­толкнулись от контекста места и междисциплинарного формата: композитор Дмитрий Устинов создал для нас произведение, развернув целую электромузыкальную лабораторию. Хореограф Ольга Цветкова поставила перформанс — получилось интересное исследование на тему современного танца и движения с репрезентацией в стенах нашего пространства. Следующая резиденция будет двойной — с художницей Александрой Кокачевой из галереи Anna Nova и композитором и пианисткой Настасьей Хрущёвой: совместно с компанией «Мелодия» выпустим пластинку с произведением Настасьи, а Александра оформит обложку. Мы и дальше планируем необычные форматы, в том числе международные — например, скоро к нам в резиденцию приедет индийская художница по текстилю.

Вы говорили, что в планах проекта — программы, связанные с культурным наследием. Расскажите о них подробнее.

С этой темой мы начали сталкиваться через выпускные работы наших студентов программы арт-менеджмента. Многие из выпускников, которые живут в регионах, как раз начали работать с объектами культурного наследия — от создания отеля в старых конюшнях до покупки водонапорной башни или открытия музея в Выборге. Сего­дня это крайне актуально. Мне кажется, мы сейчас приходим к децентрализации: региональные практики развиваются самобытно, они свободны от столичного контекста, и это подкупает.

В Петербурге проект Masters расположился в Левашовском хлебозаводе, памятнике конструктивизма, московский masters:dom — в историческом Кокоревском подворье: для меня это работа с историческим слоем. Одним из важных проектов стало участие в разработке музейного комплекса в Старой Ладоге в усадьбе Томиловых — Шварца, там в XIX веке жил коллекционер, который приглашал к себе художников, чьи ладожские пейзажи мы видим в Русском музее. Это все формирует невербальные связи через века. У меня в коллекции есть работа Евгения Антуфь­ева, которую мы с мужем приобрели более шести лет назад, — она как раз тоже посвящена анализу русской культуры и творчеству Льва Толстого. Всё это удивительным образом складывается в новый пазл и становится продолжением исследования художника и того, как искусство обретает новое прочтение в контексте места.

Как раз перебросим мостик к вашей коллекции искусства: как-то вы упомянули о связи исторического здания Кокоревского подворья с работой Тимофея Ради из вашего собрания — расскажите эту историю.

Я не верю в волшебные совпадения, но точно верю в целеполагание. Когда мы увидели этот дом, сразу поняли, что это наше место! Уже спустя месяц-полтора я вдруг заметила, что работа Ради «Эй ты, люби меня», которая годами стояла напротив нашей кровати, является абсолютным визуальным попаданием в Кокоревское подворье. Еще одна особенность: когда мы только въехали в подворье, старая металлическая лестница была выкрашена красной краской — как на фотографии Ради. Для меня это тоже про невербальные связи.

Запрещенный вопрос для коллекционера, но все-таки: какая главная жемчужина вашей коллекции?

Все работы значимы в тот момент, когда мы их приобретаем, потому что отражают наш фокус интересов. Полгода назад я приобрела работу Яна Гинзбурга, которая посвящена архиву Лимонова, потом изучала подход художника: он проводит своеобразное исследование, собирает коллаж из найденных объектов, фотографий и вещей, принадлежавших писателю, — такой подход отражает и мой интерес к архивам. При этом у меня есть совершенно другая, противоположная по смыслу работа, но тоже на тему архива: это диджитал-работа одного из пионеров петербургского медиа- арта — «Архив 01» Леонида Тяптина, она состоит из железного короба, внутри которого художник зашифровал свой архив.

А что у вас появилось недавно?

Самую новую работу в коллекции — авторства Никиты Пирумова — мы приобрели на ярмарке Catalog. Первый раз увидела его два года назад в Нижнем Новгороде, еще в рамках резиденции, которая проходила в Арсенале, а уже через два года Марина Гисич взяла его себе в галерею, где он стал самым молодым художником. Это про то, как мы наблюдаем начало художественного жеста автора — и видим, что он, очевидно, очень вырастет. Всего было создано восемь работ в серии, они все разошлись по ведущим российским коллекциям. Это значит, что следующая серия Пирумова будет как минимум гораздо дороже, но для меня это скорее визионерский шаг и поддержка автора. Какие-то работы покупаешь интуитивно, а потом оказывается, что сотрудничаешь с большим автором и на самом деле становишься сопричастным его росту, и это очень здорово.

Как выбирать искусство — сердцем или головой — и почему?

Для меня главным, наверное, является сам метод художника, как он осмысляет ту или иную идею, мысль либо тему. Это может быть медиаарт, живопись, инсталляция, саунд- или видео-арт — самое важное, чтобы была способность сказать что-то новое. Либо совмещение несовместимого, либо создание своего вымышленного мира, либо попытка уйти в новый медиум, который я не встречала до этого.

Евгений Шишкин, virgin territory №1 Фото: Борис Борзо

Слева направо: Грехт, из проекта «Сказка. Сон» / Ульяна Подкорытова, «Сосуд для змей» Фото: Борис Борзо

Данини, You & Me Фото: Борис Борзо

То есть на классическую живопись вы не польститесь?

Да, к сожалению, этот этап для меня почему-то до сих пор вне зоны интереса. Конечно, я смотрю наше живописное наследие в музеях и, например, считаю фантастическими авангардистов. Но в повседневности, дома для меня важно встраивание работы в современный контекст и отражение его.

Какими еще правилами коллекционера вы руководствуетесь?

Мы недавно как раз делали чек-лист того, как вообще человеку начать коллекционировать искусство, на что обратить внимание. Во-первых, необязательно знать все имена арт-мира, важно уметь считывать контексты. Сейчас проходит множество ярмарок, поэтому важно сначала посмотреть, потом вернуться домой, почитать о художнике, выбрать несколько работ и понять, почему именно они вызвали интерес, попробовать через себя пропустить и проанализировать конкретную работу, технику или тему.

Еще ярмарки выбирают лучшие стенды, художников года и так далее. Стоит обращать внимание на такие сателлиты, потому что за ними стоит работа профессионалов — кураторов, экспертов. Но они дают вам некий направляющий вектор, информацию в помощь, а отзываться должно именно у вас. Я верю, что через чувственное восприятие мы гораздо лучше проникаем в мир художника — и на самом деле узнаем себя.

Ваша коллекция на 80 % — петербургские художники. Чем они отличаются от московских, на ваш взгляд?

Петербургские художники тяготеют к созданию художественных групп — в Москве этого до сих пор мало. Например, на ярмарке «Обертон» дебютировала галерея Sobo художника и куратора Алек­сандра Цикаришвили — и это был фурор, на мой взгляд, еще больший андеграунд, чем галерея Jessica. Как будто сегодня жажда чего-то самобытного и даже в чем-то замкнутого на себе абсолютно побеждает маркетинговые стратегии галеристов или художников в больших городах.

В чем для вас вообще разница между Москвой и Санкт-Петербургом? И что вам дает жизнь на два города?

Вообще я люблю Москву. Роман с ней случился не просто и не сразу. Первый раз я прожила тут два года, когда мне было 11 лет, ходила в школу, мои родители приезжали в Москву, а потом мы вернулись в Петербург. Второй раз мне было 18 лет, и я писала диплом на юрфаке. Прожила полгода и опять уехала назад. И вот уже спустя несколько лет, когда появился проект Masters, я поехала учиться в «Сколково». Потом мы запустили первый филиал школы в Москве, затем открыли пространство на Патриарших прудах — уже имея некоторую стабильность и видя заинтересованность московской аудитории. Стало понятно, что мы делаем важный проект, которого тут не хватает. С этим ощущением мы сейчас и пребываем, и закрепились в диалоге двух городов. Петербургу, очевидно, нужны практики из Москвы, которые развивают институции, делают их устойчивыми. Для Москвы как никогда важна петербургская романтизированность. Этот обмен возможен именно в диалоге, мы черпаем друг у друга и создаем масштаб опыта.

На ярмарке Catalog у нас была дискуссия о коллекционировании видео-арта: участвовали петербургские коллекционеры Сергей Лимонов и Денис Химиляйне, Екатерина Ламшина — коллекционер из Москвы, а также Наталия Опалева и Алексей Масляев; еще очень много людей вовлекались из зала. И этот диалог двух столиц об искусстве получился безумно интересным, с нервом, живым и настоящим.

Куда вы ходите смотреть искусство?

Для меня главная московская точка — «ГЭС-2», особенно теперь, когда мы оказались по соседству. Сюда можно идти даже не на выставку, а просто посмотреть, что происходит в мастерских, полистать книги, послушать аудиоинсталляцию с березами на улице, сходить на концерт. Концерты — это отдельное впечатление. Куратор музыкальной программы «ГЭС-2» Дмитрий Ренанский — редактор нашего журнала уже восемь лет, благодаря этому есть внутренняя осведомленность, куда точно стоит сходить. То есть «ГЭС-2» для меня не про искусство, а про атмосферу и новый опыт, сюда я хожу учиться. Это важно еще и потому, что наша петербургская площадка Левашовского хлебозавода достаточно современная и смелая, мы там стараемся открывать новые имена, медиа и подходы.

По галереям я больше люблю ходить в Петербурге, а в Москве — по коллекционерам. Здесь больше сформированных коллекций со своими стратегиями и видением. Из них вырастает интересный формат — квартирная галерея: например, недавно была на открытии второго пространства PA Gallery, и в том же доме на втором этаже — Фонд Козлова. С одной стороны, это уже институции, но все же неформальные, в них есть жизнь. Ты попадаешь в ауру коллекционера.

Сегодня важно не просто сообщество, но в целом среда, которую вы создаете. Скоро по соседству с masters:dom откроется второе пространство М2 — это будет площадка на стыке современного искусства, предметного дизайна и архитектуры. Сейчас это тоже большой тренд: смешение дизайна и искусства. Интересно, как это будет жить и взаимодействовать вместе.